Глава 24

Как только мы с Макаром остались одни, он заговорил: – Ян, я понимаю, что тебе некомфортно. Возможно, даже страшно, но отступать уже поздно! Отвела взгляд в сторону, а после и вовсе опустила его на руки, лежащие на коленях. Отчего-то мне даже смотреть не хотелось на то, что находится за окнами машины. Никогда не думала, что могу бояться чего-то еще, кроме бывшего мужа. Но, видимо, все бывает впервые. И я действительно боюсь! Неизвестности. Я не знаю, что ждет меня за стенами этого красивого дома. Впрочем, Макар прав, уже поздно отступать. Только я все равно не могу заставить себя выбраться из машины. – Я…, – начала и замолчала, не зная, с чего начать. – Просто это все не мое! Ты посмотри на меня! Где я, а где роскошь… – Высказалась? – поинтересовался Макар, усмехнувшись, вынуждая посмотреть на него. – Месяц назад я был обычным алкашем, который чуть не помер. Тогда ты не побрезговала войти в квартиру, не зная, что тебя там ожидает, и спасти меня. Так что изменилось сейчас? Я все тот же человек, а это всего лишь часть моей жизни. Я снова отвела от него взгляд. Он прав, мне нечего бояться, ведь рядом со мной он, и между нами ничего не изменилось. Так почему я все еще сижу в машине, вместо того чтобы отправиться на поиски детей? – Хорошо. Если ты не хочешь становиться частью этой моей жизни, то нам лучше остановиться сейчас. Если ты испугалась такой мелочи, то с остальным точно не справишься! – раздраженно проговорил он. – Пойду, позову детей, а после отвезу вас обратно, – и Макар собирался выбраться из машины. – Нет! – испуганно воскликнула, останавливая его. Да, я испугалась, но сдаваться на полпути? Это не мое! К тому же, этим я подведу не только себя, но и детей. Разочаровывать их мне хотелось меньше всего. – Рано ты меня списываешь со счетов! – гордо заявила, вскинув голову, смотря на него с вызовом. Да, мне страшно. Но это не значит, что я трусливо сбегу, поджав хвост. Выбравшись из машины, я поправила блузку, струсила с брюк невидимую для глаза пыль и пригладила растрепанные волосы. Сделав глубокий вдох, я направилась к дому. Когда сзади послышался негромкий смешок, удивленно оглянулась. Макар стоял около машины и наблюдал за мной, тихонько над чем-то посмеивался. – Знать не хочу, над чем ты смеешься. Но если это касается меня, учти: ты пожалеешь об этом! – проговорила, прищурив подозрительно глаза. – Не думал, что тебя так легко вывести из себя, – заявил он, продолжая посмеиваться. Я хотела возмутиться. И даже воздуха полные легкие набрала. Это ж надо только додуматься до подобного! Получается, он специально спровоцировал меня, чтобы отвлечь от страха? И как только я это осознала, с шумом выдохнула, успокаиваясь. – Ну ты и…, – я не договорила, неодобрительно качая головой, не сумев сдержать улыбки. Продолжая улыбаться, я направилась в дом. Действительно, что может напугать меня в таком роскошном доме? Открыв дверь и переступив порог, я неторопливо прошла внутрь. Высокий потолок, над которым эхом разносился строгий голос. Я даже скривилась от тона, которым женщина, а это была именно она, отчитывала кого-то. Не хотела бы я быть на месте того несчастного. Выслушивать лекцию средь бела дня не пойми от кого – то еще удовольствие! Но так я думала, пока не свернула за угол. И вот тут мне стало жаль женщину, которая посмела тронуть мое! Я внимательно осмотрела ее. Пожилая, высокая, в дорогом брючном костюме, с элегантной прической. Она гордо возвышалась над детьми и что-то пыталась им втереть. Миша смотрел на женщину, хмуря брови и поджимая недовольно губы. Словно он хотел что-то сказать, но сдерживался. Возможно, потому, что рядам была Варя, а быть может, дело в том, что перед ним пожилой человек. Варя насупилась и едва сдерживала слезы, но тем не менее внимательно слушала женщину. – А что здесь, собственно, происходит? – поинтересовалась, не желая больше смотреть, как ругают моих детей. Я, конечно, не знаю, что именно произошло. Но даже я прекрасно понимаю, что на чужих детей нельзя повышать голос. – Мама! – крикнули дети и кинулись ко мне. Я заметила в их глазах облегчение. Они были рады моему появлению. Еще бы! Кому бы понравилось, что на них возмущается не пойми кто. – Дети ужасно себя вели. Бегали и кричали, вот я и решила… Не знаю, что она там решила, и знать не хочу! Поэтому решила перебить ее. Мало ли. Вдруг у нее и для меня припасена лекция о том, как дети должны себя вести. – Они дети! – сказала, смотря на женщину. – Кричать и бегать для их возраста – это нормально. – Но не в этом доме! – осадила она меня. Я усмехнулась. Она думала меня этим напугать? Нет, если дело касается детей, то я горой за них встану. – Привыкайте, теперь здесь так будет всегда! – проговорила и взяла детей за руки, намереваясь покинуть общество женщины. – Теперь понятно, в кого такие невоспитанные дети! – произнесла она и элегантно поправила волосы, которые и так до этого момента были уложены волосок к волоску. – Какая мать, такое и воспитание. Я собиралась возмутиться. Мне очень хотелось узнать, какая же у детей мать. Вот только не успела. – Вижу, вы уже познакомились? – проговорил Макар, входя в гостиную. Пройдя мимо нас, он подошел к женщине и, поцеловав ее в щеку, произнес: – Привет, мам. Мам? То есть эта женщина – мать Макара? Что ж, хорошее я произвела на нее впечатление, ничего не скажешь. Но ведь она сама виновата! Не стоило трогать мою семью! Осознание этого и задвинуло растерянность на задний план. – Ну, мне теперь тоже понятно, в кого Макар, – проговорила, а заметив, как недобро блеснули глаза женщины, победно усмехнулась. Если она решила меня выжить отсюда в первый же день, то у нее ничего не выйдет! – Будет вам! – прервал наши гляделки Макар. – Лучше познакомьтесь. Яна, это моя мама, Эмма Антониновна. Мам, это Яна, моя жена. – Что? – воскликнула женщина, хватаясь за сердце. – Какая еще жена? Когда успел? Кто разрешил? Она все сильнее распалялась, отчего дети спрятались за мной, словно пытаясь сделать вид, будто их тут нет. Я бы с удовольствием сделала точно так же, вот только прекрасно понимаю, что не смогу сейчас вот так взять и уйти. Это будет означать, что я испугалась. Но я так же не хочу, чтобы дети становились свидетелями скандала. Быстро развернувшись, я наклонилась к детям и заговорила, пока меня не успели перебить: – Там, наверху для вас подготовлены комнаты. Не хотите пойти посмотреть? – и, заметив сомнение в их глазах, продолжила: – Я к вам чуть позже присоединюсь. Видя, что они все еще сомневаются, я подбадривающе улыбнулась. – Хорошо, – сказала Варя и взяла Мишу за руку. – Пойдем, я тоже здесь в первый раз. Это, конечно, меня удивило. Получается, родная внучка за столько лет впервые в доме у бабушки? Это не просто странно, а даже ненормально. Нужно будет расспросить об этом у Макара подробнее. Только после того, как дети вышли из гостиной, я поднялась и посмотрела на Макара и его мать. – Если вам что-то не нравится или у вас есть какие-то претензии, будьте добры высказывать все не в присутствии детей, – проговорила, влезая в их перепалку. – Она никогда не будет твоей женой! – заявила Эмма Антониновна, некультурно тыкая в меня пальцем. И этот человек пытался чему-то учить детей? Смешно! – Не хочу вас расстраивать, но я уже его жена! – сказала и улыбнулась, скрещивая руки на груди. – Мам, не начинай, – попытался успокоить ее Макар. – Она нам не ровня! – ответила Эмма Антониновна сыну. Я видела, что Макар хотел что-то возразить, но опередила его. Если кто-то думает, что словами меня можно ранить, то не тут-то было! Да, я могу смолчать, когда это нужно. Но если посчитаю, что они перегнули палку, то молчать не стану и не посмотрю, кто передо мной стоит. – А кто ровня? – спросила, подходя ближе. – Жанна? Макар вздрогнул как от удара, но ничего не сказал. А Эмма Антониновна недовольно поджала губы. Кстати, я так и не узнала, что послужило поводом для развода Макара и Жанны. Нужно и об этом у него спросить, когда останемся одни. – Мне кажется, прежде чем судить людей, было бы неплохо о них хоть что-то узнать! – проговорив это, я решила, что на этом пора закончить разговор, и хотела пойти на поиски детей. Нужно успокоить их. А еще было бы неплохо объяснить сыну то, чему он стал свидетелем. Я ведь до последнего хотела скрывать от него про брак с Макаром. – Я его мать! – воскликнула Эмма Антониновна мне в след. – И хочу только лучшего для сына! Я не сдержалась и рассмеялась. Вот честно, мне было смешно. И как только ей совесть позволяет говорить подобное? Развернувшись, я подошла к ней ближе и посмотрела в глаза женщине, считающей себя матерью Макара. Я знала, что следующие мои слова причинят ей боль, но ничего не могла с собой поделать. – А где была мать Макара, когда он едва не погиб? Почему мать позволила своему ребенку так низко пасть? Не поздно ли вы вспомнили, кем являетесь? В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Я не решилась посмотреть на Макара. Отчего-то я опасалась, что он разочаруется во мне. Но я не могла смолчать. Мне вдруг стало обидно за него. Почему, когда в трудную минуту он нуждался в любви и поддержке, никого не было рядом? А сейчас, когда он смог взять себя в руки, эта женщина вспомнила, что у нее есть сын! Тишину комнаты нарушила звонкая пощечина. И мою щеку тут же опалила боль. На что я всего лишь усмехнулась. Ведь правда всегда глаза колит. Неожиданно между нами встал Макар. Я думала, что он сейчас скажет, что я не права, что не так все поняла, и попросит вести себя с матерь подобающе. Вот только я была удивлена, когда Макар обратился к матери: – Никогда больше не смей трогать ни мою жену, ни детей!