Глава 32

Я позволил себе лишнего ночью, однако не думал, что получу от этого просто гигантский заряд любви и ласки Виктории. Боже, я такого годами не видел! Она была как дикая кошка! Притом чертовски голодная и загоралась как спичка от одного лишь моего поцелуя.

Внизу все каменным было, я давно так никого не хотел. Думал остановится, вот-вот все прекратить и не смог, да и Виктория была не против. Я набросился на нее, как зверь, она стонала подо мной и это был просто крышесносный дикий секс.

Вовсе не такой, который должен быть у босса с подчиненным, хотя у нормального босса вообще секса с подчиненными быть не должно и эту грань я уже перешел.

Вика. Как он стонала подо мной, какая она ласковая, теплая, женственная! Мне просто крышу рвало от ее тела, теплых пальцев на себе, шелковых волос и хрустальных голубых глаз.

Эта девушка была идеальной и я вообще уже не понимал, какого дьявола ее обижал муж-идиот. Неужели он настолько слеп, что не увидел в ней бриллианта, как он мог бить ее, если Вика как лебедь белый. Чистый, нежный, такой ласковый. Я не понимал этого и понимать не хотел.

Я ее только хотел, вот только Вика плакать почему-то начала сразу после секса. Я не понял почему, она толком не призналась. Сказала лишь, что благодарна мне и ей очень понравилось.

Я не задавал лишних вопросов, хотя кожей чувствовал, что не было у нее нормальной близости и похоже, уже очень давно. И мне захотелось дать ей ласку, ведь было видно, что она сильно истосковалась, если вообще хоть когда-то получала ее.

Обычно после секса я сразу провожу подружек, но Вику от себя не отпустил. Как только к себе ее прижал, вдохнул запах волос, руки уже не двигалась. Я захотел, чтобы она осталась до утра и Лебедева согласилась, вот только утром она попыталась смыться, но не тут то было. Я услышал ее копошения и не смог сдержать улыбки, когда увидел, как совершенно голая, прикрываясь моей рубашкой, моя помощника пытается выскользнуть из спальни.

Сначала Вика побелела, потом покраснела, а потом как-то странно на меня посмотрела и я просто охренел, когда в зеркале увидел ЭТО. Красные точки! Точно такие же, как у Сони. Они черт возьми, были везде! На лице, шее, руках, спине, животе и даже ниже пояса!

Они не смывались, не стирались и только жутко, просто до невозможности чесались!

***

– У меня встреча, сегодня понедельник, сделайте хоть что-то!

Ору на врача, который смотрит на меня как на смертельно больного.

– Егор Григорьевич, у вас ветрянка и похоже, уже температура ползет вверх. Никакой работы, я назначаю постельный режим и карантин. Неделю минимум.

– Какую неделю?! Какой минимум, вы что, с ума сошли? У меня проекты, у меня работа, встречи, клиенты, я НЕ могу сидеть больше дома! С ними!

– Длакончик не бойся. У меня такие же точечки. Воть!

Я сижу на диване в гостиной. Рядом врач, Вика у двери стоит, обхватив себя руками и Соня бегает между нами как пропеллер. Ко мне подбегает, руку свою показывает всю в зеленую точку.

– Видишь? Такие же плыщики, как у тебя.

– Господи, как?! Как это могло случиться? Я же болел, я точно знаю. Вроде, болел.

– Егор Григорьевич, вы не переживайте так, а то голова начнет болеть. Ветрянкой вы могли не болеть в детстве, просто не запомнили. Либо могли болеть и заразиться снова. Просто взрослые тяжелее переносят это, поэтому никакой работы, я вас очень прошу, к тому же, вы заразный теперь. Пока не пройдет, не ходите в офис, а то заразите там коллег. Вы же не хотите карантина общего?

– Твою ж…

Затыкаюсь, видя Соню напротив. Она аж рот открыла и я понимаю, что не надо ругаться при ребенке. Она и так все до мелочей запоминает и уж точно не стоит ей улавливать матерные слова, которые так и норовят вылететь из меня.

– Доктор, что нужно делать?

Виктория подходит ближе и врач ей передает огромный лист предписаний.

– Не трогай! Я сам куплю.

Вырываю эту бумажку из ее рук, прижимая к себе. Вика бросает на меня возмущенный взгляд, подкидывая дров еще больше.

– Егор Григорьевич, никакого “сам” быть не может. Вы заразные. Вам нельзя никуда выезжать.

– Ладно, Валентин привезет. Спасибо.

Как только врача выпровожаю, чувствую в теле вселенскую слабость. Голова болит, сердце как-то стучит хреново, и я уже не знаю, какого черта вообще происходит.

Смотрю на Соню. Ей явно уже лучше, тогда как мне плохо и это не проходит. Как я мог заразиться от нее и от нее ли? Где вообще эта ветрянка взялась на мою голову.

– Егор, ложитесь. У вас температура высокая.

Виктория подходит и осторожно касается плеча. Снова на “вы” ко мне, но разбираться с этим нет просто сил.

Укладывает меня на диван, под голову кладет подушку и укрывает одеялом. Не противлюсь. Мне нравятся ее прикосновения. Хоть какой-то профит от моей болезни.

– Так, я сварю суп сейчас. Соня поест и вы тоже, хорошо?

– Нет, я не буду! Закажи мне что-то. Суши там или шашлык.

– Какие суши? Вам надо что-то горячее поесть. Домашнее.

– Нет, я сказал! Я не ем домашнее. Пусть вон Соня завтракает. И ты тоже! И вообще, надень-ка маску. Может я и тебя заражу.

На это Виктория лишь губы поджимает.

– Я точно болела уже, и если уж заразилась, то давно. Оно бы уже тоже проявилось. И да, давайте, снимайте майку.

Кажется, мне это послышалось, но нет. Я даже не понял сначала, что Виктория это серьезно.

– Я…не против, но при ребенке что-ли? Может в спальню пойдем?

– Егор, вы не о том думаете! – держа в руках бриллиантовый зеленый, улыбается моя помощница – совсем не о том.