Глава 38. Последний полет рыжей ласточки

Глаза в глаза.

Между мной и Вороновым словно пролегают толстые канаты, которые с каждой последующей секундой натягиваются. Приблизительно по мере того, как уголок губ Дениса медленно-медленно поднимается вверх, так же и невидимые канаты превращаются в гигантские струны.

С макушки до пят меня пробирает холод, а волоски вдоль позвоночника и на загривке поднимаются дыбом.

Только вопрос не о …

Мысленно молю я, между тем пытаясь сделать вид, что «все прекрасно». «И какой там вопрос?» «Я не понимаю, в чем дело?»

Понимаю.

Но он же не может знать…

Не может.

Ведь потом сразу произошло…

- Что за вопрос? – лыблюсь, как дурак, а у самого рыльце в пушку.

Воронов предвкушающе облизывает губы.

- В день отлета на острова Юля звонила тебе?

Твою мать!!!

Так морально плохо я не чувствовал себя очень давно, даже когда узнал об измене Ксении, все было не так. Иначе. Неужели может быть еще хуже?

Нарочито спокойные голубые глаза не сдвигают свой фокус ни влево, ни вправо. Они нанизывают меня на накаленные пруты ожидания ответа.

- Нет, - онемевшим языком выдаю я.

- Правда?

- Да, - киваю.

Воронов недоверчиво ведет головой.

- Она звонила тебе, Сергей, с поводом и без повода. И как-то при мне в три часа ночи, чтобы спросить: поменять масло в движке сейчас или при плановом осмотре, когда я спал у нее под боком!

- Она спросила, потому что машину я ей помогал выбирать, - напоминаю.

- И это, кстати, тоже! – указательный палец Дениса снова взметается вверх, а глаза напротив смотрят уже строго и сердито.

Кажется, я попал.

Кабздец!

Это единственный скелет в моем шкафу, и сегодня его настойчиво хотят вытащить. Ну, костлявые руки, ноги точно оторвут!

- И вот теперь ты хочешь мне сказать, что Юля, которая не могла решить ехать ей без меня в отпуск или не ехать, она тебя ни разу за тот день не набрала? – голос Воронова предупреждающе рокочет, а взгляд говорит, мол, подумай, прежде чем ответить. Последний шанс на милость.

- Я вообще старался к вам не лезть. О том просил и Юлю. Вы же к свадьбе готовились. И наша с ней дружба мало для кого выглядела приемлемой, - понемногу вывожу свою линию защиты.

Становится легче. По крайней мере, я могу шевелиться.

- Ну и?

- Послушай, Денис, я плохо помню тот день. Так совпало, что день выпал «не присесть». Мне много кто звонил, я решал вопросы и поставленные задачи. Все!

- Ты не помнишь, звонил ли тебе твой «друг» или нет? – уже с откровенным нажимом чеканит Воронов, грозно сдвинув брови.

Раздумывая, поджимаю губы.

- Я помню, что мы с Юлей разговаривали накануне… - чуть поднимаю плечи, - возможно, я что-то путаю…

- Путает он, - сквозь зубы цедит Денис.

Его глаза опасно сверкают. Так всматриваются хищные звери, которые решают атаковать не сейчас, а в следующий раз при более удачных и подходящих обстоятельствах.

Прикрыв на мгновение глаза, заставляю взять себя в руки. Если я буду трястись, как заяц, он обо всем догадается. Открыв их и выдохнув, чувствую, что, наконец, овладеваю телом.

- Наш последний разговор был сродни обычных бесед. Просто болтовня. Поэтому я не помню деталей.

- А о деталях я тебя не спрашивал, - победно усмехнувшись Воронов, подносит к губам стакан и отпивает ароматный напиток. Сделав это, опускает его на стойку. – Я надеюсь, ты когда-нибудь расскажешь мне об этом разговоре.

- Нечего рассказывать, Денис…

- Не смею тебя больше задерживать, - его глаза опять становятся спокойными и непроницаемыми.

Я еду не домой. На Набережную. Как никогда чувствую потребность в уединении с природой. С водной стихией.

Оставив машину, прохожусь по побережью. Море на удивление тихо, воздух только холоден и свеж, что быстро дает остыть мозгам. Присаживаюсь на небольшой валун.

То, что, казалось, было далеко, теперь снова оказалось близко.

Юлька.

Я не знаю человека более веселого и легкого на подъем, оптимистичного и озорного. Не знал… А ведь я никогда не видел, чтобы она плакала. При знакомстве и не думал, что у меня выйдет с ней хоть какая-нибудь дружба, или, тем более что она войдет в круг моих ближайших людей.

Вошла и осталась навсегда.

Вошла в мою жизнь с улыбкой, вечным ненавязчивым щебетанием над ухом и удивительной смесью детской непосредственности и нестандартными взглядами на абсолютно все.

Мы встретились с ней на юношеских сборах лет семь назад. Я знал ее старшего двоюродного брата, но с ним общались сухо и мало.

Она с непонятной мне бойкостью взялась за меня, и всякий раз заставляла участвовать в поначалу непонятных и ненужных мне разговорах. Но я не заметил, как втянулся. Всякий раз приезжая на сборы я искал взглядом ее – улыбающееся рыжее солнце с безумными веснушками на лице.

Притом она не была красавицей в классическом понимании этого слова. Ее волосы постоянно торчали в разные стороны, а косметикой она почти и не пользовалась. Но она пахла весной, дикой бесшабашной весной жизни человеческой.

Мне стало мало ее на сборах, и мы стали встречаться за пределами спорта. И всегда она появлялась как снег на голову. «Снегом» она явилась на встречу, когда мы с Денисом сидели в ресторане и провожали его в Америку.

Было заметно невооруженным глазом, что Юля удивила, шокировала и точно оставила неравнодушным моего обычно мрачного друга Воронова.

Слово. Два. И вот они уже договариваются об отношениях на расстоянии. Роман, значит. Он в Америке, она здесь. Нам кажется шутка. А у них вышло.

Мое с Юлей общение пошло на спад. Из-за Дениса. Это я потом узнал. Но когда я был «одобрен» в качестве друга ее бойфрендом, практически все восстановилось.

Мы созванивались часто и виделись нередко. В тот день она мне тоже позвонила. Все не могла решить: лететь или не лететь. Без Дениса. Я сказал: «Лети». И Юля полетела.

Это был ее последний полет.

Рингтон телефона заставляет меня подскочить.

Анжелика.

Долго она держалась.

Смахиваю на зеленую трубку.

- Я не понимаю, Шеин, ты, что ли, напрашиваешься на парочку хороших звездюлей?! Так вот, плетку я уже распаковала.

- Прости, Анжелика…

- Я уже рыбу, Серёж, пять раз подогревала. Сейчас грею в последний раз! Не успеешь приехать, будешь ночевать у родителей, – и, повысив тон "еще немного", вопрошает: - Где тебя носит?

- Не пыли, Лик, уже еду! Двадцать минут, и я дома.

- Хорошо. Но имей в виду, пока не съешь всю рыбу, спать не ляжешь!