Глава 25

Я иду за ней, потому что выбора особо нет. Берта ходит где-то здесь, в этих же коридорах. Дэймон, возможно, в опасности. И я не трусиха. Я не буду вечно бегать.

Келья настоятельницы оказывается неожиданно большой по меркам монастыря. Я осматриваю те же голые каменные стены, тот же холодный пол, что и в моей келье, но стол здесь шире, свечей больше, и на полке вдоль стены теснятся книги. Много книг с потёртыми корешками. Одна книга лежит раскрытой на столе, рядом — кружка с уже явно остывшим чаем.

Элоди не спала, как будто ждала меня.

Настоятельница останавливается у стола, разворачивается и скрещивает руки на груди. Её серые глаза изучают меня с той же холодной внимательностью, что и в первый день. Только теперь в них есть что-то ещё.

— Присаживайся, — говорит она коротко.

— Спасибо, постою, — отвечаю с той же лёгкостью.

Бровь Элоди едва заметно приподнимается.

— Как знаешь, — она не спорит, только чуть наклоняет голову. — Ты нашла Лиру.

— Нашла.

— И слышала Берту.

— Слышала.

Подтверждаю, потому что не вижу смысла отпираться.

Между нами повисает. Я жду. Боюсь сказать лишнее. Я пока не уверена, сестра Элоди — союзник или один из врагов.

— Тебе сказали правду, — наконец произносит монахиня. — Здесь охотятся за девушками с метками истинности. Уже долго. Я пыталась противостоять этому, как могла. Но мне не хватало возможностей, связей и... союзников.

— И вы решили, что я буду хорошим союзником?

— Я решила, что ты — единственный человек здесь, у кого есть мотив и достаточно... нестандартное мышление, — говорит она, и в её голосе проскальзывает… восхищение? — Ни одна из послушниц не вскрыла бы замок за две минуты.

— Откуда вы знаете, сколько времени у меня ушло?

— Я следила, — признаётся с лёгкой улыбкой.

Понятно. Я поджимаю губы. Значит, она знала, что я пойду в подвал. Возможно, даже рассчитывала на это.

— Кто такая Берта? — спрашиваю прямо.

Сестра Элоди молчит, будто пытается подобрать слова.

— Она пришла в монастырь восемь лет назад. Тихая, смиренная, набожная. Через два года я поняла, что она собирает сведения о послушницах. Через три года — что часть девушек, которых она опекала, исчезали ночью. Не сбегали. Исчезали. Бесследно.

— И вы не сообщили об этом?

— Кому? — спрашивает чуть агрессивно. — Генералам, который ссылают сюда женщин, как ненужный скот? Королевскому совету, половина из которых прекрасно знает, что происходит в этих стенах и закрывает на это глаза? За Бертой стоят люди, Алиссия. Влиятельные, опасные. Если я пойду с доносом, меня уберут раньше, чем успею сказать хоть слово.

Я слушаю её и думаю о Дэймоне. В голове всплывают слова Берты: «если он вообще ещё жив».

— Что происходит с Дэймоном? — спрашиваю осторожно и слышу, как голос дрожит от волнения.

Элоди смотрит на меня долго. Словно решает — говорить или нет.

— Три дня назад в монастырь прибыл гонец, — говорит она тихо. — Не через главные ворота, а через старый тоннель в скалах, о котором знают единицы. Он передал мне письмо.

Она подходит к полке с книгами, достаёт из одного из томов сложенный лист и протягивает мне.

Я разворачиваю его и читаю послание.

«Сестра Элоди, на генерала совершено покушение. Он жив, но ранен. Берегите его истинную. Они придут за ней в ближайшие дни. Действуйте по своему усмотрению»

Я перечитываю трижды. Буква «Д». Это Дэймон? Или кто-то другой?

— Это от человека Дэймона? — спрашиваю тихо, поднимая взгляд.

— Да.

— Он жив, — выдыхаю с облегчением. — В письме говорится, что за мной придут в ближайшие дни. Это когда?

— Я думаю, счёт идёт на часы, — вздохнув, говорит она.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. Значит, время уже вышло.

Будто в подтверждение этой мысли, где-то в глубине монастыря раздаётся звук, будто гул натянутой струны. Стены слегка дрожат.

— Это что? — спрашиваю вполголоса.

Лицо Элоди меняется. Впервые за весь наш разговор в её глазах появляется настоящий страх.

— Это ритуальный круг, — говорит она. — Они его активировали. Алиссия, у нас очень мало времени. Нам нужно уходить. Прямо сейчас.

— Олли, — бросаю я, уже разворачиваясь к двери. — Мне нужна Олли. И Лира. Я не уйду без них.

— Лира слишком слаба, чтобы идти быстро.

— Тогда мы пойдём медленно, — отвечаю твёрдо. — Вы сказали, что вам нужен союзник? Я готова им стать. Но у меня есть правило — своих не бросаем.

Элоди смотрит на меня ещё секунду. Потом молча кивает, берёт свечу и плащ.

— Идём.

Гул в стенах становится сильнее.

Мы выходим в темноту.