Глава 30. Грязное белье

Коротко посмотрев на мать, перевожу взгляд на отца – он давит улыбку. А это сигнал о том, что он будет на моей стороне в случае семейного конфликта.

- Не знал, что ты читаешь желтую прессу, - со снисходительным пониманием начинаю я, но при этом стараюсь расположить свою родительницу добрым и осмысленным взглядом, - ты, кажется, должна была присутствовать на открытии детского лагеря. И когда ты все успеваешь.

Расслабленно ставлю локти на подлокотники офисного кресла и чуть в нем вращаюсь, попутно играя авторучкой.

- Сергей, мне не до шуток! – мать чуть сменила тон, однако он по-прежнему строгий. – В статье откровенно намекают на то, что Ксения могла решиться на отчаянный поступок, узнав о том, что ты выбрал беременную любовницу.

Плотно сжимаю челюсть.

Когда я в чем-то виноват, по мнению матери, то «Сережа» быстренько превращается «Сергея».

- Ты же знаешь, что это не так.

- Я – да! Но люди – нет! – разводит руками.

Мрачнею. Не люблю, когда мать предпринимает попытки оказать на меня давление. В последнее время это почему-то участилось. Интересно, с чем это связано?

- Мама, ты должна понимать, что это всего лишь реакция общественности на гибель Ксении. Они должны были что-то написать.

- Но это откровенные выдумки, - широко распахнув глаза, принялась доказывать мне родительница и, подхватив «грязную» газетенку со стола, припечатала: - ты должен выступить с опровержением!

- И не подумаю, - неуклонно и в некоторой степени равнодушно заявил я.

Мазнув взглядом в сторону отца, отмечаю его чисто любопытствующий и наблюдательный настрой.

- Но, Сергей, ты не понимаешь…

- Это ты не понимаешь, - резко перебиваю я мать, - что есть такие люди, которые обожают копаться в чужом грязном белье. Если этого грязного белья нет, его срочно надо придумать! Для журналистов это обычная работа подавать, то есть продавать корзину с грязным бельем! Люди покопаются и уже к вечеру забудут, а что там они, собственно говоря, прочли в газете.

- Ты меня не слышишь… - мать включает демонстративную обиду.

Хорошее стратегическое переключение, учитывая при нашем разговоре присутствие отца. Сейчас еще плакать начнет – будет вообще театр!

Скреплю зубами.

- Автор статьи открыто ссылается на «источник близкий к наследнику рыбной империи Сергею Шеину». В свою очередь он отмечает, что ты сам признался ему (источнику), что скоро станешь отцом.

И тут меня словно по башке шандарахнуло!

В голове всплыла беседа с приятелем у бассейна. Моя игра в благородство неожиданно поставила мне ловкую подножку. Я вспомнил, что девушка у приятеля любит вращаться в бурных потоках информации и сплетен. На это и был расчет, но все вышло боком.

Беру паузу. Растираю спинку носа.

- Заявления не будет, - потеряв интерес к ситуации, совершенно спокойно осведомляю Изабеллу Рудольфовну, - забудь о статье и, пожалуйста, не беспокой меня больше по пустякам.

Так я матери еще не грубил.

Спокойно. Равнодушно. И абсолютно не жалея об этом.

Раскрыв рот, мама стоит передо мной, не веря ни своим ушам, ни своим глазам.

Но проходит ровно три секунды, как она ставит руки на пояс и, с подозрительным прищуром, окинув меня взглядом, уверенно заявляет:

- Что с тобой происходит, Сережа? Я не узнаю тебя. Неужели на тебя так, за короткое время…

- Хватит! – резко поднявшись с места, рассержено цежу: - С меня хватит.

Содрав пиджак со спинки кресла, и метнув озлобленный взгляд в сторону отца, сообщаю:

- Мама сегодня в ударе. Она поможет тебе в последующие два часа с работой. Мне надо домой.

Когда я уже покидал кабинет, до меня донеслось:

- Чего ты его давишь?

- А ты чего молчишь?

Никита отвез меня обратно домой.

Я принял очень важное решение и горел действовать незамедлительно. Не то чтобы боялся передумать, нет, я просто хотел решительно пресечь попытки прессовать меня и дальше.

Не останавливаясь, поднимаюсь наверх.

Едва дождавшись ответа, вхожу в комнату.

Анжелика, оторвавшись от планшета, поднимает на меня изумленные глаза.

- Собирайся. Мы переезжаем.