Глава 40. Перемены
Поездка в Москву этакой символической чертой разделила мою жизнь отчасти беззаботную «до» и жизнь, в которой ответственность за принятые решения несу только я «после».
Два дня романтичной поездки я использовал как время для размышления и оценки своих возможностей.
Под конец срока у меня созрел очень приличный план, при реализации которого мои родители однозначно будут бурно реагировать. Сильно – не сильно, негативно – позитивно – тут как на все это посмотреть. Но, чем больше я обдумывал пришедшую мне в голову схему, тем больше появлялось желания реализовать ее. Вне всяких сомнений, Анжелика тоже будет в шоке.
Благотворительный бал ей не очень понравился. Все казалось вычурно и напоказ. Слащавые лица, шаблонные комплименты, искусственные улыбки. Мне полностью самому пришлось развлекать жену танцами, забавными историями о знакомых людях, присутствующих там. Лишь под конец вечера она познакомилась с милой по ее словам девушкой и с ее не менее обворожительной бабушкой. Они беседовали оставшийся вечер, а перед прощанием обменялись контактами для дальнейшего общения.
- Заждался? – подбегает она ко мне.
- Ну что ты, Анжелик, я время зря не теряю, - с лукавой улыбкой признаюсь.
Она кладет свои руку на мой сгиб локтя, и мы медленно покидаем огромный роскошный зал.
- И чем ты занимался, Сереж?
- Искал подходящего ювелира, - правда слетает с языка.
- Здесь?
- У нас.
- Судя по твоему виду, ты что-то задумал, - Лика вертит в руке веер, - явно не кольцо мне заказать, - высказывает вслух свое предположение, окидывая меня пристальным взглядом.
Загадочно играю бровями.
- Если бы это было так, я бы ничего не сказал тебе про мастера.
Обменявшись улыбками, мы с Анжеликой едем в отель.
На второй день поездки я устраиваю ей встречу с популярнейшим фотографом. На мое счастье, это оказывается эффектная и энергичная женщина сорока лет, от которой жена остается в полном восторге. Несколько часов на фотовыставке и в святая святых – фотостудии мирового профессионала, и у меня возникает впечатление, что моя вина вполне себе исчерпана.
Встреча с кумиром вдохновляет Лику. Она делится планами на будущее и утверждается в намерениях вести свой бизнес. Я ее с удовольствием слушаю. Когда говорит женщина – это хорошо, когда она молчит – это плохо.
Вторую часть дня мы проводим на свежем воздухе. Сначала водная прогулка по Москве-реке, затем экскурсия по вечернему городу.
Гуляя по улицам с женой в обнимку, я испытываю странное чувство тоски по родному городу. Немедленно хочу туда, где мне известен каждый закоулок. Глаза чуть не режет от подступающих слез. Неожиданно…
Остановившись, тру глаза.
- Что с тобой?
- Глаза устали от этих ярких огней, - вру я.
- Тогда зайдем в кафе. Посидим и вернемся в отель, - заботится обо мне Лика.
Ласково улыбнувшись, следую за ней.
Поездка выходит отличной. Утром нас ждет самолет и долгий-долгий перелет в родной город.
Время, которое мне дала Анжелика идет. Миновало четыре дня, план созрел и наступает пора действовать.
Оставив жену восстанавливаться после перелета, еду к родителям. Я точно знаю, их дома нет. Они уехали в соседний город на праздник друзей.
Их отсутствие мне и было нужно. У отца три сейфа. Быстро вычисляю тот, в котором находятся документы покупок и страховок ювелирных изделий. Самые дорогие украшения тоже находятся здесь в бархатных футлярах. Упаковываю их и документы в кейс. Мне ассистирует, кто бы мог подумать, начальник безопасности нашей семьи Руслан. Он то и дело цокает языком и закатывает глаза, охреневая от моей смелости.
Прошу остаться его на стреме, на случай если проснется кто-то из прислуги, а сам поднимаюсь в родительскую спальню. Отбираю всю ювелирку на туалетном столике матери, включая и кольцо с жемчужиной и с голубым бриллиантом. Что ж, уж если она занимается благотворительностью, то стоит напомнить ей, как это делать по-настоящему.
Ночь я не спал. Периодически звонил Анжелике, чтобы не волновалась, а сам в это время сидел у ювелира и заключал сделку. После я отправился в банк. У меня индивидуальный оператор. Всю вырученную сумму я распорядился перевести в фонд помощи детям сиротам от имени матери. Сделав дело, я отправился домой, чтобы переодеться и ехать на работу.
На два часа дня пиарщиком холдинга была организована небольшая пресс-конференция в холле крупного отеля. Я был уже на месте, но ждал главного гостя, которого я пригласил на эту самую конференцию. Маму.
Она приехала.
Ее стройный силуэт застыл на входе в холл. В элегантном светлом костюме, с темными очками на лице она выглядела как всегда – безупречно. Но за темными стеклами я чувствовал тяжелый укоряющий взгляд.
И только тогда подошел к трибуне.
Журналисты принялись фотографировать. Кто-то снимал на телефон, кто-то щелкал профессиональными камерами с ослепляющими вспышками, однако я все равно заметил, что мама сняла очки. И после этого я начал торжественную речь.
- Каждый из нас начинает путь ребенком. Встав взрослыми, мы эгоистично забываем о мире детства и о других детях, которые были нам друзьями и товарищами, заботясь только о своих детях. А ведь это самая непростительная ошибка, на которую мы даже не уделяем времени в своей голове.
Тут из меня вырывается вздох сожаления.
- Всю мою жизнь, - встречаюсь глазами с родительницей, - моей путеводной звездой была мама, ее любовь. Я не был бы таким, какой я есть сейчас без нее. Без того труда, который она в меня вложила. И, уже вырастив меня моя мама, Изабелла Рудольфовна, стала думать о других детях. Многие дети нуждаются в помощи, многим детям надо помочь. И вот недавно я спросил маму, которая уже несколько лет занимается благотворительностью, каким детям она бы помогла в первую очередь? И она ответила: дети-сироты заслуживают наибольшего внимания. На мой вопрос: «Почему?» Она пояснила, потому что они растут без любви и заботы родителей. А без любви очень трудно найти себя, найти свою дорогу. – Улыбаюсь и стараюсь попутно продышаться. - И вот я собрал вас здесь, чтобы рассказать вам об очень красивом поступке моей скромной и доброй родительницы. Моя мама взяла все свои драгоценности, продала их. И всю сумму, вырученную от сделки, перевела в фонд помощи детям сиротам.
Челюсть моей матери так и падает.
- Она не хотела предавать это огласке, - подвожу к завершению своей речи я, и жестикуляцией рук прошу публику еще немного удержаться от прорывающихся вопросов, - но я не мог не рассказать вам о столь красивом и вдохновляющем поступке. И так, дорогие друзья, сейчас моя мама, то есть Изабелла Рудольфовна ответит на все ваши вопросы.
Перевожу внимание собравшихся журналистов на маму, которые, словно пчелы, стремительно окружают ее, как самый прекрасный цветок.
Это была первая часть моего плана.
А вторая… Вторая связана с отцом.
Откладывать ее не имеет смысла. Смысл как раз в том, чтобы от жизни «до» всецело перейти к жизни «после». К жизни, где я не учитываю «обязательное» одобрение со стороны родителей. Пуповина перерезана и пора жить самостоятельно. Так со всеми детьми должно произойти, и вот наступит мой день, день независимой самостоятельной жизни.
Лавировать между пунктами моих сегодняшних деяний мне помогает не Никита, а Руслан. Прыгаю на пассажирское сидение, и начальник безопасности без лишь них слов понимает, куда нам надо ехать. Набираю отца.
- Привет. Ты где?
- Здорово. У меня сегодня подобие выходного. Типа прихожу в себя после вчерашнего. Чёт-то я лишка перебрал… - сонно бубнит в трубку. – Ты ж меня заменишь?
Едва сдерживаю иронический смешок – отец не понимает, насколько он в данный момент близок к истине.
- Конечно, заменю, - с тихой улыбкой заверяю я, - но-о… - подводя к теме, загадочно тяну, - мне нужно, чтобы ты подъехал в офис сегодня, вечером, - аккуратно подбираю слова.
Я хочу сделать это сегодня. Ни завтра, ни послезавтра, а именно сегодня.
- Нахрена?
- Есть разговор.
Из динамика слышен унылый вздох.
- Давай завтра все свои разговоры. Один уж выходной, дома поваляюсь.
- Ситуация не терпит отлагательств, отец, - с нотками обреченности изрекаю я, - либо сегодня, либо уже никогда.
- О боже! – уступчиво-удивленно выдает родитель, - ладно, буду. Во сколько?
Отец согласился на то время, которое я ему предложил, и я стал готовиться. Это было тяжело с точки зрения морали и, пожалуй, с точки зрения привычки. Я ведь привык во всем уступать и потакать отцу. Два аспекта, которые предстояло преодолеть.
В назначенный час отец с затаенной улыбочкой входит в конференц-зал.
- Что ты сделал с матерью? Я предложил ей на следующих выходных позвать вас с Анжеликой на ужин, она взглянула на меня, как на помешанного, и промчалась мимо.
Родитель располагается на одном из кресел, стоящих в ряд, я сижу во главе стола.
- С матерью я уже разобрался. А с тобой нет, - спокойно и вежливо замечаю я.
- Ты о чем? – он сдвигает свои густые брови.
- Я все о том же, о моем браке с Анжеликой.
- Так вроде бы разобрались, - отец принимает позу делового партнера. Заинтересованность и сосредоточенность в глазах, руки, водруженные на стол, строго переплетенные пальцы.
- Ты не понял меня тогда, - начинаю объяснять, - я спас наш бизнес от огромных потерь и убытков, быстро найдя кандидатуру на замену невесты. Если бы не Анжелика, то не было бы ничего.
Не веря мне, Алексей Михайлович усмехается.
- Да я бы сам организовал тебе подставную девочку, и все было бы складно, - архи уверенно заявляет он.
- Не было бы. Потому что я хотел настоящий брак, а не фиктивный. На подставной я бы не женился ради всей рыбной империи. Это уже была бы заведомо убыточная затея. Спасти нас от убытков, от возможности всей семьей сесть в лужу могла только Анжелика, больше никто. С ней не мог быть фиктивный брак, а тот, который я хотел изначально. А я, отец, хотел, как и ты жениться один раз!
- Серьезно?
Батя хихикает пусть и добродушно, но это служит катализатором.
- Я знал, что симпатичен Анжелике, и она мне нравилась своим характером и взглядами на жизнь.
Отец подается во все тяжкие и начинает просто ржать, смахивая редкую слезу.
М-да. А ведь потом будет говорить, что я ничего не пытался объяснить.
- Ваша с матерью проблема в том, что вы не восприняли нас всерьез с самого начала, - холодно и ровно продолжаю, там уже проблемы отца, услышит он меня или не услышит, - стали подстраховывать себя со всех сторон. За ночь состряпали «Контракт» и, пользуясь уязвленным положением Анжелики, заставили ее подписать.
- Она носит чужого ребенка, сынок…
- А это уже не твое дело, а моё! – снисхожу я на дерзость, которая моментально приводит в чувства родителя.
- Мы же хотели как лучше, - пожимает плечами.
- Для кого? Явно не для меня! Вы с мамой, всего-навсего, заботились о тех деньгах, которые Анжелика помогла нам удержать в кошельке и тех суммах, которые помогла привлечь дополнительно в результате не сорванной свадьбы.
Я смотрю на отца строго и даже где-то с ненавистью, это отрезвляет его окончательно.
- Ты забываешься, щ-щенок! – чуть ли не взвизгивает он.
- Я не «щенок» и я не «забываюсь», - равнодушно отбиваю удар.
- Сережа, завязывай со своей демагогией, - вскочив на ноги и грозно тряся указательным пальцем, наставляет родитель, - мы с матерью сделали все, чтобы ты ни в чем не нуждался, и ты не смеешь нас учить с ней жизни.
Всё! Пошла любимая тема…
Закатываю глаза.
- Хватит спекулировать этим, отец, я уже не маленький мальчик, верить в твои чистые добрые намерения, - твердо заявляю я, - если бы ты мне поверил и дал осуществить мой план, мою задумку без ваших с матерью вмешательств «на всякий хреновый случай», мы бы сейчас с тобой этот разговор не вели и на таких тонах не разговаривали.
- Вот и давай прекратим, пока не поздно, - нервно одернув полы пиджака, батя пытается застегнуть единственную на нем пуговицу.
- Поздно! – поднимаюсь на ноги и я, и, властно уперев пальцы ладоней в столешницу, делаю громкое заявление: - Я хочу, чтобы ты, отец, покинул пост генерального директора холдинга и уступил его мне! При этом ты не смеешь оставаться в данном бизнесе ни на какой другой должности. Если ты не сделаешь этого сегодня, то уйду я!
- Ах, ты, засранец!