48

На этот раз я не стала дожидаться, когда Хартли меня поцелует. Уперлась руками в его грудь и толкнула что было силы. – Перестаньте! – Я твой супруг, Эмили. – Напомнил Хартли, не отстраняясь от меня. – Меня вынудили выйти за вас. Я этого не хотела. – Многие женщины мечтали бы оказаться на твоем месте. – Тогда зачем вы выбрали меня? Хартли улыбнулся так, что у меня по спине побежали горячие мурашки. Кончиками пальцев коснулся моего лица и очертил его овал. – Я предпочитаю штучный товар. А ты особенная, Эмили. Я вспыхнула от сравнения меня с вещью. Хватит! Пусть он мне и муж, но я не собираюсь этого терпеть. Выскользнув из-под руки дракона, я быстро пошла к двери. Не оборачиваясь, сказала: – Благодарю за кофе. И за позволение продолжать работу. – Последнее я сказала со всей возможной иронией. Будто я бросила бы выполнять заказы, если бы он запретил! – Надеюсь, вы предупредите, если снова захотите нанести мне визит. Я обернулась, только когда уже была в дверях. Хартли продолжал стоять у кресла. Смотрел мне вслед, но не делал попыток меня остановить. Только улыбался так, будто знал обо мне что-то, о чем я сама даже не догадывалась. Я поспешила вернуться домой. Но едва успела закрыть за собой дверь, как в нее снова постучали. – Ну кто там еще? – За это утро у меня было больше гостей, чем обычно бывало за несколько дней подряд. – Дэйна Хартли, это Уайетт. Прошу, откройте. Я выждала немного и открыла. Слуга Хартли держал перед собой небольшую деревянную шкатулку с тонкой резьбой. – Дэйн Хартли велел передать вам. Это почтовая шкатулка. Вы можете связаться с дэйном Хартли в любой момент. Он получит ваше послание, где бы ни находился. – Спасибо, Уайетт. – Я не стала просить его передать благодарность Хартли. Он делал это только для того, чтобы в очередной раз подчеркнуть, что будет контролировать каждый мой шаг. Но с другой стороны, это позволит мне предупредить его о моей поездке в город, не возвращаясь в его дом. Раз уж я забыла ему об этом сообщить. А то вдруг решит, что я сбежала. И, чего доброго, еще нагрянет к нам, пока Федора будет одна дома. А если повезет, и он все-таки вспомнит о своем обещании, то и правда начнет предупреждать, перед тем как прийти. Хотя для чего ему теперь приходить? Он ведь сам сказал, что моя магия скоро станет ему не нужна… – Эмили, что у нас на завтрак? Федора спускалась, потирая сонные глаза. – А что ты хочешь? – Вчера я так ничего и не приготовила. Федоре пришлось ужинать хлебом с тонкими ломтиками копченой индейки и овощами. А мне после скандала с Хартли совсем кусок в горло не лез. И совершенно не было настроения стоять у плиты. А сегодня вот на завтрак ничего и не оказалось. – Как насчет пирога с персиками? – Я за! Но тогда на обед будут бургеры! – Если это так же вкусно, как и пицца, то я тоже за. – Я улыбнулась девочке и пошла на кухню. – Иди умывайся, а потом приходи помогать. Федька кивнула и скрылась в ванной. А пока она умывалась, я стала готовить тесто. Перетерла масло с сахаром, по одному вбила яйца, перемешала и поставила на огонь немного молока. Пока оно нагревалось, добавила в муку разрыхлитель и снова все перемешала. Федора присоединилась ко мне, когда я уже добавила молоко и теперь тщательно вымешивала тесто. – Что мне делать? – Выбери три персика покрупнее, почисти и порежь дольками. Пока Федора занималась персиками, я поставила на огонь чайник и зажгла огонь в духовке. Оставалось только сделать штрейзель. – Эмили, ты ведь меня не выдашь этому Хартли? – Федора вдруг подняла на меня встревоженный взгляд. – Боюсь, что он уже знает о тебе куда больше, чем мы думаем. Но обещаю – я ни за что не позволю ему тебя у меня отнять. – А если он захочет вернуть меня обратно? Я внимательно посмотрела на девочку. Мы не заводили раньше эту тему, когда поняли, что зеркальный портал закрылся. И если честно, я не была уверена, что смогу однажды снова его открыть. И сейчас, перед тем задать Фекле вопрос, я затаила дыхание, борясь с собственным малодушием. – А ты сама хочешь вернуться? – Нет! Не хочу! – Федора с такой силой рубанула по спелому персику, что кусочек отлетел и проехался по доске, оставляя на ней мокрый след. – Тогда ты останешься здесь. И никакой Хартли не сможет отправить тебя в твой мир. Федька что-то пробурчала себе под нос, но вскоре стала напевать одну из своих любимых песен. Что-то про ягоду-малинку, которая почему-то была холодной как льдинка. Но хотя бы не включала ее на телефоне. Когда пирог отправился в печь, я поручила Федоре заварить чай, а сама поднялась в мастерскую, чтобы написать Хартли записку о том, что завтра я собираюсь уехать на весь день. Даже причину своей поездки написала: хочу купить обычные глиняные горшки, взамен тех, что он разбил. Пусть я не могла высказать своему супругу все, что о нем думаю, но если у меня получится хоть на секунду заставить его признать, что он был неправ, это уже можно будет считать победой. Пирог оказался просто восхитительным. Хрустящий штрейзель, сочная, ароматная начинка и рассыпчатое тесто так великолепно сочетались, что я не заметила, как мы умяли половину. На кухне расплывался аромат персиков и мяты от чая. Так умиротворяюще, будто и не было этого суматошного пробуждения и встречи с Хартли. – Нет, нельзя такое готовить по утрам. А то оторваться невозможно. – Я налила нам с Федорой уже по третьей чашке чая, чтобы запить сладкий пирог. С трудом поднявшись, мы стали наводить порядок на кухне. А после Федора, наконец, рассказала мне, из чего готовятся эти бургеры. Оказалось, что в них и правда не было ничего сложного. Нужно было только пожарить плоские котлеты, немного подрумянить булочки и сложить все составляющие в правильном порядке. – И не забыть соус! Соус все решает. – Федора наставительно подняла палец. Мы приступили к новому этапу – проработке соуса. Федора довольно абстрактно описывала его вкус, а я пыталась понять, из каких ингредиентов он делается. Мы уже приблизились к окончательному варианту, как в дверь снова раздался стук. – Боги, да кто же там еще? – Я кивнула Федоре, чтобы она записала наш рецепт, пока он не выветрился из памяти, и пошла открывать. На пороге никого не оказалось. Только стоял большой ящик. Точно такой же, как тот, что был рано утром.