Глава 55

Мне хотелось вырваться из объятий Даэля, сидевшего позади меня на скакуне и надёжно удерживавшего меня за талию… Хотя нет, это неправда. Здесь и сейчас я чувствовала себя в безопасности, несмотря на произошедшее в рудниках.

Но, чтобы наглый дракон не думал, что я в восторге от его близости, периодически пинала его локтем, но ему всё было нипочём. Казалось, что торс мужчины высечен из камня, — в итоге только себе сделала хуже, отбив руку непробиваемый пресс.

Я чувствовала, что Даэль мыслями остался на руднике, продолжая думать, что же делать.

— Ты поступил правильно, когда ушёл и увёл своих людей, иначе бы точно дошло до кровопролития! — произнесла, понимая, что бесстрашный генерал не привык отступать.

— Угу… — хмыкнул он раздражённо.

— Ты не сбежал, ты сохранил верность законам драконов, спас своих людей и меня! — продолжила громче.

— Угу… — тон мужчины не изменился.

Призывая на помощь всю ловкость и гибкость юного тела, обернулась к дракону и тут же пожалела об этом: наши губы оказались в опасной близости. Казалось, что между нами заискрил воздух. Не знаю, как побороть эту невероятную тягу, особенно когда Даэль так близко.

— Знаешь, что… — выдохнула с какой-то сумасбродной смелостью. — Я не целую женатых мужчин. У меня такое правило, но сейчас сделаю исключение.

Я сама потянулась навстречу генералу и легко коснулась его губ своими. Уже хотела отпрянуть, но вдруг его крепкая горячая ладонь обхватила мой затылок, не давая пошевелиться, а абсолютно невинный поцелуй стал глубоким и страстным.

Ты сама виновата! — подумалось мне. Не надо было дразнить дракона и дёргать его за хвост. А потом мысли покинули мою голову, потому что невероятное желание, жаркое, почти болезненное наслаждение, разлившиеся по всему телу, захватили меня, лишая способности соображать.

Мир засиял, становясь ярче, насыщенней. Вокруг нас с истинным пульсировала переливающаяся светящая сфера, прячущая нас от всего мира в свой кокон. И здесь, внутри него, я была по-настоящему счастлива.

— Достаточно… — прошептала, с трудом разрывая поцелуй.

Бушевавшая вокруг нас магия медленно угасала. Хорошо, что отряд Даэля отстал, а сами места были безлюдны, иначе бы наше маленькое северное сияние, могло испугать кого-то.

— Хитрая женщина, ты сделала это, чтобы отвлечь меня? — с ухмылкой спросил генерал.

— Возможно! Но учти, это была разовая акция, ведь ты не расторг брак с Лилит!

— Значит, у меня появилась ещё одна причина скорее найти эту чертовку и отправить её на суд совета драконов. Но я должен помочь Селене…

В глазах мужчины вновь появилось чувство вины, которое не отпускало его все эти годы.

— Мне кажется, я знаю, как проникнуть в рудники. Сквозь толщу земли я видела узкую штольню, о которой все забыли. Но сперва мы должны свериться картой.

Даэль прижал меня к себе ещё сильнее и с благодарностью улыбнулся, я же привычно вновь ткнула его локтем в бок.

— Не понимаю, почему драконы так любят золото? — поинтересовалась, стараясь отвлечь бывшего мужа от объятий и ещё пылавшего на наших губах поцелуя. — Этот металл губит и людские души, но для вас…

— Хорошо, Асим, я расскажу тебе одну легенду! А ты сама сделаешь выводы… — прервал меня Даэль. — В те времена, когда мир был ещё юн и звёзды только учились светить, жили на земле два духа: Аэрион, дух неба и полёта, и Аурея, дух самой земли, её плодородия и тепла. Они были так разны, что не могли не восхищаться друг другом. Аэрион взлетал к облакам на заре, а Аурея окрашивала закаты в мёд и пурпур. Они полюбили друг друга.

Но не суждено было духам разных стихий быть вместе в одном облике. Верховные боги, видя их муку, предложил выбор: остаться навсегда в своих царствах, забыв друг друга, или слиться воедино в новом, единственном воплощении, но потерять прежние формы.

  Они выбрали единство.

Их слияние породило первое живое существо, соединившее небо и землю. От Аэриона оно получило могучие крылья, огненное дыхание и свободолюбивый дух. От Ауреи — твёрдую, как скала, чешую, мудрость веков и сердце, горящее глубоким, неизменным теплом. Так родился первый дракон.

Но в этом слиянии была и трагедия: возлюбленные больше не могли видеть друг друга, не могли говорить. Аурея растворилась в теле дракона, став его сердцем. Аэрион стал его душой и полётом. И дракон чувствовал вечную тоску по своей второй половине, которую он носил в себе, но не мог обнять.

И тогда Аурея, чья сущность стала частью земли, прошептала ему через шум ветра: «Ищи меня в том, что помнит моё тепло. Ищи меня в солнечном свете, что я давала миру».

Дракон взмыл в небо и стал искать. Он смотрел на солнце, но оно было слепящим и холодным, касался цветов, но они были хрупкими. Отчаяние наполняло его, пока однажды, пролетая над горной рекой, не увидел в её струях отблеск заката — кусочек тёплого, неподвижного, вечного солнца, застывшего в камне. Это был самородок золота.

Спустившись, дракон коснулся его когтем и замер. Из глубины металла на него повеяло тихим, знакомым теплом. Тем самым теплом, что согревало корни дубов и зрелые колосья. Тем самым светом, что был в улыбке Ауреи. В твёрдом, холодном на вид металле спал отблеск её души — тёплый, живой и бесконечно дорогой.

С тех пор драконы ищут и собирают золото. Не из жадности, не из страсти к богатству. Они строят из него свои ложа, укрываются им, как одеялом, и дремлют на сверкающих холмах. Потому что в тишине, среди этого блеска, они слышат слабое, далёкое эхо сердцебиения своей возлюбленной. Золото для дракона — это не сокровище. Каждая монета, каждый слиток — это капля той самой, давно утраченной любви, частичка тепла, которая напоминает нам, что мы не одиноки.

Вот почему дракон, — если отогнать страх и взглянуть в его глаза — смотрит на своё золото не с жадностью, а с невыразимой, тихой грустью. И с бесконечной благодарностью.

Я словно покинула реальность, погрузившись с красивую, но грустную историю.

— Вот такая легенда, Асим! — голос Даэля, зазвучавший решительно и почти отчаянно, вернул меня к действительности. — Но знаешь, я отдал бы всё золото мира, чтобы быть с тобой!