Глава 14

Ангелина

Что такое “удручающее” состояние и чем его запить, чтобы на языке не осталось привкуса горечи?

Я не выспалась. Гребаный Арсеньев стоял перед глазами во всем своем голом великолепии, драный кот гулял где-то в гордом одиночестве голодный и холодный, а тетя Валя хваталась за сердце, узнавая, что во всем виновата я. Долбанное подсознание то уводило в сон, подкидывая эти жалостливые (горячие) картинки, то выбрасывало в реальность, заставляя нервно сминать одеяло ногами.

В спасительной надежде, что третья чашка кофе, наконец, меня оживит, плетусь к кулеру у окна. Мои новые коллеги — как призраки дома на холме, если закрыть глаза, то и не вспомнишь, что они тут есть. Весь день по офису раздается только стук клавиш и редкие тяжкие вздохи. Живым здесь не место.

Достаю пакетик растворимого кофе, высыпаю в чашку, заливаю кипятком. Каждое действие в наполненном тишиной офисе звучит преувеличенно громко. Как стучит керамическое дно чашки о столешницу, как звенит ложка, размешивая сахар на дне. Затылком буквально чувствую осуждающий взгляд кого-то из коллег, даже оборачиваюсь, чтоб смело указать место этому продуктивному роботу, способному вкалывать от зари до зари, без перерыва на обед и сон. Но ожидаемо встречаю лишь опущенные в мониторы компьютеров взгляды.

А я привыкла к другому режиму работы, где вот такие перерывы на кофе — часть рабочего процесса, где мои верные Лёлик и Болик трутся у моего стола с чашками в руках, заливая очередную байку, которую я потом успешно вверну в общении с очередным клиентом. Даже воспоминания об их многозначительных взглядах в мой вырез сейчас не бесят, а вызывают приступ теплой ностальгии. Такие обормоты, божечки. Интересно, как они там без меня? И кого из них Макс поставил на свое место?

Чертов Макс. Имеет же наглость звонить, как ни в чем не бывало, и звать на вечернее изучение Камасутры. Как ему только… вот неужели ничегошеньки не екнуло от моего громкого ухода?

Неосознанно делаю несколько шагов к окну, заглядывая в офис напротив. Странно, отсюда моя бывшая контора кажется муравейником: плотно стоящие друг к другу столы, теснящиеся спина к спине сотрудники, яркие мудборды на стенах. Там жизнь кипит. И мне так не хватает этого вечного движа.

А вот и Гера. Стоит у рабочего стола, разговаривает по телефону, эмоционально размахивая руками. Его странная привычка все переговоры вести стоя, сначала ужасно бесила, а сейчас я и сама этим грешу на особо важных телефонных разговорах. Стоя соображается лучше. Скольжу взглядом по ребятам, с которыми провела яркие полгода, и в очередной раз чувствую странную горечь во рту. Это не кофе, к нему я так и не притронулась, просто сжимаю горячую чашку в ладонях, не в силах оторвать глаз от жизни, которую оставила.

Я погорячилась, наверное.

Да, Макс — козел. Но мне нравилось там работать, я работала хорошо, а с новым начальником наверняка бы сработалась. Но моя чертова ущемленная гордость вечно призывает творить дичь.

В кармане вибрирует телефон, достаю его, разблокирую экран. О, служба поддержки Uber, наконец, разродилась. Открываю письмо и громко матерюсь. Да чтоб их! Сзади слышится шорох и какие-то нечленораздельные мычания. Да, я матерюсь. Еще немного и вам тоже достанется, уважаемые роботы-коллеги.

Залезаю в вотсап и пересылаю сообщение Антону. Пусть поднапряжет накачанную задницу и разберется с проблемой. Не было у водителя никакого кота, когда машину в парк сдавал, видите ли! Если этот мудила его где-нибудь выкинул… Прикрываю глаза и со вздохом отпиваю кофе.

Чертов кот. Чертов Арсеньев. Чертова жизнь.

Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на высокую фигуру в дорогом костюме в окнах напротив. Песочного цвета пиджак идеально сочетается с кипенно-белой рубашкой и стильно зачесанными назад темными волосами. Его облик привычно кричит: я имею власть и женщин. Женщин имею хорошо. Именно эта невидимая печать ходячего секса изначально и подкосила мои ноги. И раздвинула. Чертов Макс пополняет список моих гребаных неудач, с победным отрывом его возглавляя.

Державин словно чувствует мой взгляд и оборачивается. Засовывает руки в карманы брюк и расплывается в острой улыбочке, увидев меня в окне напротив. Я бы обязательно задрала нос кверху и ушла с красивым разворотом на свое рабочее место, делая вид, что он для меня пустое место, но это лишь продемонстрирует его превосходство надо мной. Показать свою слабость и уязвимость? Да ни за что. Поэтому я расплываюсь в очаровательной улыбке и салютую ему чашкой с кофе. Макс не остается в долгу, вскидывает руку, отсвечивая дорогими часами на запястье, проходится ладонью по волосам и подмигивает мне. Знает, засранец, как хорош.

В ответ получает мой гордо выставленный средний палец в стекло.

Клянусь, мне кажется, я слышу его громкий смех, когда он зажмуривается и запрокидывает голову, широко раскрыв рот. Вот теперь можно ретироваться.

Возвращаюсь к рабочему столу, вынимаю из заднего кармана телефон, приземляюсь в кресло. Повожу мышкой по столу, чтобы разбудить комп, и устало просматриваю почту. У меня пока только общая корпоративная рассылка и ноль целых ноль десятых писем от клиентов. К клиентам руководитель меня так и не подпустила, ждет, когда я закончу онлайн тестирование по продукции. А это настоящая пытка. Запомнить все наименования и коды, условия хранения, сроки, логистику без практики — доступно только сверхчеловеку. Или роботу. Может, поэтому здесь все такие…

Телефон на столе вибрирует от принятого сообщения, затем еще раз в моей руке.

“Поиграем в кошки-мышки?”

“Хочешь сыграть в казаки-разбойники?”

И я не сразу понимаю, что это от двух разных мужчин. Разных, но какого-то черта одинаковых.