Глава 55. Моя семья

Выходной в компании друзей прошел великолепно. Я видел, что Анжелике идет на пользу общение, особенно с Леной.

Жена будто постепенно оттаивала и отходила от душевного паралича в связи с создавшейся ситуацией с ее отцом.

Насколько мне было известно, она все же увиделась с Александром Германовичем в СИЗО. Его оставили под стражей, и ни под какой залог не выпустят. Судя по всему, его ждет очень приличный срок. Возможно, что до конца своей жизни он так и не выйдет на свободу.

Мы ни разу с Ликой не разговаривали на эту тему. Я не хотел, она не горела. Ей и так было тяжело «отмирать» оттого, что выпало на ее долю.

С матерью она общалась постоянно. Той тоже требовалась поддержка.

Много где можно искать ее, но Олеся Михайловна забросив карьеру домохозяйки, отчаянно взялась управлять бизнесом мужа. Это была сеть автосервисов и пара достаточно крупных магазинов по тому же профилю.

Я был рад такому решению тёщи и даже написал ей электронное письмо с пожеланиями хорошей работы. Ответ был в стиле Олеси Михайловны: «Чего словами, лучше делом помоги, Серёж! Нужен смышленый управленец. Одна зашиваюсь. Эти мужики меня не слушают».

Я помог.

С тех пор тёща ушла в бизнес. Когда она устраивала себе недельные перерывы, чтобы отдохнуть, телефон Лики разрывался от ее звонков и с просьбой приехать самой и привести погостить внука.

Я не возражал. Тем более, когда жена находилась в движении, общении с людьми, я не видел грусть в ее глазах.

Но время шло, и тем весомее становилась потребность в откровенном разговоре. Я это отчетливо понимал, чувствовал.

Этот разговор смыл бы все тени недомолвок между нами, разрушил бы оставшиеся преграды, удвоил бы нашу веру, укрепил бы фундамент супружеского доверия и дал бы толчок для исцеления наших душ и сердец.

Все так. Но это нужно было сделать не здесь. Никогда ты должен думать о чем-то или о ком-то другом.

Я озадачил родителей руководством бизнеса и заботой о своем сыне. Купил билеты куда подальше и потеплее. Собрал вещи и поставил жену перед фактом, что завтра рано утром мы улетаем в укромный райский уголок на этой планете.

Реакция Анжелики была очень выдержанной. Она удивленно похлопала синими глазами, помолчала, а потом выдохнула: «Хорошо».

Она все поняла. Все мои намерения.

Мы спокойно дожили тот день. Запомнил только, что в ту ночь она очень тревожно спала на моем плече. А я замирал и прислушивался, будто мог услышать ее мысли.

Курорт Океании гостеприимно распахнул для нас свои манящие объятия. Солнечное тепло. Радушные улыбки. Настоящие. Все вокруг постепенно расслабляло и усыпляло привычную бдительность.

Мы поселились в уютном домике на берегу Тихого океана. Ничего лишнего. Всего несколько метров отделяет тебя от вечной бездны, от того, для чего твоя жизнь всего лишь песчинка.

Осознание этого приземляет тебя и все дружно оплетает и переплетает твое сознание нитями-гармониями с окружающим миром.

Много часов мы с Анжеликой проводили порознь. Она созревала, а я ждал. Но неизменно каждый день вместе завтракали, обедали и ужинали.

Обедали мы чаще всего в ближайшем пятизвездочном отеле. Ужинали всякий раз в разных ресторанчиках на побережье, а вот завтракать выезжали либо в центр города, либо в деревни коренных местных жителей.

Там удавалось по-настоящему развлечься и отвлечься.

Например, посмотреть на состязания экзотических животных, послушать легенды и предания в переводе от нанятого гида, посетить очень секретные и священные места.

Понаблюдать за мастерами редких дел и вдруг оказаться на их месте и попробовать соорудить по их примеру какую-то памятную незамысловатую штучку, изделие.

Именно тогда я слышал беззаботный смех Анжелики, когда она наблюдала за моими стараниями, подшучивала под руку и резвилась, как ребенок.

Тогда я вызывал ее на своеобразный баттл, мол, пусть сама попробует что-то приготовить, сплести, разрисовать и что там еще предлагают сделать смекалистые аборигены.

Она охотно отзывалась и устраивала мне мастер-класс. Нередко выигрывала и на радостях пела себе дифирамбы и совсем не зло посмеивалась надо мной.

Практически все походы в деревню безбожно затягивались, и мы едва по прибытию успевали в отель на обед. Потом мы неторопливо возвращались в домик и проводили время поодиночке.

К океану мы ходили вместе, даже если Анжелика хотела побродить по пляжу одна.

В таких случаях я просто сидел подальше и ждал. Нет, я не выглядел со стороны влюбленным сталкером, я всего лишь беспокоился о безопасности своей жены. Вот и все.

Однажды я так и сидел и очень долго завороженно смотрел на бесконечные волны, прибегающие к берегу, что не заметил, как рядом со мной на песок опустилась она.

- Почему ты со мной не разведешься?

- Потому что я тебя люблю, - тут же ответил я, не отрывая глаз от приливной волны, которую провожал до берега взглядом.

- Почему я с тобой не разведусь?

- Потому что ты тоже меня любишь, - все тем же спокойным и невозмутимым голосом доводил я до сведения жены и, затем с едва слышным вздохом посмотрел на нее, - не может быть все гладко, Анжелика. То, что произошло с твоим отцом испытание для тебя, в первую очередь, а не для меня. Тебе же твоя любовь ко мне не приносит боли?

- Нет, - не отводя синих глаз, роняет она.

- Ты страдаешь из-за любви к отцу. Он тебя предал. Тебе тяжело. Мне тоже было тяжело, когда меня предали сразу двое: и друг, и невеста.

Её глаза становятся шире.

- А как ты справился? – ждет она ответа, приоткрыв рот.

- Ты меня спасла, - в глазах зажгли слезы, - я видел, что сильнее тебя в тот момент, и не мог позволить себе упиться и утопиться в ванне жалости к самому себе. А еще я знал, что нравлюсь тебе, - улыбаюсь, вопреки всему.

- Не-е-ет!

- Да-а-а!

Синеглазая блондинка раздумчиво поджимает губы.

Я сижу, а Лика стоит на коленях. Она тянет руки, чтобы обнять меня и заботливо устраивает мою голову у себя на груди. Мой головной убор слетает на песок.

- Ну да, немножко может и нравился, - вздыхает жена.

- Если бы ты мне не симпатизировала, Лика, то уж точно не пошла за меня так быстро замуж и вопрос о верности не задавала бы.

- Ты меня поймал! – она снова и снова запускает свои тонкие нежные пальчики в мои волосы. – Я люблю тебя, Серёж, и никакой русалке нафиг не отдам!

- А я и не…

- Молчи, зайка, - она сильнее прижимает меня к себе.

Мы молчим, а потом очередной внезапный вопрос слетает с ее губ:

- Если мне или тебе будет плохо на душе, что мы будем делать? Мы должны придумать какой-то план!

- Когда тебе будет плохо, ты приходи ко мне. Садись в уголочке кабинета, я тогда все пойму и буду тебя спасать.

- А ты?

- А если мне будет плохо, я буду приходить к тебе, ложится в твоих ногах поперек кровати и молча смотреть на тебя.

- И что мне тогда сделать?

- Сделай мне массаж, отлупи меня плёткой, которую ты до сих пор не распаковала, по заднице, и скажи, чтобы я выкинул все плохие мысли из своей головы.

- Серёжа! – выпустив меня из объятий, она одновременно ворчит и смеется.

Я разделяю её смех, потом бережно целую в губы, в щеки, в носик и, взяв ее под свое «крыло», совершенно справедливо замечаю:

- Нам пора ужинать!

- Да, а завтра собираем вещи и полетим к Алёше.

- Полетим, - обещаю я, ободряюще растирая плечо жены ладонью.