Глава 21. Мудрая женщина

Милана стояла над кроваткой сына и умилялась тому, как он сладко спал. Поразилась, как быстро отрубился, хотя вчера устроил ей адскую ночку.

Ох уж эти зубки, когда же они, наконец, вылезут.

Видно, малыш устал за вчерашнюю бессонную ночь, или отпустила боль. Сегодня дрых без задних ног. А это значит…

Свобода!

Ванна с пеной. Валяние на диване и сон. Сладкий, спокойный, такой долгожданный.

Милана уже успела набрать горячую ванну, и теперь мысленно составляла распорядок на вечер. Пятнадцать минут на то, чтобы понежиться в блаженной, сладко пахнущей розами воде. Полчаса на просмотр любимого сериала, а потом обратно поближе к Пашке. Обнять подушку и спать, спать… Если повезет, то у нее есть часа три на сон до того, как сын проголодается и проснется. А если совсем сильно повезет – то и все пять.

Она уже начала стягивать с себя топ, как вдруг в прихожей раздалась трель дверного звонка. Кому что надо?

Милана быстро натянула топ обратно и поспешила в прихожую. А ну как проснется сын?

Заглянула в глазок и тихо выругалась.

– Открывай… – раздался за дверью зычный бас Баграта.

«Он же сказал, что уехал на несколько дней», – простонала она про себя.

И ведь не уйдет.

Милана нехотя открыла. Тут же отступила в прихожую, поскольку Баграт сразу шагнул в квартиру.

Он плотно закрыл дверь, а потом обернулся, навис над ней со зверским выражением лица и зарычал:

– Где ты сейчас должна быть?

Милана немного растерялась от такого вопроса, ляпнула первое, что пришло в голову:

– В постели?

А что? Уже начало десятого, ей можно и баиньки, так что ответила вполне логично.

– Шутки шутишь?! – прогремел Баграт.

– Никаких шуток… – сказала она на выдохе, заметив, как побагровел незваный гость.

Баграт шумно вздохнул, сжал кулаки и снова на нее зарычал:

– Собирай вещи, Пашку в охапку и в машину! Быстро, я сказал!

Наверное, в этот момент ей стоило испугаться. Любая бы испугалась на ее месте.

Огромный мужик возвышался над ней со сжатыми кулаками и грозной мордой, из каждой поры его крепкого тела буквально сочилась ярость. Но вот какое дело – за время проживания с ним Милана выяснила, что физически Баграт ей не опасен. В первые дни она только и делала, что бесила его, изводила по–всякому, хоть и старалась действовать исподтишка, а он так и не проявил к ней никакой агрессии. Страшен был разве что на словах. А слов она не боялась.

– Ты не поняла меня? – продолжил он наступать. – Делай, как я сказал, а не то…

– Не то что? – полюбопытствовала она с милой улыбочкой. – Опять станешь угрожать мне тем, что заберешь Пашку? Проходили уже…

В этот момент она заметила, как у Баграта задергалось левое веко.

– Не доводи! – вдруг рявкнул он и ткнул в нее пальцем: – Ты – женщина, Милана! Женщина должна понимать, что у мужчины есть грань, черта, за которую его не надо толкать. Не доводи до предела, потом пожалеешь. Умей услышать, понять, когда можно показывать гонор, а когда нельзя. Сейчас нельзя! Ты видишь, что я на взводе, не провоцируй. Будь мудрой женщиной!

Пока он говорил, Милана даже немного прониклась.

А потом потянула носом и вдруг почувствовала исходящий от куртки Баграта странный запах, не слишком яркий, но вполне ощутимый. Обычно он вкусно пах – одеколоном с нотами чайного дерева, морского бриза, чем–то своим приятным, мужским. А сегодня от него несло гарью. Почему?

«На шашлыках был!» – тут же решила она.

Значит, пока она нянчилась с Пашкой, он вовсю развлекался, а потом явился к ней предъявлять претензии за то, что она не захотела оставаться в его квартире? Теперь стоит тут и рассуждает на тему того, что она должна мудро себя вести? Ну нахал!

Нет, Милана решила, что она не мудрая женщина.

Она сузила глаза и зашипела на него:

– Заведи себе жену, Баграт!

– При чем тут это? – тут же взвился он.

– Как при чем? Будет на кого покричать. А на меня орать не надо! И делать, как ты сказал, я не буду, ясно тебе?

Сказала и заметила, как в лице Баграта что–то изменилось, его будто закоротило, как робота. Голова качнулась в сторону, а взгляд стал совершенно диким.

– Ты совсем обалдела?!

– Чего ты так взбеленился? – всплеснула руками она.

Понимала, конечно, что Баграт не обрадуется ее отъезду, но совершенно не могла взять в толк, почему настолько зол.

Пока Баграт ловил ртом воздух, готовясь ей ответить, она продолжила:

– Я ничего ужасного не сделала, просто уехала домой. Я не запретила тебе общаться с Пашкой, не увезла его за тридевять земель. Всего лишь вернулась в свою квартиру, что в этом такого?

– Я сказал тебе ждать меня дома, а ты ослушалась… – начал он.

Но Милана сразу его перебила:

– Каков был договор, Баграт? Мы с Пашкой живем у тебя неделю, а потом возвращаемся. Мы жили! Какие претензии?

– У тебя плохо с математикой? – еще больше обозлился он. – Ты уехала два дня назад, ты не прожила у меня неделю!

– Но ты же сам уехал, – развела она руками. – Мы договаривались, что ты будешь общаться с Пашкой, налаживать мосты. Это было главное, так? Но договора на то, что мы останемся там без тебя, не было! Какой смысл нам был там сидеть? Ну никакого же, правда? Мы поехали домой, потому что нам тут удобнее… Зачем включил режим психа? Отключай уже!

Баграт задохнулся возмущением, еще больше покраснел, а потом выдал:

– Сегодня седьмой день! Ты не выполнила договор. Я спешил домой, чтобы провести время с сыном. И я хочу свой последний вечер!

Милана устало вздохнула.

– Так важен принцип? Баграт, ну хватит чудить! Пашка уже спит, если сейчас его разбудим и привезем к тебе, сам знаешь, что будет…

Как ни странно, именно этот аргумент больше всего подействовал на Баграта. Он немного успокоился, хоть продолжал шумно дышать. Задумался.

– Пожалей ребенка, – продолжила она гнуть свою линию.

– Дай хоть на сына посмотрю, – попросил Баграт с деланой грозностью на лице.

Но Милана уже поняла – отходит.

– Пойдем, – пригласила она его.

С сожалением взглянула на дверь ванной комнаты, где ее дожидалась уже наверняка остывшая вода. И повела Баграта в спальню.

Милана наблюдала за тем, как этот большой и грозный мужчина застыл над кроватью сына, как обласкал его взглядом. Он вытянул руку, легко коснулся черноволосой головки.

– Спи мой человечек… – услышала она его тихий шепот.

Баграт недолго стоял у колыбели Пашки.

Вскоре вышел вслед за Миланой, при этом выглядел почти миролюбиво. Словно вид спящего малыша, наконец, привел его в чувства.

Она решила, что на этом все, конфликт исчерпан.

Но оказалось, показалось.

Баграт вдруг резко повернул ее к себе и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Я вернусь за вами через неделю, и тогда только попробуй мне слово против сказать, как миленькая поедешь, ясно?

– К–как через неделю? – поперхнулась его словами Милана.

Неужели он и вправду хочет, чтобы они с Пашкой только и делали, что кочевали туда–назад?

– Баграт, я не согла…

– Даже не хочу слушать, – резко перебил он. – Неделю живешь с ним здесь, неделю у меня, и никак иначе. Я все сказал.

Милана попыталась возразить, но он и слушать не стал. Широкими шагами прошел в прихожую.

Уже на выходе он вдруг остановился, полоснул по ней каким–то странным взглядом. Жарким настолько, что у нее перехватило дыхание.

– Научись прилично одеваться… – вдруг сказал.

И ушел, даже не попрощавшись.

Милана опешила, так и застыла, глядя на закрытую дверь.

Потом оглядела себя, гадая, что такого неприличного в ее одежде? На ней был черный топ с тонкими лямочками, черные же шорты до середины бедра. Новые.

Неандерталец!

Сначала хотел запихнуть ее в машину вместе с сыном, потом объявил, что теперь она будет жить по его распорядку. Будто этого мало, еще и к одежде придрался. Вообще–то она прилично одета, и дома может ходить в чем хочет.

Что он там говорил про грани? Он сам их не видит, гад распоследний.

Милана заперла дверь, пошла в ванную, попробовала воду – так и есть, остыла.

Она горько вздохнула, хотя совсем не температура воды ее так расстроила. Несчастная уже представляла, какая веселая у нее теперь будет жизнь.

Хорошо, хоть целых семь дней Милана не увидит наглую физиономию Саркисяна.