Глава 25

В понедельник утром я обнаруживаю, что у меня появилась новая привычка: проверять телефон с таким видом, будто оттуда мне должны сообщить результаты важных международных переговоров. Хотя никаких переговоров не предвидится, а самое важное событие ближайшего часа — совещание по проекту, который я уже третий день пытаюсь довести до ума. Но телефон лежит рядом, экран периодически загорается, и я каждый раз невольно бросаю на него взгляд.

Марат пишет первым.

«Доброе утро. Как спалось?»

Я улыбаюсь. Вроде бы ничего особенного, обычный вопрос, который люди задают друг другу миллионы раз в день. Но ещё совсем недавно я могла проснуться рядом с ним, обнаружить пустую половину кровати и потом весь день убеждать себя, что не имею права расстраиваться. Теперь он интересуется, как я спала, и не исчезает после того, как мы провели вечер вместе. Прогресс, конечно, не тянет на открытие века, но я не настолько избалована хорошими новостями, чтобы ими пренебрегать.

«Хорошо. Только снилось, что я сдаю экзамен по бухгалтерскому учёту. Проснулась с ощущением, что должна кому-то денег».

Ответ приходит почти сразу:

«Надеюсь, я не был преподавателем».

«Нет. Ты был человеком, который придумал этот экзамен».

«Тогда понимаю, почему ты переживала».

Я смеюсь и убираю телефон, потому что работа сама себя не сделает, а начальство моего начальства не оценит объяснение, что я задержала отчёт из-за оживлённой переписки с мужчиной, которого однажды уже пыталась вычеркнуть из своей жизни. Тем более что сейчас я сама не хочу превращать наши отношения в единственное занятие, которому уделяю внимание. Мне нравится Марат, очень нравится, но я слишком долго училась жить без него, чтобы теперь добровольно отказаться от всего остального.

В течение дня мы переписываемся несколько раз. Он рассказывает, что у него сорвалась одна встреча и появилась возможность освободить вечер, а я отвечаю, что у меня сегодня тренировка и потом нужно закончить работу. Раньше я бы, наверное, сразу начала перестраивать планы, лишь бы увидеться с ним. Сейчас просто говорю, когда буду свободна. Марат предлагает встретиться завтра, и мы договариваемся о времени. Никаких обид, никаких попыток убедить меня, что ради любви иногда можно пожертвовать тренировкой. Особенно учитывая, что моя любовь к тренировкам пока выражается преимущественно в регулярных обещаниях себе начать новую жизнь с понедельника.

Во вторник вечером он ждёт меня возле небольшого кафе неподалёку от моего дома. Я прихожу после работы, уставшая, с сумкой на плече и мыслями о том, что неплохо было бы научиться телепортироваться хотя бы на расстояние от офиса до собственной кухни. Марат встречает меня поцелуем, забирает сумку и спрашивает, как прошёл день. Я рассказываю о бесконечных правках, коллеге, который умудрился отправить не ту версию документа сразу трём руководителям, и о том, что в какой-то момент всерьёз задумалась о профессии смотрителя маяка.

— Почему именно маяка? — спрашивает Марат.

— Там меньше людей.

— Ты уверена, что выдержишь одиночество?

— После сегодняшнего совещания я готова провести в одиночестве остаток жизни. Но сначала хочу выяснить, сколько платят смотрителям маяков.

— Если найдёшь вакансию, пришли мне. Я проверю финансовую состоятельность предложения.

— Вот! — я тычу в него пальцем. — Я знала, что ты не сможешь долго прожить без слова «финансовый».

Он смеётся и целует меня в висок. Мы ужинаем, обсуждаем наши дела, а потом гуляем по вечерним улицам. В какой-то момент Марат берёт меня за руку, и я позволяю себе просто идти рядом, не пытаясь понять, что означает каждое его движение. Возможно, это и есть самое непривычное в наших новых отношениях: мне больше не приходится постоянно оценивать, насколько я ему нужна. Я всё ещё осторожничаю, но уже не чувствую себя человеком, который стоит у закрытой двери и ждёт, соизволят ли его впустить.

На следующий день мы подписываем контракт.

Рабочая часть встречи проходит без сюрпризов. Документы проверены, спорные пункты согласованы, юристы обеих сторон перестают смотреть друг на друга так, словно ещё немного — и кто-нибудь вызовет свидетелей. Когда последняя подпись оказывается на своём месте, я испытываю настоящее облегчение. Проект получился непростым, переговоры заняли больше времени, чем планировалось, но результатом я довольна. И особенно приятно, что Марат относится ко мне как к равному профессионалу, а не как к женщине, с которой у него теперь личные отношения.

После встречи мы ненадолго остаёмся в переговорной. Остальные сотрудники уже вышли, кто-то уносит папки, кто-то обсуждает дальнейшие шаги, и у нас есть всего несколько минут тишины.

— Поздравляю, — говорит Марат. — Ты отлично провела переговоры.

— Спасибо. Хотя, если честно, в какой-то момент я была готова предложить им подписать всё, что угодно, лишь бы мы закончили до обеда.

— Но ты этого не сделала.

— У меня были свидетели. Пришлось сохранять репутацию.

Он улыбается и подходит ближе.

— Я горжусь тобой.

Эти слова неожиданно трогают меня сильнее, чем я рассчитывала. Наверное, потому, что он говорит их не как комплимент, которым можно добиться улыбки, а как человек, который действительно видел, сколько работы я вложила в этот проект. Я отвожу взгляд к папке, чтобы не выдать слишком много эмоций, но Марат осторожно касается моей руки.

— Ты можешь не делать вид, что тебе всё равно, — говорит он.

— А ты можешь не делать вид, что знаешь меня лучше, чем я сама.

— Справедливо.

— И вообще, я не делаю вид. Просто пытаюсь сохранить профессиональное лицо.

— У тебя получается.

— Правда?

— Нет. Но мне нравится наблюдать за попытками.

Я толкаю его плечом, он смеётся, а потом наклоняется и целует меня. Поцелуй получается коротким, потому что за дверью слышатся шаги, но я всё равно успеваю почувствовать, как сильно мне его не хватало. Не только прикосновений, хотя и их, разумеется, тоже. Мне не хватало возможности смеяться с ним, спорить, рассказывать о глупостях, которые происходят за день, и знать, что он не просто слушает из вежливости.

— Сегодня вечером ты свободна? — спрашивает он.

— Зависит от того, что ты предлагаешь.

— Ужин у меня. Я приготовлю.

Я смотрю на него с подозрением.

— Ты?

— Именно.

— У тебя есть плита?

— Есть.

— Ты знаешь, где она находится?

— Алина.

— Я просто уточняю. Не хочу потом читать новости о том, как успешный предприниматель пытался приготовить пасту и случайно сжёг кухню.

— Если ты продолжишь, я закажу еду.

— Тогда я лишусь возможности оценить твои кулинарные способности. Конечно, я приду.

Он улыбается, и мы возвращаемся к остальным, чтобы завершить рабочие формальности. Но весь оставшийся день я иногда ловлю себя на том, что думаю о вечере. Не о том, что он может означать, не о том, как далеко мы зайдём, и даже не о том, будет ли Марат сегодня особенно нежен. Мне просто хочется провести с ним время. И это ощущение кажется мне хорошим знаком.

К вечеру я приезжаю к нему с небольшим пакетом из кондитерской. Разумеется, я не настолько наивна, чтобы полагаться исключительно на его способности к приготовлению ужина. Десерт — это страховка, а страховка, как известно, нужна даже тем, кто уверен в своих силах.

Дверь открывается почти сразу. Марат встречает меня в тёмной футболке и домашних брюках, без пиджака и привычной деловой собранности. В таком виде он кажется моложе и доступнее, и мне приходится напомнить себе, что я пришла не на экскурсию по его привлекательности, а на ужин.

— Что это? — спрашивает он, глядя на пакет.

— План Б.

— Ты не веришь в мои кулинарные способности?

— Я верю в тебя как в человека. Но как в повара пока не готова вкладываться без гарантий.

Он забирает пакет и смеётся.

— Проходи. Сейчас всё увидишь.

На кухне действительно пахнет едой, а на столе уже стоят тарелки, бокалы и салфетки. Марат готовит курицу с овощами и какой-то соус, который выглядит подозрительно профессионально. Я даже заглядываю в кастрюлю, чем вызываю у хозяина квартиры возмущённый взгляд.

— Ты можешь хотя бы пять минут не контролировать процесс?

— Я контролирую качество.

— Ты гостья.

— Я потенциальный потребитель.

— Садись за стол, потенциальный потребитель.

Я подчиняюсь, хотя не без внутреннего протеста. Марат заканчивает готовить, раскладывает еду по тарелкам и ставит передо мной. Блюдо выглядит вполне достойно, и я осторожно пробую первый кусочек.

— Ну? — спрашивает он.

Я выдерживаю паузу.

— Придётся признать, что ты умеешь готовить.

— Какая щедрость.

— Не привыкай. Это не значит, что я теперь буду хвалить всё подряд.

— Я и не рассчитывал. Мне нравится, когда ты говоришь честно.

Я смотрю на него поверх бокала. Вроде бы обычная фраза, но именно в ней слышится то, о чём мы договаривались: не пытаться понравиться любой ценой, не соглашаться ради спокойствия, не превращать отношения в соревнование, где победителем становится тот, кто меньше нуждается в другом.

Ужин проходит удивительно легко. Мы вспоминаем наше первое знакомство, и я рассказываю, что в тот день, когда увидела его в кабинете без рубашки, решила, что работать в его компании будет непросто. Марат делает вид, что совершенно не понимает причины.

— Я был одет вполне прилично.

— Ты был без рубашки.

— Это не означает, что я был неприлично одет.

— У тебя потрясающая способность оправдывать что угодно.

— Профессиональная привычка.

— Вот теперь я верю, что ты действительно руководитель.

Он смеётся, а потом становится чуть серьёзнее.

— Я рад, что ты тогда не ушла.

— Я тоже. Но если бы ты продолжал вести себя так, как раньше, я бы не вернулась.

— Я знаю.

— Нет, Марат. Мне важно, чтобы ты действительно это понимал. Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда мне нужно выбирать между тобой и собственным спокойствием.

Он откладывает вилку и смотрит на меня внимательно.

— Я не хочу, чтобы ты снова делала такой выбор. И я понимаю, что одного желания недостаточно. Поэтому не буду просить тебя поверить мне прямо сейчас. Я хочу, чтобы со временем ты сама увидела, что можешь на меня рассчитывать.

Я киваю. Внутри становится тепло, но я не бросаюсь ему на шею и не объявляю, что теперь всё прекрасно. Мне кажется важным сохранить эту новую осторожность, которая не мешает мне быть нежной, но помогает не терять себя.

После ужина мы убираем со стола вместе. Марат моет посуду, я вытираю тарелки, и мы умудряемся поспорить о том, как правильно складывать полотенца. Я никогда не думала, что могу испытывать столько эмоций из-за кухонного текстиля, но, видимо, любовь открывает в человеке самые неожиданные таланты.

Когда всё закончено, мы устраиваемся на диване. Марат обнимает меня, я кладу голову ему на плечо, и некоторое время мы просто сидим так, слушая тихую музыку. Потом он поворачивается ко мне.

— Алина, я хочу спросить тебя кое о чём. Но ты не обязана отвечать сразу.

— Звучит серьёзно.

— Возможно.

Он проводит пальцами по моей ладони, словно собирается с мыслями.

— Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Я приподнимаю голову и смотрю на него. На секунду мне кажется, что я ослышалась. Мы ведь только начали выстраивать отношения заново, только учимся доверять друг другу, а он уже предлагает совместную жизнь. Внутри одновременно вспыхивают радость, тревога и желание спросить, не слишком ли быстро мы движемся. Мой внутренний голос, который обычно не отличается деликатностью, уже достаёт табличку «Осторожно, повторение прежних ошибок», но я заставляю себя не делать выводов раньше времени.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Но я не предлагаю тебе собирать вещи завтра утром. Я хочу, чтобы мы начали об этом думать. Обсудили, как нам будет удобно, что для каждого из нас важно. Я не хочу, чтобы ты переезжала ко мне просто потому, что так проще встречаться или потому, что я этого хочу.

Я молчу, и он продолжает:

— Мне хочется возвращаться домой и знать, что мы можем провести вечер вместе. Хочется делить с тобой обычные дни, а не только заранее запланированные встречи. Но я понимаю, что у тебя есть своя жизнь, работа, привычки. Я не хочу, чтобы ты от всего этого отказалась ради меня.

Я смотрю на него, пытаясь осмыслить услышанное. Когда-то я мечтала о том, чтобы он выбрал меня, и была готова принять почти любые условия, лишь бы оставаться рядом. Сейчас он предлагает мне именно то, чего я хотела тогда, но я уже не та женщина, которая готова согласиться, не задав ни одного вопроса. И, к моему удивлению, это не мешает мне радоваться. Наоборот, впервые я могу рассматривать его предложение не как спасательный круг, а как возможность, которую мы вправе выбрать оба.

— Мне нужно подумать, — говорю я наконец.

— Конечно.

— И поговорить с тобой о некоторых вещах. Не только о том, сколько у нас будет шкафов.

— Я рассчитывал, что ты захочешь обсудить шкафы. У меня их, если честно, не так много.

Я смеюсь, и напряжение немного отпускает.

— Я серьёзно, Марат. Мне важно, чтобы у меня оставалось своё пространство. Чтобы мы не считали, будто теперь обязаны проводить вместе каждую свободную минуту. И я не хочу зависеть от тебя финансово только потому, что живу в твоей квартире.

— Я понимаю. Мы можем обсудить расходы, личное пространство и всё остальное. Я не собираюсь устанавливать правила за нас обоих.

— И если мы решим жить вместе, это не будет означать, что все проблемы автоматически исчезнут.

— Я не настолько наивен.

— Хорошо. Потому что я иногда храплю.

Он смотрит на меня с искренним удивлением.

— Правда?

— Нет. Но я хотела проверить, насколько ты готов к трудностям совместной жизни.

— Ты ужасный человек, Алина.

— Зато честный.

— Это правда.

Он целует меня, и я отвечаю на поцелуй. В нём нет прежней торопливости, желания поскорее получить от меня подтверждение, что всё снова принадлежит ему. Мы целуемся, обнимаемся, потом устраиваемся удобнее на диване и продолжаем разговаривать. Я рассказываю, чего боюсь, он говорит о том, что ему непросто привыкать учитывать другого человека в решениях, которые раньше он принимал самостоятельно. Мы не пытаемся решить всё за один вечер. Просто делаем ещё один шаг навстречу друг другу.

Позже Марат отвозит меня домой. У подъезда он не пытается уговорить меня остаться, не спрашивает, когда я наконец соглашусь переехать, и не превращает своё предложение в проверку моих чувств. Он целует меня, желает спокойной ночи и говорит, что мы поговорим об этом тогда, когда я буду готова.

Поднимаясь по лестнице, я понимаю, что именно это и имеет для меня значение. Не сам факт, что он хочет жить со мной, хотя, конечно, от этой мысли у меня до сих пор кружится голова. А то, что он оставляет мне право решать. Не торопит, не давит, не требует доказать любовь немедленным согласием.

Дома я переодеваюсь, завариваю чай и сажусь на диван с телефоном в руке. Мне предстоит подумать о том, как я представляю нашу совместную жизнь, какие условия для меня важны и чего я хочу на самом деле. Не из страха потерять Марата, не из желания удержать его рядом, а потому, что теперь у меня есть возможность выбирать.

Я открываю заметки и пишу заголовок: «Что обсудить перед переездом».

Первым пунктом ставлю личное пространство. Вторым — расходы. Третьим — бытовые обязанности.

Потом добавляю четвёртый: «Не превращать совместную жизнь в экзамен на идеальность».

Смотрю на список и улыбаюсь. Кажется, у меня есть шанс построить отношения, в которых не придётся постоянно сдавать экзамены. Хотя, если Марат ещё раз приготовит такой ужин, я, возможно, пересмотрю свои требования к бытовым обязанностям.

В конце концов, даже большая любовь не отменяет необходимости иногда мыть посуду.