Глава 18

– Не вернули, госпожа, – качает головой Рози, а я подавляю разочарованный вздох, – новый назначили! Прежний–то ваш батюшка давно в карты проиграл, да упокоит Свет его душу, – служанка возводит глаза к потолку. – Скорее уж тьма его упокоит, – произношу, шокируя присутствующих. – Не обращайте внимание, жизнь в одиночестве дурно влияет на мой характер, а тут еще столь неожиданные облагодетельствования от короля. Может быть, у нас еще какие–то нововведения? Мари и Рози задумываются, Гарри под шумок сбежал на улицу от женских разговоров, и я его не виню. – Ах да, – наконец произносит Мари и почему–то краснеет, – у нас с утра приключился казус, пока вы спали. – И? – выгибаю бровь, стимулируя к продолжению рассказа. – Приезжал господин Лионель с гувернанткой, – договаривает служанка и опускает глаза в пол. – Гувернанткой? Зачем она мне, мне двадцать три, я уже старая. – Не говорите глупости, госпожа, никакая вы не старая! – возмущается Рози. – Этот Лионель дурак дураком и нам сразу не смог объяснить, что к чему. А потом привел непонятную девицу, больше годящуюся вам в конкурентки чем в воспитательницы. Представил своей дочерью и сказал, что она должна помочь леди, то есть вам, заполнить недостающие пробелы в воспитании. Но я его послала, – договаривает Рози. – В каком смысле? – не понимаю я. – Да в прямом. Вы у нас и умница, и красавица, и воспитаны как надо. А личность какая разносторонняя! Даже сад–огород получается с уборкой! Одной готовкой не вышли, – Рози не может не припомнить свое любимое. – Но та девица даже испечь что–то не додумается! По ней видно, в голове три извилины и те прямые. – Никогда не подозревала, что тебе знакомы такие выражения, – с удивлением тяну. – Знакомы–не знакомы, а прощелыга Лионель жаждет подсунуть свою дочь вместо вас! Жизненного опыта у меня, госпожа, уж побольше вашего, не обижайтесь, – горячо произносит кухарка. – Ни в коем случае, – тяжело вздыхаю, – и готовишь ты лучше, – добавляю комплимент, раз Рози так задела моя попытка самостоятельности в ее вотчине. Мне несложно, а ей приятно. – Поеду–ка я прогуляюсь, в экипаже, как правильная леди. Раз его величество столь добр. – Постойте! Куда? А позавтракать! – снова причитает Рози. – Вы ведь тощая! Одна кожа и кости! А мужчины на кости не бросаются, даже мужчины–драконы! Закатываю глаза в раздражении, вот вроде я хорошо отношусь к своей кухарке, но иногда ей лучше молчать. – Давай свой завтрак, – произношу, тяжело вздыхая. Наскоро поев, всерьез занимаюсь своим внешним видом. Уж не знаю, кто там на самом деле решил исправлять мои пробелы в воспитании, и с чего они взяли, что эти самые пробелы у меня есть, но я их огорчу. И спустя час выхожу из собственных вновь занятых покоев и критически оглядываю себя еще раз в большом зеркале в холле. – Госпожа, вы шикарно выглядите, – с восторгом рассматривает меня Мэри. Еще бы не шикарно! Зонтик с перчатками, да и платье, пусть и несколько старомодны, но качества они отменного. Обращаться с волосами меня научили так, что я могу с закрытыми глазами соорудить на голове прическу для бала, а перебарщивают косметикой только недалекие девицы. И скромная нить жемчуга удачно дополняет мой цельный образ. Эдакая я вся белоснежно–воздушная, как нежное облачко, спустившееся на нашу грешную землю. – По другому быть и не могло, Мэри, – подмигиваю девушке. А потом, гордо вздернув подбородок, мгновенно вживаюсь в образ, который, очевидно, так жаждет увидеть Александр. Возница уже ждет меня с подготовленным экипажем, и я изящно забираюсь внутрь после короткого знакомства. Удивительно, но мне Александр решил подарить полноразмерную карету, я–то думала, что он любитель одиночных видов транспорта. Хотя почему подарил? Возможно, это временная акция, пока я изображаю его невесту. Еще бы мне кто рассказал условия, а то обещанных инструкций я так и не получила, а дней уже сколько прошло! Но, видимо, мужчинам можно исполнять свои обещания избирательно, не так, как девушкам. Возница привозит меня в городской парк, где чинно прогуливаются редкие прохожие. Выхожу из кареты, раскрываю над собой зонтик от солнца и готовлюсь насладиться собственной прогулкой. Теперь кредиторы отца мне не страшны, насколько я понимаю. Но долго наслаждаться мне не дают. Едва я присаживаюсь на скамейку в беседке в самом углу парка, как мое уединение наглым образом нарушают.