Глава 20

В четверг я просыпаюсь с твёрдым намерением не проверять телефон до завтрака. Намерение хорошее, разумное и совершенно невыполнимое, потому что телефон лежит на тумбочке рядом с кроватью, а человеческая сила воли, как выясняется, особенно слаба перед маленьким светящимся экраном. Сообщений от Марата нет. Разумеется, нет. Он же написал, что подумает и потом сообщит, что решил. Видимо, у него очень сложный мыслительный процесс, требующий отдельного помещения, двух помощников и согласования с советом директоров. Я усмехаюсь собственной шутке, откладываю телефон и иду в душ. Если уж мужчина собирается думать обо мне целую ночь, я хотя бы не обязана посвящать этому процессу своё утро.

На работе день проходит почти без происшествий. Мы получаем обновлённые документы от компании Марата, я проверяю их вместе с коллегами, отмечаю несколько расхождений и отправляю замечания. В какой-то момент ловлю себя на том, что даже не смотрю, кто именно прислал письмо. Просто открываю, читаю, анализирую, отвечаю. Прекрасное ощущение — когда фамилия человека перестаёт автоматически влиять на частоту сердцебиения. Не то чтобы совсем перестала, конечно. Я не настолько наивна, чтобы считать себя излечившейся от всех чувств за один год. Но теперь у меня хотя бы есть выбор, куда направить внимание.

Ближе к обеду звонит Оксана. Мы не виделись уже несколько недель, хотя периодически переписываемся, и она предлагает встретиться вечером. Я соглашаюсь, потому что давно пора выбраться куда-нибудь, кроме офиса и продуктового магазина. К тому же Оксана умеет задавать вопросы так, что от них не спасает даже смена темы на погоду, цены и загадочное исчезновение нормальных помидоров из супермаркетов.

— Ну что, как твой большой деловой проект? — спрашивает она, когда мы встречаемся в небольшом кафе недалеко от её дома. — Всё ещё ведёшь переговоры с бывшим начальником или уже подписали договор и можно вызывать скорую?

— Договор ещё не подписали. А скорую я вызываю только в случае серьёзных финансовых потерь.

— Значит, с Маратом всё серьёзно.

— Оксана!

— Что? Я же не говорю, что у вас любовь до гроба. Я говорю, что ты произносишь его имя с таким выражением лица, будто сейчас либо рассмеёшься, либо бросишь в меня меню.

Я отодвигаю меню подальше. Бросать его жалко: красивое, на плотной бумаге, да и официант здесь ни в чём не виноват.

— Мы разговаривали по видеосвязи. Он спросил, почему я держу его на расстоянии, я объяснила. Потом написал, что хочет поговорить не о работе. Я сказала, что согласна, если он понимает, чего хочет.

Оксана перестаёт улыбаться и внимательно смотрит на меня.

— И что он ответил?

— Что подумает.

— О господи. — Она откидывается на спинку стула. — Мужчина, который руководит огромной компанией, заключает контракты на суммы, от которых у меня бы началась икота, и при этом не может разобраться, хочет ли он быть с женщиной.

— Если ты сейчас скажешь, что я заслуживаю лучшего, я напомню, что ты сама три года встречалась с человеком, который считал совместный отпуск серьёзным обязательством.

— Во-первых, не три, а два с половиной. Во-вторых, я была молода и глупа.

— Ты была на тридцать лет моложе?

— Не передёргивай. Я была на два с половиной года моложе, и этого достаточно, чтобы принимать сомнительные решения.

Я смеюсь, и напряжение, которое незаметно накопилось за день, немного отпускает. С Оксаной хорошо именно потому, что она не превращает мою жизнь в трагедию из восьми сезонов. Она может сочувствовать, злиться за меня, а через пять минут обсуждать, почему некоторые мужчины считают, что рубашка с коротким рукавом подходит для любого случая. И, честно говоря, иногда это полезнее долгих разговоров о чувствах.

— Слушай, — говорит она уже серьёзнее, когда нам приносят заказ. — Я не буду тебе рассказывать, что он плохой. Он не плохой. По крайней мере, я никогда не видела, чтобы он обращался с людьми как последний мерзавец. Но он привык получать то, что хочет, и, возможно, впервые столкнулся с человеком, который не согласился играть по его правилам. Вопрос только в том, что он теперь с этим сделает.

— А если ничего?

— Тогда ты продолжишь жить. Ты же уже это умеешь.

Я киваю. Именно так. Я уже живу. Работаю, встречаюсь с друзьями, хожу в спортзал, читаю книги, иногда покупаю совершенно ненужные вещи и не испытываю при этом чувства, будто обязана немедленно стать лучшей версией себя. В моей жизни нет Марата, но в ней есть я. И это не утешительный приз, как мне когда-то казалось. Это вообще-то довольно неплохой результат.

Мы расходимся около девяти. Дома я переодеваюсь, умываюсь и собираюсь почитать перед сном. Телефон молчит, и я уже почти убеждаю себя, что разговор не состоится, когда на экране появляется сообщение.

«Я хотел бы встретиться завтра. Не в офисе. Если ты не против».

Я сажусь на край кровати и перечитываю фразу. Никаких объяснений, никаких обещаний, даже конкретного времени. Но я сама попросила его сначала разобраться в себе, поэтому было бы странно требовать, чтобы он прислал мне готовый доклад с выводами и приложением в виде презентации.

«Хорошо. Где и во сколько?»

Ответ приходит почти сразу.

«В семь вечера. Есть место, куда я хотел бы тебя пригласить. Пришлю адрес».

Через минуту появляется адрес ресторана в центре города. Я знаю это место по фотографиям: уютный зал, приглушённый свет, большие окна. Не самый пафосный ресторан, но и не то заведение, куда заходят только за кофе на вынос. Марат, разумеется, не стал бы приглашать меня в столовую с пластиковыми подносами, даже если бы хотел поговорить о судьбе человечества. У него есть определённые привычки, и некоторые из них, надо признать, довольно приятны.

Я отвечаю, что буду. Потом кладу телефон на тумбочку и долго смотрю на закрытую книгу. Читать уже не получается. Не потому, что я строю планы на вечер и выбираю платье, в котором он обязательно поймёт, что потерял. Мне не двадцать лет, а ещё я не собираюсь превращать собственный гардероб в инструмент психологического воздействия. Просто завтра мне предстоит разговор с человеком, который когда-то был для меня гораздо большим, чем начальник и любовник, и я не могу относиться к этому совершенно равнодушно.

В пятницу я работаю особенно сосредоточенно, словно от количества проверенных документов зависит не только судьба контракта, но и моя способность сохранять здравый смысл. К половине шестого всё запланированное сделано, замечания отправлены, а коллеги уже начинают расходиться. Я закрываю ноутбук, собираю вещи и только тогда позволяю себе подумать о вечере.

Выбираю тёмно-синее платье, которое давно не надевала, и простые серьги. Никаких попыток произвести впечатление — я даже не крашусь сильнее обычного. Мне хочется выглядеть хорошо, но прежде всего для себя. Если Марат заметит, что я ему нравлюсь, это будет приятным бонусом, а не главной целью вечера. По крайней мере, я очень стараюсь в это верить.

В ресторан приезжаю за пять минут до назначенного времени. Марат уже там. Он стоит у окна, разговаривая по телефону, и замечает меня почти сразу. На секунду задерживает взгляд, затем заканчивает разговор и убирает телефон в карман.

— Алина, — говорит он. — Рад, что ты пришла.

— Я обещала.

— Да. Но я всё равно рад.

Он не пытается меня обнять или поцеловать в щёку. Просто отодвигает стул и помогает устроиться за столиком. Я благодарна ему за эту осторожность, хотя вслух, конечно, не говорю. Между нами и без того достаточно вещей, которые можно неправильно понять.

Некоторое время мы обсуждаем обычные темы. Он спрашивает о моей работе, я рассказываю о проекте, над которым сейчас трудится моя команда. Марат внимательно слушает и задаёт вопросы, причём не формальные, а вполне конкретные. Видимо, он действительно интересуется тем, чем я занимаюсь, и это неожиданно приятно. Раньше я бы решила, что он просто ищет повод провести со мной больше времени. Теперь допускаю и другой вариант: возможно, ему действительно интересно разговаривать со мной, даже если из этого не следует никаких романтических перспектив.

Когда приносят еду, он откладывает приборы и смотрит на меня.

— Я много думал о нашем разговоре.

Я чуть крепче сжимаю ножку бокала, но тут же заставляю себя расслабить пальцы.

— И к каким выводам ты пришёл?

— К тому, что я действительно не понимал, насколько серьёзно ты относилась к нашим отношениям.

Я молчу. Это не совсем то, что мне хотелось бы услышать, но, по крайней мере, он не начинает с привычного «ты всё неправильно поняла».

— Я знал, что ты хочешь большего, — продолжает он. — Ты говорила об этом. Но я думал, что нам достаточно хорошо вместе и что со временем мы сами поймём, куда всё движется. Мне казалось, что если я не готов что-то обещать, то лучше ничего не обещать. Я не хотел тебя обманывать.

— А ты не думал, что отсутствие ответа — тоже ответ? — спрашиваю я.

— Думал. Но, видимо, не до конца.

— Марат, я не требовала от тебя гарантий на всю жизнь. Не просила кольцо, совместную ипотеку и расписание семейных ужинов на ближайшие двадцать лет. Я хотела понимать, что мы оба движемся в одну сторону. Пусть медленно, пусть с сомнениями, но вместе. А ты хотел, чтобы мы продолжали встречаться, пока тебе комфортно, и не задавали лишних вопросов о будущем.

Он не перебивает, и я продолжаю, потому что теперь, когда разговор наконец начался, мне важно сказать всё без привычных попыток сделать его удобнее для собеседника.

— Я не считаю тебя плохим человеком за то, что ты не был готов к отношениям. Ты имел право не хотеть того же, чего хотела я. Но у меня тоже было право уйти. И я ушла не для того, чтобы ты испугался потерять меня и побежал следом. Я ушла, потому что больше не могла оставаться в ситуации, где каждый хороший вечер заставлял меня надеяться, а каждое утро напоминало, что мы так и не договорились, кто мы друг другу.

Марат опускает взгляд на стол, затем снова смотрит на меня.

— Я понимаю.

— Сейчас понимаешь?

— Сейчас лучше, чем тогда.

Это честный ответ. Возможно, не такой, какого я ждала бы год назад, когда одно его признание могло заставить меня забыть все обиды. Но сегодня мне не нужно, чтобы он немедленно исправил прошлое. Мне нужно понять, способен ли он хотя бы увидеть его таким, каким оно было для меня.

— И зачем ты хотел поговорить? — спрашиваю я. — Только чтобы объяснить это?

Он на несколько секунд замолкает. Я вижу, что он подбирает слова, и впервые за долгое время не пытаюсь сделать это за него.

— Нет. Я хотел понять, есть ли у нас шанс начать сначала.

Я чувствую, как внутри что-то замирает. Не сердце, конечно, — оно продолжает работать исправно, хотя, судя по ощущениям, сейчас готово подать заявление на внеплановую премию. Я смотрю на Марата и не тороплюсь отвечать. Вот они, слова, которые я когда-то хотела услышать. Только теперь они не кажутся волшебным решением всех проблем.

— Что для тебя значит «начать сначала»? — спрашиваю я.

— Попробовать быть вместе. Не возвращаться к тому, что было раньше.

— Ты хочешь отношений со мной?

— Да.

Ответ звучит быстро, почти без колебаний, и именно поэтому я не спешу радоваться. Я слишком хорошо знаю, что одного слова недостаточно. Но впервые за долгое время Марат не уходит от прямого вопроса.

— Почему сейчас? — спрашиваю я.

Он долго смотрит на меня, и в его взгляде нет привычной уверенности человека, который всегда знает, как повернуть разговор в нужную сторону.

— Потому что за этот год я понял, что мне тебя не хватает. Сначала я думал, что просто привык к тебе. Потом решил, что мне не хватает нашего общения, твоего характера, того, как ты споришь со мной и не соглашаешься только потому, что я занимаю более высокую должность. Я пытался убедить себя, что это пройдёт. Но время шло, а я всё равно вспоминал тебя. И когда увидел тебя на той встрече, понял, что ничего не прошло.

Я опускаю глаза на бокал. Мне хочется верить ему, и это желание пугает сильнее, чем любые его прежние сомнения. Ведь если он действительно скучал, если всё это время думал обо мне, то почему ему понадобился целый год, чтобы сказать простые слова? И главное — почему я должна быть уверена, что теперь всё будет иначе?

— Я не могу просто согласиться, — говорю я. — Не потому, что хочу тебя наказать. Я не собираюсь заставлять тебя расплачиваться за прошлое. Но я не вернусь в отношения, в которых мне снова придётся ждать, пока ты решишь, нужна я тебе или нет.

— Я не хочу, чтобы ты ждала.

— Тогда мне нужно увидеть, что ты действительно хочешь быть со мной. Не только сегодня, когда мы сидим в красивом ресторане и вспоминаем, как нам было хорошо. Мне нужно, чтобы ты был готов к обычной жизни. К тому, что отношения — это не только вечера вдвоём, поцелуи и секс. Это ещё разговоры, компромиссы, чужие планы, иногда неудобные вопросы. И это ответственность за то, что ты делаешь с чувствами другого человека.

Он кивает, не отводя взгляда.

— Я понимаю.

— Я надеюсь. Но пока это только слова.

— Я знаю, — отвечает он. — И не прошу тебя прямо сейчас дать мне ответ. Я хочу попробовать. Если ты позволишь.

Я долго молчу. За соседним столиком кто-то смеётся, официант проходит мимо с подносом, за окном медленно движутся огни машин. Мир не остановился, хотя моя жизнь в эту минуту будто подошла к развилке, на которой я уже однажды стояла.

Я всё ещё люблю его? Не знаю. Возможно, часть моих чувств так и не исчезла, просто перестала управлять каждым моим решением. Но я знаю другое: мне по-прежнему хочется быть рядом с ним. Хочется слушать его голос, видеть его улыбку, спорить с ним из-за мелочей и однажды, может быть, проснуться рядом, не гадая, останется ли он до утра. Это желание никуда не делось. Просто теперь оно больше не отменяет моего здравого смысла.

— Я готова попробовать, — наконец говорю я. — Но медленно. И если я почувствую, что мы снова возвращаемся к прежней ситуации, я не стану убеждать себя, что нужно ещё немного подождать.

— Хорошо.

— И ещё. Я не хочу, чтобы ты соглашался на отношения только потому, что тебе не нравится, когда я держу тебя на расстоянии.

Он чуть заметно улыбается, но в улыбке нет насмешки.

— Ты всё ещё умеешь задавать неудобные вопросы.

— А ты всё ещё надеешься, что я перестану.

— Нет. Наверное, именно это мне в тебе и нравится.

Я качаю головой, стараясь не улыбаться слишком широко. Слишком рано делать выводы, слишком рано позволять себе верить в счастливый финал. Но, возможно, начинать сначала и правда не значит возвращаться в прежнюю точку. Возможно, это значит признать, что однажды вы уже сделали друг другу больно, и попробовать не повторять тех же ошибок.

Когда мы выходим из ресторана, на улице прохладно. Марат предлагает проводить меня до машины, и я соглашаюсь. Мы идём рядом, не касаясь друг друга, и это расстояние кажется мне одновременно правильным и непривычным. Возле парковки он останавливается.

— Можно я тебя обниму? — спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох. Когда-то он не спрашивал разрешения обнять меня, потому что я сама тянулась к нему. Потом мы научились держать дистанцию. А сейчас он словно признаёт, что прежней близости больше нельзя просто потребовать.

— Можно, — отвечаю я.

Он осторожно обнимает меня, и я на секунду закрываю глаза. От него пахнет знакомым парфюмом, тёплой тканью пальто и чем-то ещё, что я не умею описать, но помню слишком хорошо. Я не прижимаюсь к нему всем телом, не цепляюсь за его плечи, не пытаюсь продлить объятие. Просто позволяю себе побыть в нём несколько секунд, а потом отступаю.

— Спокойной ночи, Алина.

— Спокойной ночи, Марат.

Он не пытается меня поцеловать. И, странное дело, именно это убеждает меня сильнее любых красивых слов: сегодня он действительно услышал то, что я сказала.

Я сажусь в машину и пристёгиваюсь. Прежде чем завести двигатель, смотрю на него через стекло. Марат стоит у входа, засунув руки в карманы, и не делает попытки остановить меня. Он просто ждёт, пока я уеду.

Я выезжаю с парковки и направляюсь домой. Впереди обычные выходные, работа над проектом и ещё много вопросов, на которые у нас пока нет ответов. Я не знаю, получится ли у нас что-нибудь на этот раз. Не знаю, хватит ли ему терпения и хватит ли мне смелости снова довериться человеку, которому я однажды уже доверилась.

Но сегодня я впервые за долгое время не чувствую, что должна выбирать между любовью к нему и уважением к себе.

Если Марат действительно хочет быть со мной, нам предстоит выяснить, умеем ли мы делать и то и другое одновременно.