Глава 10

Ида

— Нет. Нет, нет, нет, нет и нет! — я отрицательно машу головой, категорически не согласная с таким раскладом вещей.

Все это слишком. Чересчур.

— Да, да, да, — спорит со мной невыносимый человек напротив.

— Я не согласна!

— Поплачешь сегодня в подушку и отпустит. Трунь! — паршивец щелкает меня по носу и разворачивается к выходу.

— Эй, мы не закончили! — возмущаюсь ему в спину.

— Расслабься, Зинок, я знаю, как выглядит жилище, где есть мужик. Так нужно.

В очередной раз морщусь от этого его «Зинок» и начинаю раздражаться сильнее.

Беру свои слова обратно, он мне не нравится. От слова совсем. Самодовольный глухой индюк!

Пришел, устроил мне беспорядок и намылил лыжи на выход.

— Убери их! — преграждаю ему путь к двери.

— Пойми, носки — это метка.

Какая еще…

— О, первая ссора влюбленных голубков, как мило, — из своей комнаты выглядывает заспанная Геля. — У вас отлично получается, продолжайте!

Она гордо шествует к ванной комнате, попутно изучая Вову с ног до головы.

Фыркает и закатывает глаза, явно не в восторге от увиденного. А вот мой псевдо-парень делает всё в точности наоборот. Изучает ее короткие пижамные шорты с нескрываемым интересом и даже наклоняет голову чуть в бок, чтобы увидеть, как закрывается дверь ванной комнаты, отрезая ее от него.

— Ух ты, а мы, типа, втроём живём? — подмигивает мне засранец и опирается на стену позади, явно забыв о желании свалить.

— Геля съедет на эти дни, — бурчу я.

Ничего нового. Любой падёт к этим ногам. Но мог бы притвориться, что не впечатлен, раз я ему плачу.

— Ладно, я пошел за остальными вещами, приеду через пару часов.

Тянется к теплой парке, вытягивает из рукава шапку.

— Ещё вещи? — ужасаюсь я.

Будто нагруженного джинсами и футболками стула и носков посреди моей комнаты недостаточно!

— Мы только начали, заюш, — смеётся он, надевая ботинки.

— Я же тебя просила! — снова возмущаюсь.

— Нельзя менять направление посреди реки, — усмехается он. — Привыкай, заюш, — очередной щелчок по носу, а потом и дверью.

— А-а-а-а, — несдержанно кричу я, топая ногами.

С каждым словом и действием оболочка Курта Кобейна теряет свою привлекательность. Явился ни свет, ни заря, разбросал по квартире вещи, вывел из себя треклятыми носками. Что за фишка с брошенной на пол кучкой? Как это должно убедить родителей, что мы живём вместе?

— Ты чего, мать? — выглядывает мокрая голова Гели из ванной.

— Бесит, — шиплю я, продолжая топать ногами.

— Сама же его наняла. Можно было найти экземпляр посимпатичнее, — бросает подруга, наматывая полотенце на голову.

— Да причем тут это! — возмущаюсь, потому что по шкале симпатичности он, как раз, в верхней планке. — Он идеальный парень, но только за деньги и только для других, — пинаю лошадиные кроссовки под ногами и одна из них отлетает к стене.

Какой у него размер, Господи, сорок пятый что ли?

Наклоняюсь, чтобы вернуть злополучную кроссовку на место и переворачиваю, чтобы убедиться: ну точно. Сорок пятый. Где он на эту лапищу обувь находит?

— Ого, размерчик! — заглядывает мне через плечо подруга. — А ты знаешь, что говорят, про размер ноги и… ну…

Она прислоняет руку к низу живота и покачивает ей, изображая мужское достоинство.

— Фу, нет, не знаю и мне это не надо! — делаю постное лицо и ставлю кроссовки в ровный ряд со своей обувью.

Мне с этим гигантом в одной постели не лежать. Хотя условно… Кстати, мы так и не обговорили детали. Он просто выбесил меня с порога огромной спортивной сумкой и бесцеремонным «тащи стул, Зинок, будем облагораживать жилище».

Я делаю глубокий вдох, расслабляющий выдох. Не помогает. Тело, как натянутая струна, дотронься — зазвенит.

Это все стресс. Стресс, недосып, языкастый Курт Кобейн. Показал истинное лицо.

И как только при родителях сдерживает свой неуёмный разговорник. Ах да, профессионализм.

— Есть будешь? — как всегда, интересуется Ангелина.

— Буду, — сажусь за стол и принимаюсь изучать свои руки. Еда это хорошо. Еда может накормить грызущее внутренности существо хотя бы ненадолго.

Геля не так, чтоб любительница постоять за плитой, но завтрак — это святое. Вот и сейчас она соображает нечто феерическое из яиц, хлеба и тофу. Редкостной дряни, если не знаешь, как его готовить. Но этой, без пяти минут, вегетарианке, все по плечу.

— Сгоняешь в зоомагазин? Яшу пора кормить, — прошу я, убирая посуду. — А сейчас этот опять припрется с вещами.

— Не, Идончик, сорян, на работу надо заскочить.

— Опять? Сегодня же воскресенье!

Разворачиваюсь к Ангелинке и вглядываюсь в ее лицо. Красивое, безмятежное, но я начинаю подозревать, лживое.

— План горит, — пожимает она плечами.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — мягко спрашиваю я. Никогда раньше не замечала за ней такого трудоголизма.

— Хочу, — кивает она, забрасывая ногу на ногу. — Как на счёт вечеринки на Новый год? Ты же к своим не поедешь?

— По моим скромным планам, я как раз заболею на праздники, — кривлю лицо.

Хватит мне и их приезда сюда.

— Отлично! Давай у нас устроим тусу. Я ребят с работы позову, ты кого хочешь. Как раз запасы еды со дня на день прибудут. А бухло скажем, чтоб сами тащили.

— Давай! — неожиданно радуюсь образовавшимся планам на Новый год. Не хотелось встречать его в постели с оливье из супермаркета.

Теперь и приезд родителей выглядит всего лишь как небольшое препятствие к чему-то радостному. Противный, точащий свои зубы о грудную клетку зверёк внутри, наконец, сыт и заснул. Возможно, сдох от счастья.

— Ладно, пошла я собираться, — встаёт из-за стола подруга. — Не прибей лохматого здесь без меня. У нас нет тачки, чтобы свезти его труп в лес. Хотя с твоими навыками… ты же тушки умеешь разделывать?

— Геля!

— Что? Возможно, вся твоя жизнь вела к этому моменту!

— Фу, вали уже работать, — отмахиваюсь от нее и включаю кран с водой.

— Да, премия сама себя не заработает. Мамочке нужно новое пальто, — напевая, Ангелинка скрывается в ванной. Спустя пару секунд там раздается шум фена.

Не могу не заметить, как ловко она соскочила с темы работы. Неужели и правда, трудоголизм проснулся?

Геля уходит подозрительно веселая, оставляя едкий шлейф своих духов. Я остаюсь ждать несносного мужика, с которым придется делить пространство в ближайшие дни. Но потом вспоминаю о Яше и быстро собираюсь в зоомагазин.

Нарушить план питания питона — себе же дороже.

«Я в магазин, подожди меня у двери, если придёшь раньше» — отправляю НеКобейну на всякий случай.

Ближайший магазин для зверушек в паре станций метро. Пока добираюсь туда, выбираю самую жирненьку мышку и еду обратно, теряется час. Вова действительно маячит под дверью, сидя на очередной огромной сумке. При виде контейнера с мышью он подскакивает и теряет всю краску с лица.

— Да ты издеваешься!

— Яшу пора кормить.

— Анаконда, точно! — нервно зажимает переносицу парень напротив.

— Питон! — возмущаюсь я.

Огибаю Вову, который шарахается от меня и мыши так, что стирает со стены побелку, и открываю дверь. Спортивная сумка у ног с шорохом проезжается по плитке прямо к ногам Трусливого Льва, который никак не доберется до Гудвина. Чувствую себя Элли, которая тащит его силком за храбростью.

Скидываю пуховик, сапоги и прохожу в комнату. Щелчка закрываемой двери не слышу, поэтому выглядываю в коридор, чтобы убедиться: не пошел за мной. Стоит, чешет затылок, пинает ногой сумку с вещами.

— Серьезно? — смеюсь я. — Будешь там стоять?

— Я пока не решил.

— Офигеть, — закатываю глаза и скрываюсь. Улыбка рвется наружу. Какой он до нелепости смешной. Таким себя самоуверенным мачо вечно пытается выставить и вот…

Это даже мило. До щемящего чувства.

Открываю балкон и сразу направляюсь к Яше. Он грустит, лежит, почти не двигается, а это не есть хорошо. Открываю контейнер с нашей сегодняшней жертвой, беру ее за хвост и отправляю в логово питона. Яша привычно делает вид, что не заметил гостя и не шевелится. Присматривается, чтобы потом беспощадно задушить ее в своих хладнокровных объятиях и заглотить.

Пока он осуществляет свой классический трюк, проверяю поилку и термометр.

Температура в террариуме опасно снизилась до 25 градусов, а это значит, что обогреватели не справляются и пора переселить нашего красавца в комнату.

Чувствую, мой невольный сосед на ближайшие дни не обрадуется.

Меняю воду в поилке, обрызгиваю углы террариума из пульверизатора для поддержания влажной среды и выключаю лампы от сети. Самое трудозатратное сейчас — перенести весь этот гигантский аппарат с полутораметровой змеёй в комнату.

В прошлый раз мы вдвоем с Ангелинкой его тащили, а Яша и вовсе висел у меня на плечах. Сытый был. А сейчас его ближайшее время тревожить нельзя. Он на охоте.

— Вова? — возвращаюсь в комнату в надежде, что Лев переборол страх и вошёл во дворец.

Нахожу мачо на кухне.

Шарит по кастрюлям. Поразительная бесцеремонность. То есть страх на чувство голода не влияет?! Или, наоборот, у него от стресса открывается портал в желудке и его срочно нужно чем-то закрыть? Чем-то вроде жареной картохи?

— Помощь нужна, — опираюсь на косяк, складываю руки на груди.

Сейчас главное аккуратно пройтись по минному полю и не спугнуть.

— Угу, — кивает он.

Нахал жрет картошку прямо со сковороды, прямо голыми руками. Почему у меня такое чувство, что я и правда завела себе парня, и теперь он попирает мое личное пространство?

— Пойдем, — киваю на комнату.

Вова отрывается от сковороды, вытирает пальцы о висящее на стене полотенце и двигается за мной, подхватив с пола спортивную сумку. Когда понимает, куда мы идём, слегка притормаживает.

— Эй-ей, если ты собираешься скормить этой твари и меня, я — пас.

Пытается сказать это насмешливо, но выходит напряжённо.

— Не сегодня. Поставь сумку, нужны твои руки.

— Даже не представляешь, как часто я это слышу, — самодовольно лыбится он, закидывая сумку на стол.

Я только закатываю глаза. Самоуверенный индюк. Снимаю его сумку со стола и перемещаю на пол. Сюда станет террариум.

Делаю шаг на балкон, останавливаюсь, упираюсь рукой в грудь Вове. Рановато зашли, Яша как раз на стадии удушения, дальше зрелище совсем не для слабонервных.

— Постоим минутку, — задумчиво постукиваю пальцами по черному бомберу.

— Постоим, — с какой-то совершенно пошлой интонацией говорит Вова.

Поднимаю на него взгляд и встречаюсь с такой надменной улыбочкой… Руку тут же одергиваю и завожу за спину. К щекам непроизвольно подкатывает жар. Вообще-то мы как-то слишком близко стоим. Умещаемся ровно на маленьком пятачке балконного проема, а стоит чуть сдвинуться, мое плечо задевает его.

— Кхм, нужно перетащить террариум в комнату, — объясняю Казанове хренову. — Справишься? — настойчиво сверлю его взглядом. Зелень вспыхивает в ответ.

— Какой уничижительный вопрос. Сомневаешься, что осилю? — горячее дыхание щекочет висок.

— Только в твоём моральном состоянии, — кидаю взгляд на питомца. — Яша только что заглотил жертву.

Вова издает какие-то нечленораздельные звуки, вроде «пфрхк» и отступает на шаг назад. Нервно прочесывает волосы и морщит лицо. Потом шумно выдыхает и делает странные движения руками, словно разминку на физ-ре.

— Я готов, готов, — наклоняет голову из стороны в сторону.

Боксер перед боем, не иначе.

Я захожу на балкон, он следом за мной. В террариум пытается не смотреть.

Мужественно берется за края стеклянного жилища и отрывает от тумбы, поднимая в воздух.

— Подожди, я помогу, — подскакиваю к нему.

— Я справлюсь, — пытается сохранить лицо и разворачивается на выход.

— Ты с ним не пройдешь, он полметра в длину, нужно перевернуть боком.

— Логично, — ставит на подоконник, перехватывает сбоку, я хватаюсь с противоположного.

— Так, шаг вправо. Ещё чуть-чуть, — руковожу его телодвижениями. — Ступенька.

Порог. Ступенька. Ставим на стол.

Устраиваем террариум на поверхности, Вова тут же отступает, снова прочесывает волосы рукой. И совершает глобальную ошибку: кидает взгляд на питона.

Яша, как всегда, после поглощения жертвы, скрутился в клубок и переваривает.

Но зрелище все равно не для слабонервных: посреди его стройного тела торчит огромный бугор съеденной мыши.

— Мать твою! — шипит псевдо-парень, резко разворачивается и выходит из комнаты. — Надо выпить, — последнее, что я слышу.

«Чувствуй себя как дома, ни в чем себе не отказывай» — тихо произношу, когда слышу, как открывается холодильник. Там, кажется, остатки вина торчат.

Подключаю лампы, ещё раз обрызгиваю террариум водой и, дотронувшись до стекла, как знак подбадривания Яши, иду на кухню. Когда он переварит, сразу попросится на ручки.

Вова хлещет вино из горла, стоя у раскрытого холодильника.

— Ты, смотрю, уже освоился.

— Если эта тварь будет ночевать с нами, мне нужно больше, — отрываясь от бутылки, говорит взъерошенный Курт.

— Кстати, о «ночевать». Надо подумать, как мы все устроим, — подхожу к плите, накладываю картошку на тарелку. — Подогреть? — спрашиваю у ненастоящего парня.

— Ага, — тот плюхается на стул с зажатой в руках бутылкой и снова присасывается к горлышку.

Ставлю тарелку в микроволновку, выставляю минуту. Из холодильника достаю салат, оставшийся с ужина. Вова провожает меня внимательным взглядом. Не меня, тарелки. Боже, если бы он правда был моим парнем, я бы его не прокормила.

— Родители будут в моей комнате, а мы с тобой у Гели. Там большой диван… — отчего-то заливаюсь краской. Провести всю ночь бок о бок с парнем, который тебе и не парень вовсе — совершенно новый для меня опыт. Волнующий.

— Слава богу, — прикладывает холодную бутылке виску Вова.

— Что? — ошарашенно смотрю на него. Он что, хочет…

— Что ночевать с этой тварюгой не придется, — спускает меня на землю парень.

Звучит сигнал микроволновки, я достаю тарелку, вилку, вручаю все это Вове. Он ставит вино на стол и тут же принимается за еду.

Это странно, что от того, как он ест, у меня в груди все теплеет?

Чтобы избавиться от странных бурь в желудке, которые мне совсем, совсем не нравятся, перевожу взгляд с красивого профиля на бутылку вина. Впереди непростые дни, часы, разговоры. Я напряжена. Стресс давит. Парень напротив обескураживает.

То бесит, то ранит, то вызывает это странное покалывание там, где быть не должно.

Я смущена, мне не нравится.

Надо выпить, определенно. В профилактических целях.

— Сама готовила? — не отрываясь от отработанных движений вилка-тарелка-рот, спрашивает Вова.

— Сама, конечно, — удивлённо отвечаю я и тянусь за бутылкой на столе.

Тоже самое делает Курт, и наши пальцы ложатся на стекло внахлёст. Его кожа немного шершавая и холодная, и точно радиоактивная. Сразу вызывает толпу мурашек вверх по руке. Хорошо, что свитер с длинным рукавом скрывает меня от нахального взгляда.

— Бутылку не дам, — комментирует Вова, буквально вырывая из моих пальцев злосчастное вино, и подмигивая, опять присасывается к горлышку.

— Я налить в бокал хотела, — встаю из-за стола и открываю пенал. Вытаскиваю два фужера, ставлю на стол перед Вовой.

Тот картинно изгибает брови с немым удивлением.

— День тяжёлый, — оправдываюсь я.

— Ну да, кормить монстра — это тебе не сладкую вату на карусели жевать, — рассуждает парень, выплескивая остатки красной жидкости в бокалы.

Смешной.

— Даже пару дней, — выдыхаю и одним махом заливаю в себя вино.

Вова ставит пустую тару на пол у ножки стола и откидывается на стуле с присущей ему непринуждённостью. Вытягивает вперёд длинные ноги в черных джинсах, вертит в руках ножку фужера и, не сводя с меня прищуренного взгляда, отпивает.

— Тебе нужно расслабиться, — делает он вывод, когда остатки вина скрываются в нем. — Ты вся колючая, щетинистая. Так ничего не выйдет.

Чего это я щетинистая?!

— Ну, я не такой профессионал, как ты, и играть большие чувства не умею, — нервно откидываю волосы назад.

— Дело не в том, чтобы играть, а в том, чтобы получать от этого удовольствие, — он ставит пустой бокал на стол и встаёт на ноги. — Вот смотри, — берет меня за руку. — Мы отлично развлечемся, обведем двух взрослых людей вокруг пальца, пожрем.

Прикольно же.

— Признайся, у тебя крошка-картошка вместо сердца, — булькаю я, заглядывая в ясные зелёные луга. Даже среди серого дня они не тускнеют, просто магия.

— И бифштекс на месте печени, — смеётся он. — Хм, наверное, поэтому красное вино так зашло, — расплывается в белозубой улыбочке. — Давай сгоняю ещё за одной и начнем разбирать мои вещи, лады? — щелкает меня по носу, вызывая ответную улыбку.

Он слишком хорош, слиш-ком хо-рош. Стоит на секунду забыться и все, попалась, как муха на липкую паутину.

Прячу улыбку и выдергиваю ладонь из цепкой руки. Дистанция. Нам нужна дистанция. И вино, да.

Хватаюсь за тарелки на столе и начинаю убирать. Идеальное прикрытие.

— Эй-ей, куда, нет, поставь на место, — вырывает из рук тарелки и садится с ними за стол. — Поем и сгоняю.

Вова хватается за вилку и начинает уничтожать еду с таким аппетитом, что даже уши шевелятся.

Ненасытное существо.

Закатываю глаза и ухожу в комнату, проверить Яшу. На самом деле это только повод чуть отдышаться. Опять глупая недолюбленная девчонка внутри выискивает то, чего нет в простых жестах. Вот бы можно было запретить своему телу реагировать на все эти касания, улыбки, щелчки и подбадривания. Стать хладнокровней.

Смотрю на Яшу, мирно наслаждающегося простой понятной жизнью «поохотился — получил награду» и шепчу: у тебя с этим проблем нет, да, красавчик?

— Может, выдашь мне ключ? — в дверях появляется Вова в накинутой на плечи черной парке.

Интересно, он другие цвета вообще носит?

— Ангелина завтра свой даст, — отворачиваясь, говорю я. — Напрокат. — поправляю лампу в террариуме, чтобы тепло попадало на питона.

— Я возьму пока твои?

Ничего себе он вживается в роль. Едва знакомая девушка, чужая квартира, я бы так не смогла.

— Возле зеркала должны быть, — согласно киваю я. Неужели и правда пойдет за вином? И надо ли мне будет оплатить этот счёт по итогу?

Вова уходит, щелкает входная дверь. Я оседаю на диван, откидываюсь на спинку, оглядываю комнату. Она уже мало походит на мое пространство. Стул с мужскими вещами, чёртовы носки на полу, и запах… Все пропиталось острым запахом эвкалипта.

Глубоко вдыхаю и прикрываю глаза. Сползаю по спинке и ложусь на диван. В одном Вова однозначно прав — мне нужно расслабиться. Мама, как чертов радар, сразу почувствует, что что-то не так, настроит собственные теории, и я опять окажусь под прессом ее нравоучений.

А это именно то, чего я стремлюсь избежать.

Дотягиваюсь до пульта и включаю телевизор. Нужно забить дурацкие мысли шумом и цветными картинками.

Переключаю каналы, не задерживаясь и пары секунд на одном, пока не натыкаюсь на старого доброго Арни с железным I'll be back. Стрельба, погоня, конец света — то, что нужно, чтобы расслабиться. Ностальгия из детства: мы с папой и Галкой у старого телека с антенной смотрим Терминатора, пока мама кричит из кухни, чтобы лучше занялись чем-нибудь полезным. Она категорически не умеет отдыхать и не терпит, когда кто-то позволяет себе эту слабость. Был ли шанс мне вырасти такой, как Геля или тот же Вова? Лёгкой и не зацикленной?

Мой комплекс отличницы тоже оттуда. Не умею я делать что-то наполовину, даже если себе во вред.

Расслабиться… а это как вообще?

— О, Арни! — слышится из коридора. — Тормозни, я сейчас!

Ставлю фильм на паузу, немного подсобираюсь на диване, принимая снова вертикальное положение. Из коридора слышна возня, звон ключей, затем шаги на кухню, шум воды, хлопки полок. В конце концов, в комнате появляется Курт во всей красе. Лохматый после шапки, с бутылкой вина, бокалами и улыбкой.

— Какая часть? — усаживается он рядом.

— Первая, — забираю у него из рук бокалы, он разливает предварительно откупоренное вино. — Я думала к бифштексу подходит красное, — не удерживаюсь от подкола, наблюдая, как красиво стекает золотистое вино по стеклу.

— Значит, рыба. Пиранья, вместо печени, фугу вместо почек. Это больше на меня похоже, — подмигивает псевдо-парень, ставит бутылку на пол и откидывается на диване. — Врубай.

Я включаю фильм, мы отпиваем вино и одновременно тяжело, со стоном, выдыхаем. Тут же по квартире проносится наш смех. Мы переглядываемся и снова смеемся.

— Давай за веселье, — Вова звенит своим бокалом о мой и отпивает, не сводя с меня блестящих глаз.

И всё-таки у него с Яшей гораздо больше общего, чем он думает. Жертва загипнотизирована и не шевелится. Ему приходится подтолкнуть бокал за ножку к моему рту, чтобы я сделала глоток. Черт. Я совершенно не умею скрывать свои эмоции.

Делаю несколько больших глотков, дожидаюсь пока тепло начнет покрывать занемевшие нервные клетки и поворачиваюсь к экрану.

Злой Арни как раз метелит чувака из будущего. Не того ты выбрала, Сара, не того.

Спустя пару бокалов я чувствую себя совсем хорошо. Напряжение явно сошло на нет, мы с Вовой смеемся, комментируя каждый выстрел, удар и слезливую речь.

Спорим, какой фильм лучше — первый или второй, доходит чуть не до драки, когда я запускаю в него подушкой, а он валит меня на пол, стянув за лодыжку.

И если бы он не повалился сверху, отбирая у меня пульт, когда я стала угрожать вырубить на самом интересном месте, все вполне могло сойти за невинную шутку.