Глава 27 Катя

Время идет неумолимо медленно. Мне кажется, оно вообще остановилось. Я сижу в коридоре, рядом с дверью, за которой скрылись врачи и Матвей.

Там ведь ничего серьезного? Это не последствия операции?

Вопросы один страшнее другого терзают меня.

Сколько я так сижу, не знаю. Впопыхах я забыла взять телефон. Поэтому лишь иногда бросаю взгляд на черный циферблат на белой стене. Пару раз я встаю, подхожу к двери и дергаю ручку. Но нет, дверь заперта.

Мне кажется, еще пара движений стрелок и я не выдержу – начну бомбить в дверь. Почему ко мне никто не подходит? Должны же быть хоть какие-то новости?!

Резко встаю с твердым намерением достучаться хоть до кого-нибудь. Но не успеваю подойти к двери, как она открывается и появляется доктор. По его лицу и глазам я вижу, что эти часы дались ему тоже нелегко. Но я не могу терпеть. Бегу к нему и в последний момент удерживаю себя от того, чтобы не схватить его за халат.

– Доктор! Что с ним? Что с моим сыном? Почему? Это последствия операции? Доктор! – с мольбой смотрю на него.

Он тяжело выдыхает и поднимает на меня взгляд.

– Матвей получил серьезные повреждения. Похоже на отравление. Мы подключили его к системе вентиляции легких.

– Отравление? – перебиваю я, поднося дрожащие пальцы к губам, которые тоже дрожат. – Но чем?

– Пока не установили. Какие-то пары. Он на грудном вскармливании? Или уже на прикорме?

– Нет. Только грудь. Я сама кормлю его.

– Ясно, – доктор хмурится. – В общем, он пока останется у нас. Вы тоже можете остаться. Если хотите, – смотрит на меня.

Хочу ли я?! Что за вопрос!

– Да, я останусь. Скажите, а операция… это не повлияет на результаты операции?

– Сложно пока что-либо прогнозировать, – отвечает серьезно доктор. – Ребенок слаб. Он еще после операции не оправился, а тут такой удар по организму. Нужно время. И контроль. Сейчас я скажу медсестре, вас переведут в отдельную палату. Надеюсь, завтра мы попробуем отключить Матвея от аппарата и он уже сможет сам дышать и восстанавливаться. Давайте верить в хорошее.

Доктор кладет мне руку на плечо. Я поднимаю на него взгляд. Пытаюсь увидеть надежду в его глазах. Матвей будет жить! Иначе быть не может! Мы столько с ним прошли.

– Будем верить, – словно читает мои мысли доктор и оставляет меня одну.

Я падаю на стул и закрываю глаза. и впервые за это время вспоминаю о другом мальчике, который остался сейчас один. О Тамерлане. Как он там? Отца рядом нет. И меня теперь рядом не будет. Но я не могу оставить Матвея. Он сын мне.

Как там Тамерлан? Хоть бы София быстрее выздоровела и вернулась. Мне кажется, новая няня слишком холодна для общения с малышом.

Но ведь мы с Матвеем тут ненадолго? Будем верить, что все обойдется и мы вернемся к Тамерлану.

Перед глазами всплывает лицо Тамерлана. Как он улыбается мне и тянет ручки. Тами… Потерпи… Я вернусь. И папа вернется. Все будет хорошо.

Спустя несколько минут за мной приходит медсестра, протягивает мне халат и просит следовать за ней. Мы заходим в палату. Там, в центре кроватка с Матвеем. Он лежит, закрыв глазки, и тяжело дышит.

– Матвей, – вырывается у меня и я закрываю рот ладонью. Знаю, что здесь не место для истерик.

– Вы можете остаться, – медсестра показывает мне на кровать у стены. – Ребенка не трогайте. Я ночью буду заходить, проверять, как он. Не волнуйтесь. Доктор сказал, что прогнозы положительные.

Перевожу с Матвея взгляд на нее. Она мило улыбается. И эта ее улыбка вселяет в меня хоть немного надежды. Я еще стою возле Матвея, когда медсестра уходит. Мне так хочется прикоснуться к нему, погладить по темным волосикам. Но нет. Нельзя. Когда все пройдет, я сожму его в своих объятиях. Сожму и не выпущу.

Ночью я, конечно, не сплю. Медсестра заходит раза четыре, наверное, за ночь. Проверяет приборы, осматривает Матвея. Я стою рядом молча. Боюсь помешать.

С утра в палату приходит доктор. Тоже осматривает сыночка, о чем-то разговаривает с медсестрой. Потом подходит ко мне.

– Ну что, ночь прошла относительно спокойно, – говорит он. – Будем надеяться, дальше все пойдет также. Вы можете пойти позавтракать.

– Я не хочу оставлять сыночка, – признаюсь я.

– С ним ничего не случится. Медсестра недалеко. Если будут какие-то изменения, приборы сразу же дадут о себе знать. А вы, – строго смотрит на меня, – если не будете есть и спать, то я вынужден буду отправить вас домой. Ребенку нужна здоровая мать. Вы позвонили родным? Вещи вам привезут?

– Дело в том, что я так торопилась, что телефон забыла… да мне и звонить особо некому…

– Тогда после завтрака съездите домой за вещами.

Его голос звучит так, что не оставляет ни шанса для возражений. Поэтому я и не спорю. Выхожу из палаты и бегу в кафе. Там быстро перекусываю, даже не чувствуя вкус еды. Все происходит машинально. Только потому что надо, а не потому что я так этого хочу.

Потом опять возвращаюсь в палату к Матвею. Сейчас еще чуть-чуть побуду с ним и поеду за вещами. Главное – не забыть телефон. Заодно и Тамерлана проведаю. Как он там? Бедный малыш. Не могу не думать о нем.

Прежде чем уйти, выхожу в коридор и иду к туалетам. Тут мимо меня проносится медсестра. Чуть не сбивает меня с ног. Я едва успеваю отскочить к стене. Оборачиваюсь и смотрю, как она подбегает к кому-то и они вместе выкатывают каталку. Решаю вернуться в палату к Матвею. Сейчас медсестре точно не до него будет. Что-то случилось. Сажусь рядом с кроваткой Матвея, а взгляд сам падает на дверь. Почему сердце так бешено стучит? Мой мальчик здесь, рядом. Все будет хорошо, по словам доктора.

Но почему так неспокойно на душе?

Перевожу взгляд на сыночка. Он все еще с закрытыми глазами. Встаю и иду к двери.

Осторожно выхожу в коридор. Мне навстречу везут каталку. Быстро везут. Медперсонал бежит рядом с ней. Я опять прижимаюсь к стене. Пытаюсь разглядеть, кто на каталке. Но не могу. Не видно. И лишь когда каталка равняется со мной, я понимаю, почему ничего не могла увидеть толком.

От ужаса я закрываю рот рукой и круглыми глазами провожаю каталку дальше по коридору.

Всего несколько секунд. Несколько секунд и мое сердце готово вырваться из груди.