Глава 23

– М-м-м, ты сегодня какая-то не такая. – Милана внимательно рассматривает меня. – Словно всю ночь не давала спать мужу. Ну или наоборот. От смущения закусываю губу. Боже, неужели это настолько заметно?! – Конечно, заметно. – Я это вслух спросила, да? – Ещё больше тушуюсь и начинаю счастливо смеяться. – Угу, а вообще я просто завидую. У тебя так светятся глаза. М-м-м. Да тут любая девушка позавидует. Может, тоже найти себе мужчину постарше? Ну чтобы знал, что делать, а то ровесники – сама знаешь. Мотаю головой. – Мне не с кем сравнивать. – О-о-о. У Ланы так забавно округляются глаза, что я снова тихо хихикаю в ладонь, но под строгим взглядом преподавателя быстро успокаиваюсь. К теме моей личной жизни мы больше не возвращаемся, но при этом с былой теплотой общаемся с подругой. Будто и не было обид и непонимания насчёт наследства. Мы о нём забываем. Жаль, ненадолго. Перед последней парой нам звонят из лаборатории, сообщают, что готовы результаты теста. – Ты не против съездить сегодня? – Я хочу поскорее поставить точку в этой истории. Милана соглашается, поэтому после пар я прошу водителя отвезти нас в лабораторию, а не на квартиру. – Никогда ещё так сильно не нервничала, – признаётся подруга, когда забирает свой конверт. – Здесь откроем или зайдём куда-нибудь? Пожимаю плечами. Обстановка точно не повлияет на результат, как и на реакцию. Милана кивком указывает на диван в зоне ожидания, куда мы и проходим. Конверты вскрываем синхронно и разворачиваем белые листы с чёрным текстом. А дальше я даже не смотрю на то, что там написано, внимательно слежу за реакцией Миланы. По ней всё и становится ясно. – Лан, вот это ничего не значит. Мне не нужны деньги биологического отца. Милана, как в замедленной съёмке, кивает. Ещё долго она не может оторвать взгляд от результатов теста. – Знаешь, я всегда хотела себе сестру. Вся эта болтовня с секретиками ночью перед сном. Совместные посиделки, шопинг. Короче, чтобы было как во всех девчачьих фильмах. А вместо этого у меня была мама, рассказывающая, что мои братья – мои враги, которые только и хотят, что забрать все наши деньги себе. У Миланы взгляд становится каким-то пустым, смотрит только в одну точку. – Брат хотел наладить общение, а я… Я тогда слишком сильно зависела от мнения матери и сама всё испортила. Записала Глеба во враги, а он ведь неплохой парень. До сих пор поздравляет с праздниками и всегда шлёт цветы. – Ты можешь наладить отношения сейчас. Милана горько усмехается. – Да, главное – собственную гордость засунуть подальше, а это, оказывается, не так просто. Какое-то время мы молчим, пока ещё одна усмешка не срывается с губ подруги. – Знаешь, когда я перестала ей верить? Она позвонила папе и рассказала, как сильно я мечтаю о графическом планшете и уроках рисования. Я тогда обрадовалась, думала, вот родители купят, и я научусь рисовать. Реальность оказалась жестокой, Гель, маме на следующий день доставили платье от «Валентино» из новой коллекции. На мой вопрос о планшете она сказала, что мне не стоило подслушивать её разговор. И глупое увлечение мне ни к чему, будет отвлекать от полезной учёбы. – Ты говорила с папой? Милана кивает. – Он был в курсе, так прямо и заявил, а потом посочувствовал, что мне в матери досталась такая меркантильная дрянь. Тогда с меня и слетели розовые очки. Мамины слова я перестала принимать за абсолютную истину. Хотя некоторые установки во мне крепко засели, поэтому я и накинулась на тебя. Мне жаль подругу. Гадко, когда тебя используют. Ещё хуже, когда это делает родная мать. – Ты никуда не спешишь? Может, прогуляемся? – решаю я отвлечь подругу от горьких мыслей. Она задумывается на пару секунд, после соглашается. Разговор между нами совершенно не клеится, мы молча бродим по улицам города. – Милан, для меня вся эта ситуация тоже очень странная. И осознать, что вдруг появилась сестра, не так просто. Поэтому предлагаю пока оставаться просто подругами. Девушка кивает в ответ. Не сказать, что невидимая стена между нами сразу рушится, но спустя какое-то время всё же находим общий язык. Лана по-доброму подтрунивает над тем, как муж засыпает меня сообщениями. – Это мило, – улыбается подруга, – особенно если знаешь, кто твой муж. Так и представляю, как грозный Абрамов расстреливает собеседника одним взглядом и в этот же момент строчить мимишные сообщения жене. Смеюсь, представляя себе эту картину, потом решаю заступиться за мужа: – На самом деле не такой уж он и грозный. – Угу, скажи это Вите, который, мало того что остался с переломанными костями, так ещё и за решётку угодил. Главное – никто толком не понимает почему. Я, конечно, понимаю, что Витя бывает тем ещё козлом, но всё равно без причин калечить жизнь другому только потому, что вы с детства не ладите, – так себе. Подруга морщится, явно осуждая поступок Руслана, а меня раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, я рада, что Виктору досталось по полной, а с другой – я не ценитель жестокости. – Была причина, Лан, Виктор сам спровоцировал ситуацию. Рассказывать подробно о случившемся у меня нет никакого желания. Поэтому мы снова на какое-то время умолкаем. – Зайдём? – предлагаю я, когда проходим мимо одного кафе известной сети фастфуда. Милана немного корчит рожицу, что-то говорит про диету, но соглашается. Заказ решаем оформить на кассе, так как туда очередь меньше, чем к терминалам самообслуживания. С заказом мы быстро определяемся, когда подходит наша очередь, на автомате озвучиваем его. – Желаете пирожок по акции? – спрашивает девушка за кассой. Её голос кажется смутно знакомым. Только сейчас пристально рассматриваю лицо сотрудницы. Без прошлого лоска, косметики и из-за невзрачной униформы я не сразу узнаю её. – Карина? Она тоже застывает. Её глаза бегают по залу, будто кого-то выискивает. Или смотрит, куда сбежать? Хотя этот вариант кажется совсем нелогичным. В итоге краснеет и, заикаясь, повторяет свой вопрос. – Нет. Ничего больше не надо. Громкий вздох облегчения вырывается из неё. Она передаёт мне чек с номером заказа и рукой указывает, где его дожидаться. – Это же была бывшая помощница Руслана? – шепчет Милана. Киваю, не в силах говорить, до сих пор нахожусь в шоке от увиденного. И нет-нет, да бросаю взгляд в сторону стойки. – После этого ты будешь говорить, что он не жестокий? Сомневаюсь, что она добровольно пошла работать сюда. – Не знаю, Лан. Это не моё дело. Я так думаю ровно до встречи с Русланом дома. Сначала пытаюсь подавить в себе любопытство, а потом не выдерживаю и задаю вопрос о его бывшей помощнице. – Не люблю, когда плетут интриги за моей спиной, – говорит муж с холодным спокойствием, от которого мне становится не по себе. – Поэтому путь на нормальную работу с престижной должностью ей закрыт. Поражённо смотрю на него и не верю услышанному. – Получается, ты сломал ей жизнь, Рус. – Нет, мой добрый Ангел, она сама это сделала. – Он притягивает меня к себе и целует в лоб. – Не смей её жалеть. Она не жалела тебя, когда испытывала твои нервы на прочность. Может быть, Рус и прав. Только я всё равно оказываюсь неготовой к такой суровой реальности, где можно вот так легко перечеркнуть чью-то судьбу. Я ещё долго хожу сама не своя из-за этого открытия: то накручиваю себя, то успокаиваю. На все вопросы мужа отвечаю, что всё нормально, но тот не верит, хотя и не давит. Лишь недовольно поджимает губы и сверлит тёмным взглядом. Не знаю, сколько бы ещё я так ходила, если бы не Милана. Впервые я решаюсь поделиться с кем-то своими переживаниями. Рассказываю и про Виктора, и про Карину, чтобы у подруги было полное представление о сложившейся ситуации. – Гель, по-другому нельзя. Иначе сожрут в мире, в котором он крутится. – Но это был не бизнес! – Тем более он должен был действовать жёстко. Абрамов сразу дал всем понять, что ты значишь для него и что тебя будет всегда защищать. Мотаю головой. – Всё равно не понимаю такого. – Тебе и не надо, Гель, главное, чтобы к тебе он не был жесток. Мне требуется ещё несколько дней, чтобы осмыслить слова подруги, а потом и принять их. Я ведь и сама совсем недавно думала так же. Неважно, как муж общается с остальными, главное, чтобы дома он был другим. Так оно и есть. Я вижу, с какой любовью Руслан относится ко мне, пусть он ни разу и не признался в своих чувствах. Да и зачем мне слова, если его поступки куда красноречивее? Жмусь к боку мужа, целую куда-то в рёбра – моя молчаливая капитуляция. Попытка помириться. Он отвечает так же молча, сгребает в объятия и едва ощутимо прикасается губами к макушке. В его руках мне спокойно, надёжно. Руслан всегда защитит и никогда намеренно не обидит.