Глава 3.

Дима стоит, пошатываясь, у бара. В одной руке у него пустой стакан, в другой бутылка.

Нетвёрдыми руками наливает алкоголь и снова опрокидывает в себя.

Мне жутко наблюдать за этим. Я никогда не видела мужа пьяным. Он всегда мало пил. У него мать алкоголичка, и Дима от неё натерпелся в детстве. А потому алкоголь для него всегда был табу.

– Дима, что происходит? – всё же решаюсь я нарушить тишину.

Он вздрагивает, услышав мой голос. Спина его напрягается так, что мне кажется, рубашка на мощных плечах сейчас затрещит, кулаки неистово сжимаются.

– Не трогай меня, – рычит он не своим голосом. – Уйди с глаз!

Первый порыв – так и поступить. Слишком непредсказуемо и агрессивно ведёт себя муж. Но…

Сама не понимаю, как ноги несут меня к этому опасному зверю.

– Не смей больше прогонять меня! – выговариваю чётко, подходя к нему со спины.

– Агния! – рыкает снова он. – Скройся по-хорошему!

– Скажи, какая муха тебя укусила, и я уйду. Что происходит?! – повышаю на эмоциях голос.

– ….. происходит! – орёт он матом на весь дом так, что стены дрожат. – Так понятно?

– Ты, ты мне изменил? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Нет! – гаркает он. – Если тебя только это волнует! Я тебе не изменял.

Меня резко отпускает. Может, я и дура, но почему-то не сомневаюсь в его словах. И страх сразу проходит. Действительно, чего я испугалась-то? Это же мой Димка. Он меня любит и никогда не обидит, и в другим в обиду не даст.

– Всё! – взмахиваю рукой. – Пойдём спать. Утром расскажешь, что тебя так расстроило.

Какое-то время он ещё стоит высеченной из камня фигурой. Потом плечи его немного опадают.

– Иди, ложись спать. Я приду чуть позже, – шелестит его голос.

Всё ещё чужой и отстранённый.

– Дим, я могу чем-то помочь?

– Да. Просто уйди! – снова срывается на ор. – Сколько ещё мне раз повторить?!

– Хорошо, – вздыхаю тяжело. – Но утром нам всё же придётся поговорить. Я хотела сообщить тебе кое-что важное.

Молчит. Ко мне всё также не поворачивается. Как будто прячет глаза. А я хочу в них заглянуть.

Но как только я двигаюсь в его сторону, он тут же срывается с места и летит в свой кабинет. Захлопывает с грохотом дверь. А потом я слышу, как что-то там ещё бьётся. Как будто он запустил бутылкой в стену.

Ладно! Не буду его трогать. Может, что-то с тем заводом пошло не по плану? Какие-то финансовые потери?

Если так, мы переживём. Да, Дима не привык проигрывать, но в жизни всякое бывает.

А вот насчёт измен… Поверила ли я ему?

Не знаю. Конечно, сомнения остались. Но мне всё равно стало немного легче.

Почему-то я уверена, что Дима не стал бы врать, если бы что-то такое случилось. Рубанул бы прямо. Такой у него характер.

Принимаю душ, чтобы окончательно успокоиться. А когда возвращаюсь, застаю Диму в нашей кровати крепко спящим.

Даже не разделся, только обувь скинул. На кровати замечаю вдруг алые следы. Кровь?

Точно. Она капает на ковёр с его сбитых костяшек. Это где он успел пораниться? Вроде бы в гостиной у него руки были в порядке.

Спускаюсь на первый этаж, на кухне нахожу аптечку. По пути назад заглядываю в кабинет. Здесь полный погром. Бумаги разбросаны по полу, а на стене грязные разводы. Вокруг осколки и запах алкоголя. Похоже, Дима и правда разбил бутылку о стену. И да, на обоях видны кровавые следы. Что его могло так взбесить? Он всегда был очень сдержанным и уравновешенным.

Ухожу с тяжёлым чувством. Обрабатываю спящему мужу ссадины на руках, заклеиваю ранки пластырем.

Ложусь на свою половину, задумчиво рассматривая лежащего рядом мужчину. Почему-то только сейчас замечаю, как сильно он изменился. Между бровями появился залом, и в уголках глаз собрались морщинки, которых раньше не было. Даже во сне хмурый и напряжённый.

Пытаюсь разгладить эти отметины.

– М-м-м! – стонет вдруг. – Огонёк, – шепчет невнятно.

А потом его рука оживает. Не слишком аккуратным движением он ловит меня за шею и притягивает к себе на грудь.

Целует меня в макушку, втягивает запах волос, и как будто расслабляется наконец.

– Люблю тебя, – беззвучно двигаются его губы.

Его руки ласково накрывают мой живот. Удобно устраиваюсь на плече мужа.

И меня отпускает. Конечно, любит. А все мои подозрения – чушь полная.

Но поговорить нам всё же придётся. Я хочу понимать, что его беспокоить и иметь возможность помочь. Хотя бы морально поддержать.

Тревожные мысли до конца не отпускают, но усталость берёт своё. Ноги снова отекли и сейчас ощущаются тяжёлыми гирями. Подкладываю под них подушку, чтобы поднять повыше, устраиваюсь поудобнее и быстро засыпаю…

А утром рядом со мной уже пустая постель.

И я снова чувствую себя брошенной.

Что же ты бегаешь от меня, Дима? И как вывести тебя на откровенный разговор?