15

Я прислушалась, медленно подошла к двери и выглянула в коридор. Тихие звуки точно доносились из мастерской. И они были совершенно не похожи на скрежет и скрипение недовольного дома. А из-под плотно закрытой двери вдруг начал пробиваться свет! Я оглянулась на спальню, прикидывая, что можно использовать в качестве оружия, но в мастерской что-то глухо бухнуло, а потом отозвалось тоненьким голоском. – Ой, мамочки! Ребенок? Я пересекла коридор и рывком распахнула дверь. Мне в глаза тут же ударил свет яркого люминариса. Я прикрыла глаза ладонью и увидела, что с напольного зеркала сброшено покрывало, а посреди мастерской и стоит, потирая ногу, девочка лет двенадцати. Увидев меня, она направила свет прямо мне в глаза, заставляя зажмуриться, и требовательно спросила: – А вы кто такая? Я хотела представиться, но потом вспомнила, что это я здесь хозяйка, а значит, и вопросы задавать мне. – Ты как сюда попала? Влезла в окно? – Никуда я не влезала. – Капризно ответила девочка и тут же пожаловалась. – А у вас тут бардак. Я ногой ударилась. – Ты могла бы убавить свет? – Я поморщилась, потому что при каждом слове люминарис в ее руке качался, попадая мне прямо в глаза. Девочка повернула руку, и я смогла ее разглядеть. Длинные светлые, как у Виолы, волосы, в больших глазах светится любопытство, а вот одежда… Она была странной. Штаны из какой-то плотной ткани и ярко-желтая рубашка с коротким рукавом. Но самым необычным была ее обувь: розовые ботинки с толстой белой шнуровкой на высокой подошве. На них посверкивали драгоценные камни и красовалась вышивка. Я впервые видела такое. А девочка, заметив мой взгляд, выставила вперед ногу. – Нравится? – Сама полюбовалась на блеск камней, а потом посмотрела на меня. – А вы кто? Экскурсовод? У меня голова шла кругом. И без того долгий день заканчивался каким-то непонятным разговором с неизвестной девочкой, влезшей в мой дом. Кажется, сон придется отложить. – Так. Идем-ка за мной. – Я вышла из мастерской и, убедившись, что девочка идет за мной, взяла из спальни свечу и спустилась на первый этаж. Садиться на диван было страшно, так что я поставила незваной гостье стул. – Садись. И рассказывай по порядку, кто ты такая и зачем забралась в мой дом? – Никуда я не забиралась! – Насупилась она. – Я просто зашла в… Зашла в подсобку. А потом упала. А когда поднялась, тут вы. Где мы вообще? Она вертела головой, с любопытством разглядывая комнату. Я быстренько зажгла еще свечи, разгоняя полумрак, и снова затопила еще не остывшую печь. В этой девочке все было странно. Одежда, манера держаться, даже то, как она смотрела на меня, когда я возилась у печки, – будто никогда не видела подобного. – А это будущая выставка, да? Я первая, кто ее видит, да? – В руке девочки появился странный плоский камень и загорелся неярким светом. Потом резкая вспышка озарила комнату, и девочка стала недовольно разглядывать светящийся камень. Заметив мой взгляд, она ойкнула: – Ой, тут нельзя фоткать? Если я что-то и знала о попаданках, все мои знания оказались бесполезны. Ведь во всех сплетнях, что касались дэйны Эвелин Мортон, говорилось, что попаданок очень сложно отличить от подселенок. Но они частенько используют странные, незнакомые слова. А порой и ведут себя так, будто немного не в себе. Но никто никогда не говорил о том, что они могут появиться посреди пустой комнаты. Да и кто же станет подселяться в маленькую девочку? Руки сами схватили чайник и стали изо всех сил тереть тряпкой с содой. Я неосознанно драила его, продолжая разглядывать девочку. А она вдруг перестала вертеться и стала тыкать пальцем в свой камушек. – У вас что, нет вайфая? – Нахмурилась, вглядываясь в мягкое свечение. – И сеть пропала. Еще одно незнакомое слово окончательно убедило меня в том, что девочка не из нашего мира. Но сама она, кажется, этого еще не поняла. – Милая, как тебя зовут? – Ласково спросила я. Вернуть чайнику первозданный, новенький вид у меня не получилось, но все же теперь он был чистым. Я налила в него воды и поставила на плиту. Достала из буфета коробочку с чаем и две чашки. – Федора. – Ответила девочка, не отрываясь от своего занятия. – Можно Федька. А бабушка звала Фёклой. Она вдруг подняла на меня взгляд и громко шмыгнула. В большущих глазах заблестели слезы, а губы начали кривиться. Федора-Федька-Фёкла вот-вот была готова разрыдаться.