1

Я боялась его. Боялась и плакала ночами. Боялась и следила за каждым его шагом, уверяя себя, что это для того, чтобы снова не попасть ему под руку. Тенью скользила по дому след в след, прячась лучше ниндзя.

Кусала губы, когда слышала подъезжающую в полночь машину. Кусала губы, когда слышала шаги и смех на лестнице, кусала губы, подслушивая под его дверью. Потом он стал смелее, и я следила за ним чаще. Смотрела от начала до конца, как он стискивает зубы, когда берет этих женщин. Выламывает им руки, возит грудью по холодной плитке, загорелые пальцы впиваются в белую кожу, крупная ладонь хлопает по щеке, накрывает вялые груди. Огромный жилистый член входит с хлюпаньем в их дырки. Шлепает кожа о кожу. Скулят девки, орут, плачут, стонут, давятся членом, пуская слюни.

Я запоминала. Он не был со мной особенно жесток. С ними он был гораздо жестче. Иногда я думала, что перетянутая во всех местах веревками проститутка не выживет после того, что он делал с ней. Но они всегда выживали и уезжали к утру и только тогда я уходила в свою комнату, зажимала ладонь между бедрами и терлась об нее, потому что живот крутило острой болью от нежеланного возбуждения.

Плакала потом до утра.

Вставала измазанная в собственной смазке и шла смотреть на него спящего. Прямо в его спальню, в одной короткой футболке, без всего.

Он спал всегда голым, не просыпаясь от скрипа двери. Бугрились мускулы на огромных темных руках, покрытых татуировками, переливались мышцы на мощном животе. Круглый накачанный зад умолял дотронуться до него.

Но я подходила спереди и долго смотрела на обмякший член, большой даже без эрекции. Безопасный, но опасный даже спящим. Я вставала на колени у кровати, борясь с желаниям дотронуться губами, пока он такой.

Голова кружилась. Я и сама понимала, что со мной происходит что-то ненормальное. Странная одержимость, которая не пойдет мне на пользу точно. Я ходила по краю, то и дело почти падая в клетку, где томился дикий зверь. Ждала, что он поймает меня, сдернет к себе и снова сделает… что-то.

Он уже имел мой рот, он уже оттрахал меня в зад, третий раз волшебный?

Но я снова уходила из спальни Андрея, так и не разбудив людоеда. С облегчением, страхом и толикой разочарования.

Ждала, пока он уйдет на работу и отсыпалась. Вновь училась не попадаться на глаза.

В тот день он предупредил, что уедет на всю ночь. Острая цыганская игла вошла в сердце. С кем?! К кому?! Он не предупредил, чтобы я пряталась в комнате, значит это либо близкие его друзья, либо… вряд ли он завел себе еще женщину в добавление ко всем своим шлюхам?

Чтобы узнать точно, я не ушла наверх. Друзей его я видела только издалека, по непонятной причине опасаясь попадаться им на глаза. Но в этот раз увидела одного вблизи. Темноволосого, голубоглазого, слишком сладкого красавчика на мой вкус. Мне больше нравились мужчины другого типа. Как Андрей. Чтобы скрытая сила и мощь, чтобы раскачанные руки, которыми он может сломать меня, заставить, принудить сосать или надеваться на его член.

— Кто это тут прячется как маленькая фея? — раздался веселый голос и мое убежище в цветущих кустах было раскрыто. Мужчина в камуфляжных штанах и белой футболке белозубо скалился, глядя на меня.

Страх парализовал меня.

Андрея я почти не боялась, а вот другие мужчины заставляли меня леденеть от ужаса.

Что, если он сейчас улыбается, а потом схватит меня за руку, нагнет и заставит взять в рот свой вонючий отросток? Почему-то я была уверена, что у них у всех вонючие. Как у Миши. Как у того мудака в клубе.

Но этот пока не набрасывался на меня, хоть я и поглядывала, как будет лучше сбежать.

— Я Глеб, — сказал он.

Я молчала. Не понимала, что он хочет. Почему нельзя просто отойти с дорожки?

— А ты? — подсказал он.

— Я Лиза, — наконец сообразила я, что он хочет. Но не заметила протянутую руку. Пусть идет к черту.

— Андрей говорил о тебе, — дружелюбно сказал Глеб, рассматривая меня. На мне были шорты и футболка, и я была уверена, что его взгляд сейчас упирается мне в грудь. Только сама смотрела себе под ноги.

— Да? — испугалась я. — Что?

Неужели Андрей поделился с друзьями тем, что делал со мной? Неужели он… я сглотнула. Представить себя, распятой на троих: его и его двух друзей было даже страшнее плети.