Глава 50. (Не) моя свадьба

После визита Баграта Милана весь день слонялась по квартире Левона и Киры, не зная, чем себя занять.

Ей хотелось домой, в свою маленькую квартирку.

Скрыться от всех и вся, оплакать потерю. Ужасную и невосполнимую! Она ведь уже привыкла к мысли, что Баграт есть и будет в ее жизни. Она успела по–настоящему сильно его полюбить. Да что там, она давно его полюбила! Еще в самую первую встречу, и пронесла это чувство через всю беременность, несмотря на горечь разочарования в нем и жуткую злость.

Тогда это чувство казалось ей ядовитым, разрушающим ее изнутри. Но после того как Баграт и Милана оказались вместе в его квартире, решили строить отношения, любовь трансформировалась в нечто прекрасное.

И вот это прекрасное теперь безвозвратно ушло из ее жизни.

После визита Баграта Милана жутко злилась на него, но вот злость исчезла, ее место заменило горе.

Страшное чувство потери душило ее, то и дело заставляло глаза влажнеть от непролитых слез.

«Это надо просто пережить», — пыталась она себя успокоить.

И пережить в одиночестве, чтобы никто не видел ее горя.

Однако с возвращением домой вышла накладка.

Баграт купил билеты на самолет с тем расчетом, что они проведут в Москве неделю. Милана хотела поменять дату обратного рейса. Ее зять, Левон, сказал, что уладит вопрос со сменой даты… Но не уладил.

— Извини, Милана, все забронировано.

Тогда она попыталась просто купить новый билет до Анапы, но вскоре обнаружила, что эконом–класс раскуплен. А на бизнес–класс она банально пожалела денег. Не хотелось вышвыривать состояние на одну лишь поездку. У нее ведь нет кошелька, как у Баграта.

Учитывая ее беременность и остальное, у нее скоро будет каждая копеечка на счету.

Поэтому ей предстояло еще несколько дней куковать у сестры.

— Хорошо, что позже уедешь, — успокаивала ее Кира. — Хоть с племянником нанянчусь, с тобой побуду.

Сестра вообще, кажется, осталась довольна тем, что Милана не смогла улететь домой, как хотела.

В обычное время Милана очень обрадовалась бы возможности неделю пожить в московской квартире сестры. Они гуляли бы по городу, развлекались, получили тысячу и одно новое впечатление, наболтались обо всем на свете.

Но теперь ходить куда–то Милане совершенно не хотелось, а собеседник из нее был так себе.

Все, о чем ей хотелось говорить, — это о Баграте. А говорить о нем без слез она не могла, вот и молчала в тряпочку, возилась с племянницей и сыном, поедала вкусняшки, которыми Левон забил холодильник под завязку.

Ближе к вечеру ее начали одолевать нешуточных размеров сомнения.

Не переборщила ли она? Правильно ли сделала, отказав Баграту?

Разум говорил — очень даже правильно.

В самом деле, зачем ей муж, который ее не любит? Она, простите, не племенная кобыла, чтобы быть ценной исключительно тем, что приносит потомство. А Баграт выставил все именно так. Впрочем, он изначально начал к ней наведываться, уделять внимание только из–за Пашки.

А она настроила себе воздушных замков, придумала небывалую любовь.

Наивная дурочка!

Ей, как любой девушке ее возраста, хотелось настоящего, искреннего чувства, да побольше. Раньше она думала, что они с Багратом делят это чувство на двоих. Но после его поступка она кристально ясно поняла, что этот человек вообще не планировал оставаться с ней в долгосрочной перспективе, пока не узнал, что она снова беременна.

Чувство жуткого унижения, какое испытала Милана стоя в гостиной его родителей, до сих пор жило в сердце, красило щеки красным. Стоило ей вспомнить момент, когда Баграт отказался на ней жениться, хотелось провалиться сквозь землю.

Он унизил ее и растоптал то светлое, что жило в душе.

Еще и умудрился догадаться притащить три кольца. Что это, как не взятка? На тебе ювелирку и уже засунь свою обиду в попу? Так, что ли, он размышлял? Хорошего же он о ней мнения.

Милана отдала эти кольца Левону и попросила вернуть, на что он кивнул. Даже спорить не стал, ничего не сказал. Кира тоже молчала по поводу выходки Баграта.

Да, разумом Милана понимала, что сделала правильно, отвергнув предложение Баграта.

А вот сердце ныло, кровоточило, кричало: «Позвони ему! Позвони!»

И никак его было не унять, позвонить ему хотелось страшно.

Только что она скажет? Наверняка лишь разрыдается в трубку, ведь теперь способна лишь на это.

К вечеру Милана все же включила телефон.

Ожидала, что Баграт тут же ей позвонит, но он этого не сделал.

Он даже ни разу ей не написал, чем добил окончательно.

Еще и Кира с Левоном вели себя откровенно странно.

Почти с ней не разговаривали, только на какие–то бытовые темы. При этом выглядели, как два заговорщика.

А под вечер они вдвоем вдруг начали уговаривать ее съездить завтра вечером в гости к родителям Левона.

— Ты останешься в Москве всего на несколько дней, — говорил Левон, нависая над ней, пока она варила кашу для сына. — А они ведь так и не пообщались с Пашкой, очень просили, чтобы ты приехала.

— Мы поедем с тобой, не оставим одну ни на минуту, — вторила мужу Кира, поглаживая Милану по плечу.

— Я не хочу ехать в тот дом, — упрямилась Милана. — Мне это будет очень неприятно…

— Я понимаю твою обиду, — продолжил уговоры Левон. — Но родители и вправду не желали тебе зла, теперь чувствуют себя жутко виноватыми, хотят навести мосты.

Они не отстали от Миланы, пока та не согласилась.

А согласилась она только потому, что на какой–то момент представила себя в роли бабушки и дедушки Пашки. Когда–то наступит момент, и он вырастет, порадует ее внуком или внучкой. О, она, без сомнения, будет хотеть с ними видеться. Если она откажет, это будет жестоко, ведь они — родная кровь.

И Милана сдалась.

Процесс приготовления к поездке оказался на удивление сложным.

Следующим днем Кира вдруг зашла в комнату Миланы и спросила:

— В чем поедешь?

Как–то по–особенному выряжаться и краситься ей не хотелось, поэтому Милана пожала плечами и сказала:

— Так, — показывая на свою кофточку и джинсы.

— Нет, так не пойдет… — тут же замотала головой сестра. — Это же Саркисяны, они и на завтрак наряжаются. Ты будешь так чувствовать себя некомфортно.

Тогда Милана достала из шкафа черное платье–футляр с закрытым горлом:

— Есть еще вот это.

— Какое–то оно мрачное, — покрутила носом сестра. — Как на похороны, не пойдет.

У Миланы было еще бежевое, то самое, которое она надевала на несостоявшуюся свадьбу. Но ей даже притрагиваться к нему не хотелось.

— У меня здесь не так много одежды, — пожала плечами Милана. — Что есть, то и будет.

— О–о… — вдруг воскликнула Кира, подняв указательный палец. — Есть у меня один вариант…

С этими словами она убежала из комнаты и вскоре вернулась с кофром, в котором находились платье и жакет небывалой красоты — цвета слоновой кости, шелковые.

— Ни разу не надевала, — вздохнула она грустно. — С моим увеличивающимся животом мне это теперь нескоро светит, если вообще под него похудею. А ты еще по–прежнему стройная, на тебе сядет, как влитое.

Милана не удержалась, померила. Наряд и вправду идеально сел — подъюбник доходил ей до колена, а жакет удачно подчеркнул большую грудь и узкую талию.

— Так и иди, ты бесподобна, — заверила ее сестра.

Только вот под такой наряд хвостик на затылке, с которым Милана ходила целый день, совсем не подходил. Она не поленилась, распустила волосы, сделала прическу, макияж. Заняться все равно было особенно нечем, кроме возни с Пашкой и племянницей.

Неожиданно сборы немного отвлекли Милану от горестных мыслей. Она ехала в гости в почти нормальном настроении. Очень надеялась, что у родителей Баграта хватит такта не упоминать, что случилось в их доме два дня назад.

А когда машина Левона подъехала к месту, Милана подметила, какой пустынной казалась улица. В прошлый раз она была сплошь уставлена машинами.

Всей дружной компанией они вышли из машины, направились во двор.

Калитка оказалась открыта.

Милана зашла и в буквальном смысле обалдела.

В прошлый раз двор закрывала гигантская ширма, зато теперь он оказался открыт.

Над самим двором, выложенным плиткой, была надстроена большая деревянная беседка, способная вместить в себя огромное количество гостей. Ее украшали золотистые фонарики, цветы. А чуть поодаль на возвышении виднелся алтарь, увитый живыми лилиями.

Когда Милана увидела злосчастный алтарь, сердце болезненно сжалось.

— Они ничего не убрали! — простонала она. — Специально, что ли?

— Естественно, специально, может, еще пригодится, — вдруг сказал Левон.

Милана недоуменно на него посмотрела.

И тут послышался звук открываемой двери.

Из дома как по команде стали высыпать люди. Разряженные в пух и прах родственники семьи Саркисян. И не только они!

— Тетя Зина, — охнула Милана, увидев, как она выходит с цветами наизготовку.

Последними из дома вышли старшие Саркисяны, Артур и…

— Баграт, — простонала Милана, крепче прижимая к себе Пашку.

Первым ее желанием было броситься к нему. Вторым — убежать со двора на улицу. Вот такое противоречие проснулось в душе.

Милана так и застыла, внутренне заметалась, не зная, что делать.

Гости тем временем разошлись по двору, но глаз с нее не спускали.

Милане на секундочку стало дико неловко от всех этих взглядов, но потом она снова повернулась к Баграту, и только тут заметила, как по–особенному он на нее смотрел.

О, сколько в этом взгляде было чувства, жаркого, как воздух знойной Сахары.

По мере того как он подходил к ней, разряженный в белый смокинг, Милана продолжала смотреть в его черные глаза. И очень скоро вообще позабыла о гостях, словно он ее загипнотизировал. По ее спине побежал целый табун мурашек, а горло мгновенно пересохло.

— Ты… ты… — это было все, что она могла сказать.

Прижала сына к груди и замерла, не в силах сбросить оцепенение.

— Милана, спасибо, что пришла, — наконец сказал он.

Тут у нее наконец прорезался голос:

— Это все опять устроили твои родители?

— Нет, — покачал он головой. — Это я… Для тебя, для нас.

— Зачем? — спросила она с надрывом.

И Баграт ответил:

— Я хочу при всех извиниться за то, что обидел тебя. При всех обидел, при всех прошу прощения. Это честно.

Милана захлопала ресницами, ведь ожидала услышать совсем не это.

Извинение при всех, это сильно. На такое не каждый решится.

— Но это не все, зачем я тебя сюда позвал, — вдруг сказал он. — Я знаю, что ты беременна.

В толпе послышались ахи, вздохи, но никто не посмел перебить Баграта.

Он тем временем продолжал:

— Я очень рад твоей беременности. Пусть она неожиданная, но она сделала меня очень счастливым.

Он прокашлялся, а потом снова заговорил:

— Однако я не хочу, чтобы ты выходила за меня замуж из–за беременности.

Милана аж рот открыла от удивления, ведь снова ожидала услышать совсем не то.

Она и близко была не готова к тому, что Баграт скажет дальше:

— Здесь при всех я клянусь тебе, что буду обеспечивать тебя до конца твоих дней. Ты ни в чем не будешь нуждаться за то, что подарила мне сына и подаришь еще одного ребенка. Это не пустые слова, завтра мы встретимся с юристом и все оформим документально. Я хочу, чтобы ты была уверена в завтрашнем дне. Я буду работать не покладая рук для тебя и наших детей, чтобы вы ни в чем не нуждались, независимо от того, какие у нас будут отношения.

Ее щеки мгновенно запекло румянцем, и легкий ветерок теплого апрельского вечера нисколько не помог их остудить.

«Это он намекает на то, что не хочет жениться?» — пронеслось у нее в голове.

Баграт будто услышал ее немой вопрос, ответил:

— Но ты права, нам не нужно жениться только из–за детей…

Милана тяжело вздохнула и спросила надтреснутым голосом:

— Ты устроил все это, чтобы сказать, что нам не надо жениться?

— Пожалуйста, дай сказать, — воскликнул он.

Тут Милана подметила у него на лбу мелкие капельки пота. Раньше она такого в нем не замечала, ведь этот человек всегда был на сто процентов в себе уверен. И тут вдруг волнуется? Впрочем, неудивительно в такой ситуации. Она тоже очень разволновалась — буквально до дрожи в коленях.

Баграт тем временем продолжил.

— Единственная стоящая причина, чтобы пожениться, это любовь, Милана! Именно по этой причине я вчера пришел к тебе делать предложение. Клянусь, тогда я не знал о ребенке… Я пришел к тебе с кольцами, потому что мне хватило суток, чтобы понять, как много ты для меня значишь. Я хочу всегда быть с тобой!

После его последних слов в ее горле мгновенно разросся ком. Она будто сквозь пелену наблюдала за тем, как Баграт щелкнул пальцем и к нему тут же поспешил Артур, державший перед собой небольшой поднос.

Милана увидела на этом подносе те самые кольца, которые Баграт подарил ей вчера.

Он взял поднос у брата, встал перед ней на одно колено и проговорил громким голосом:

— Выходи за меня не из–за беременности, выходи за меня по любви!

Глаза Миланы мгновенно увлажнились, она буквально обмерла, не зная, что ответить.

— Ты можешь послать меня подальше прямо при всех, — вдруг сказал Баграт. — Это разобьет мне сердце, но я пойму и приму твой выбор. Но здесь и сейчас, при гостях, я прошу тебя выйти за меня, потому что люблю! Если ты согласишься, то сделаешь меня самым счастливым.

Его слова поразили Милану в самое сердце, ведь именно это она так хотела от него услышать. Ее грудную клетку буквально разрывало от переизбытка чувств.

— Я согласна, — проговорила она со всхлипом. — Я выйду за тебя, потому что тоже очень люблю!

В этот момент с разных сторон раздалось множество счастливых вздохов, люди начали громко аплодировать молодым.

Баграт поднялся с колена, поднес кольца ближе к Милане:

— Выбери одно.

Она шагнула к нему навстречу, смущенно указала пальцем на сапфировое.

Баграт достал его из коробки, отдал поднос брату. А потом аккуратно надел кольцо на ее безымянный палец.

Секунда, и вот она уже прижата к груди любимого, вместе с Пашкой, который все это время не издал ни звука, видимо также впечатленный важностью момента.

Очень скоро сын перекочевал на руки к Баграту, потом он снова обнял Милану и зашептал на ухо:

— Солнце, мы можем пожениться здесь и сейчас. Или, если ты хочешь какую–то другую свадьбу, мы можем просто устроить сегодня вечер помолвки, все об этом предупреждены. Мы можем сыграть свадьбу позже, и она будет такой, какую ты захочешь. Скажи только слово…

Милана робко улыбнулась ему. Потом обернулась на многочисленных гостей, только сейчас приметила, что из Анапы сюда приехала не только тетя Зина, но еще пара подружек с работы. А Саркисянов здесь собралось даже больше, чем в прошлый раз. И каждый смотрел на нее с улыбкой, с немым поощрением. Каждый был за нее очень рад.

Она поймала себя на мысли, что с удовольствием прошла бы через ряды этих людей прямиком к алтарю.

— А ты как хочешь? — спросила она тихонько. — Сейчас или позже?

— В сердце ты уже по умолчанию моя жена, — ответил Баграт.

— Тогда сейчас, — шепнула она.

Баграт кивнул, обернулся к гостям и громко закричал:

— Мы женимся!

Тут же со всех сторон послышались крики: «Ура!»

А потом с плоской крыши дома запустили салют.

Красные огоньки, фиолетовые, зеленые, золотые…

Вспышки салюта показались Милане необычайно яркими.

Такими же, как их с Багратом чувство.

* * *

Баграт смотрел на салют, крепко прижимая к себе сына, другой рукой обнимал Милану за плечи.

Получилось. Удалось. Он смог!

Каким–то чудом он умудрился получить согласие любимой на свадьбу. И теперь она – его невеста, а через каких–то полчаса станет женой.

Жена – какое красивое слово, сколько в нем благостного значения.

В тот момент Баграту казалось, что нет на земле мужчины счастливее, чем он. Разве может быть иначе, когда рядом с ним два самых любимых на свете человека. Даже три! Если вспомнить, что Милана беременна.

Момент не испортило даже то, что теперь ощущал, как ноет челюсть. А ныла она потому, что последний час Баграт провел, крепко стискивая зубы. Ведь дико волновался, пока ждал Милану. Переживал, как все пройдет, сомневался в том, что сможет донести до любимой женщины словами то, что у него на сердце. Он даже чуть не сделал себе шпаргалки, чтобы не упустить всего того, что хотел сказать.

Слава богу, справился без всяких подсказок. Когда говорил с Миланой, делал ей предложение, слова будто лились прямиком из сердца.

Когда салюты закончились, к ним поспешили мать, отец и организатор свадьбы.

– Прошу в дом для подготовки, – проговорила мать.

– Для какой подготовки? – удивилась Милана. – Разве еще не все готово?

– О, конечно же, не все! – всплеснула руками родительница. – Мы ведь не знали, будет только помолвка или все–таки свадьба, есть еще несколько деталей. Мы много чего подготовили. В том числе кое–что для Миланочки, чтобы завершить образ, белый смокинг для Пашеньки.

– Белый смокинг для Пашки? – охнула Милана. – Я должна это увидеть!

Секунда, и невесту вместе с ее сестрой как ветром сдуло. Убежали в дом с родителями.

Баграт с Левоном остался с гостями, чтобы руководить последними приготовлениями.

Он проследил за тем, чтобы гости расселись на специальных стульях, которые вынесли слуги. Наблюдал, как трио скрипачей встали на свои места по правую сторону от алтаря, пригласил на свое место свадебного регистратора.

Вскоре из дома вышла Кира с дочкой, они с Левоном заняли стулья в первом ряду.

Наконец, на улице показалась и сама невеста. Баграт приметил, что теперь на ней красовалась маленькая белая шляпка с небольшой вуалью спереди.

Зазвучал Свадебный марш.

Баграт увидел, как отец предложил Милане руку и повел ее к алтарю.

А за ними семенила мать, державшая на руках Пашку в смокинге.

Баграт стоял у алтаря, ощущал, как сердце распирает от нахлынувших чувств, и следил за тем, как невеста шла к нему.

И как красиво шла! Плыла, будто лебедь.

Баграт любовался ею и до сих пор не верил, что скоро эта прекрасная девушка станет его женой.

Когда Милана оказалась рядом, Баграт взял ее за руку, и они оба развернулись к свадебному регистратору.

Там, у алтаря они обменялись клятвами, надели друг другу на пальцы обручальные кольца.

– А теперь жених может поцеловать невесту! – объявил свадебный регистратор.

Баграт повернул Милану к себе, всмотрелся в ее лицо и, наконец, они прильнули друг к другу губами.

О, сколько сладости было в том поцелуе! Сколько чувств… Особенно, если учесть, что он целых три дня ее не касался.

Едва жених с невестой разомкнули губы после первого поцелуя в качестве мужа и жены, их обступили гости, принялись поздравлять.

И началась веселая, шумная армянская свадьба.

Гости веселились, без конца желали счастья молодым, танцевали.

А через пару часов безудержного веселья Баграт решил – пора похищать невесту.

Он заручился обещанием родителей последить за Пашкой и наглым образом умыкнул жену в дом.

Впрочем, учитывая, с какой охотой она согласилась, ей тоже не терпелось остаться с ним наедине.

– Пойдем–пойдем… – шептал он ей, жарко целуя уже на лестнице.

Обнял за плечи и повел на второй этаж.

В крови гуляло такое количество эндорфинов, перемешанных с остатками адреналина, что казалось, он взорвется, если срочно не выплеснет на Милану всю ту страсть, что скопилась в нем. Терпеть уже не было никаких сил.

Он завел ее в спальню, запер дверь. Тут же начал расстегивать смокинг.

– Баграт, ты хоть понимаешь, куда ты меня привел? – хихикнула Милана, когда огляделась.

– В спальню, – кивнул он, донельзя распаленный.

– Это та самая спальня! – развела руками Милана.

– В каком смысле? – все еще не понимал он.

– Мы здесь Пашку сделали! – воскликнула она.

– О–о… – проговорил он с особенной улыбкой. – Комната с историей. Слушай, не иначе меня в ту ночь привела к тебе сама судьба… Миланочка, спасибо тебе!

Сказав это, он наклонился к ней, обнял, громко поцеловал в щеку.

– За что спасибо? – не поняла она.

– Как это за что? За то, что тогда не послала меня подальше, за то, что родила Пашку даже несмотря на то, как я себя тогда повел, за то, что замуж за меня вышла! У меня есть миллион поводов тебя благодарить.

– И тебе спасибо! – ответила она, обнимая его в ответ.

– А мне–то за что?

– Ты организовал обалденную свадьбу, Баграт! Все вышло очень красиво, я такого не ожидала. Было дико трогательно… До сих пор отойти не могу.

Про трогательно – это он согласен.

У самого до сих пор щемило сердце, когда вспоминал, как Милана шла к алтарю. Такая невинная, прекрасная и до боли любимая.

Недолго думая, Баграт подхватил Милану на руки и понес к кровати. Осторожно положил и, пожирая ее плотоядным взглядом, принялся срывать с себя одежду.

– Мне нужно, чтобы ты кое–что пообещал! – сказала Милана и выставила вперед указательный палец.

– Что именно? – насторожился Баграт.

– После того, как рожу, больше никаких экспериментов без защиты, ясно тебе? У тебя какие–то волшебные живчики! Стоит их пустить куда не надо и сразу получается ребенок…

Милана посмотрела на него с показной строгостью.

Но Баграт ее строгий взгляд не воспринял, улыбнулся от уха до уха и ответил:

– Видно, мы друг другу очень подходим, раз дети получаются так легко. Но ты не волнуйся, любимая, больше не будет никаких экспериментов.

Тем более, что двух детей ему вполне хватит…

Ну, в крайнем случае трех.