Глава 21.

И вот мы в таборе… У мужчин, которые пришли мне на помощь, были носилки. Иначе я бы не добралась сюда. Уверена, это высшие силы привели ко мне этих людей. Когда мы уже покидали лес, я отчётливо слышала приближающийся лай собак. И если бы ещё немного, думаю, мы бы с Артёмом последовали за Димой и Яром.

А сейчас я лежу на старенькой кровати в маленькой, бедно обставленной комнатушке.

Табором оказалось поселение на окраине города. Своеобразный посёлок. Здесь несколько десятков домов. Есть совсем покосившиеся хижины, а есть и вполне зажиточные крепкие строения. На улице гуляет много детей. Тут же бродят куры, утки, козы с козлятами.

Меня принесли в один из старых, покосившихся домиков. Встретила нас немолодая, хмурая цыганка. Она что-то гневно выговаривала мужчинам на своём языке. Нас она явно была не рада принимать в своём доме, и о чём-то ругалась с мужчинами. Несколько раз я уловила имя Азалья и Сабини. Но смысл всего сказанного не поняла.

В итоге цыганка всё же распорядилась оставить нас с Артёмом в своём доме.

– Есть иди, – бросает мне, отодвинув шторку, которая прикрывает вход в мою комнату.

Пробую встать. Но нога опять простреливает такой болью, что я со стоном заваливаюсь на кровать.

– Ай, – отмахивается цыганка. – Жди.

Минут через пять ставит около моей кровати покосившийся стул, а на него тарелку супа и пару кусочков хлеба.

– Спасибо, – шепчу благодарно.

– Деньги есть? – стреляет пронзительным взглядом женщина.

– Есть, – киваю. – Я заплачу.

Достаю из-под подушки пакет, который мне отдал Яр. Извлекаю оттуда купюру. Здесь только пятитысячные. Других нет. И пачка там приличная.

Подаю цыганке и замечаю, как загораются её глаза.

Но тут штору на двери отдёргивают, в комнату входит ещё одна цыганка. Сразу видно, совсем другого полёта. Одета дорого, ухожена, хоть и немолода.

– Зулейка, верни, – говорит на почти чистом русском языке строгим тоном.

Зулейка смотрит исподлобья, поджимает недовольно губы, но возвращает мне купюру.

– Не надо, – отдаю назад. – Это за еду и помощь.

– Что ж, – усмехается женщина. – Твоё право. Как тебя зовут?

– Агния.

– Откуда у тебя это? – поднимает перед моими глазами кулон.

– Это мне Азалия дала. Мы с ней лежали в детской больнице, в одной палате. Она просила передать его Сабине. Сказала, что та сможет помочь.

– Сабина - это я, – кивает женщина. – Что ж. Раз Азалия так сказала, мы поможем. Деньги больше никому не давай. Тебя сейчас заберут в мой дом.

– Спасибо вам, – складываю руки перед собой. – Вы спасли нас.

– Да, – вздыхает недовольно Сабина. – Тебя спасли, а на себя навлекли неприятности. Но… такова судьба. Зулейка, помоги девушке добраться до машины. А ребёночка мне дай. Я его понесу.

Нехотя отдаю сыночка в руки цыганки. Он капризничает. Но, как ни странно, попав на руки к этой странной женщине, замолкает. Та пристально смотрит на малыша своими чёрными пронзительными глазищами.

– Сильный мужчина будет, – бормочет она. – И важный. Теперь понимаю, почему Азалия помогла.

– О чём это вы? – хмурюсь.

– Я – местная Шувани, – со снисходительной улыбкой отвечает эта Сабина. – Азалия – моя помощница. Пойдём.

Шувани? – хмурюсь я. Это типа ведьма? Или как?

Но вопросы задавать не решаюсь. Зулейка помогает мне встать, подставляет плечо, и опираясь на неё я с трудом добираюсь до выхода. Там нас ждёт старенький автомобиль.

Зулейка помогает мне сесть на заднее сиденье. Сабина же сама садится за руль.

Мы подъезжаем к одному из самых больших домов в посёлке. Он двухэтажный, кирпичный, обнесён крепким забором.

Навстречу нам выходит молоденькая девушка.

– Жасмин, помоги, – командует Сабина. А дальше что-то ещё говорит, но уже на цыганском.

Я не понимаю, но от помощи не отказываюсь.

И вот теперь я оказываюсь уже в просторной спальне с большой кроватью. Жасмин помогает мне устроиться, приносит чистую одежду, пелёнки для Артёма.

В комнату заходит Сабина.

– Ногу покажи, – командует она.

Разматывает мои самодельные бинты, ощупывает мою опухшую лодыжку. Я вскрикиваю, когда она придавливает особенно болезненные места.

– Упала? – спрашивает.

Киваю.

– Убегала?

– Да. От плохих людей.

– Плохие люди уже здесь. Тебя ищут.

– Что? – тут же прошивает меня. – И? – смотрю на неё со страхом. – Вы меня не отдадите?

– Нет. Не трясись. Их уже отправили по ложному следу.

– Спасибо вам, – хватаю её за руку. – Я отблагодарю.

– Отблагодаришь, – улыбается цыганка. – И не деньгами, – добавляет многозначительно. – Бумажки свои оставь. Они тебе ещё пригодятся. А сейчас в душ иди. Помойся, потом ногу твою полечу. И малыша посмотрю. Хворь от него отгоню. Не до хвори вам сейчас. Сил наберётесь. Они вам ещё понадобятся…