Глава 16

Кадан Раннэр

Поворачиваю автомобиль налево. До Бродвера оставалось недолго. Марсэль была сама не своя. Волновалась, что Деслер знает о её беременности. И вообще всё понял, что отец ребёнка вовсе не он. От этого и взбесился, решив мне таким образом насолить. Но он и тут просчитался — у меня тоже есть связи. И если думает, что может натравить на меня своих марионеток, то ошибается.

Всю дорогу я убеждал в этом Марсэль.

— Но как же твоя репутация как лекаря? — не унимается она.

Смотрю вперёд, соблюдая дорожные знаки.

— Моя репутация останется прежней, это же не врачебная ошибка — влюбиться в одну прекрасную мисс? Я такой же человек и имею право на свою личную жизнь.

Снова поворот. Вижу краем глаза, как Марсэль смущённо смотрит на свои руки, сложенные на коленях.

Наконец-то мы добрались. Поднявшись на крыльцо, я берусь за ручку двери и задерживаюсь. Марсэль беспокойно переминается с ноги на ногу. Хотя отец грозился покинуть дом, но мог ещё оставаться тут.

Мы вошли в холл, Роберт встретил нас сразу, и мне было достаточно одного взгляда на слугу, чтобы понять — Нисс Раннэр здесь. Я ошибался насчёт него, что именно он устроил мне проверку. Хотя отец никогда бы не стал портить себе репутацию.

— Вы вовремя, — Роберт забирает моё пальто.

— Я всегда вовремя, — отвечаю, помогая Марсэль скинуть верхнюю одежду. — Где он?

— В гостиной, принимает одну вашу пациентку…

— Я же отменял приёмы.

— Да, но… — Роберт вытягивается, бросая взгляд в сторону дверей. — Это ведь мадам Беатрис Алькорн …

Делаю тяжёлый вздох.

— Мистер Нисс Раннэр не в духе с самого утра, — продолжает Роберт, нервно поправляя шейный платок, который он затягивает всегда под самое горло. — Особенно как прочел утреннюю прессу.

— Ясно. Я с этим разберусь, а пока подай обед в столовую.

Роберт поклонился и отступил незамедлительно выполнять поручения.

— Ты можешь пока отдохнуть немного, — поворачиваюсь к Марсэль.

— Беатрис Алькорн такая важная пациентка?

— Пожалуй, одна из важных в Ондерноре, — мне нравится, что в её голосе скользит неумело прикрытая ревность. — Жаль, что ей за шестьдесят.

— Ты ревнуешь? — склоняюсь к ней.

Марсэль хлопает ресницами, поправляет и так идеальные складки своей юбки.

— Нисс Раннэр против, что я нахожусь здесь… Мне не хочется злить его своим присутствием ещё больше, может, я пообедаю в комнате?

— Хорошо, если тебе так комфортнее, но тогда я присоединюсь к тебе.

Марсэль кивает, в этой ситуации спорить она не желала. Провожаю её взглядом, и когда она скрывается на лестничной клетке, набираю в грудь больше воздуха и направляюсь к кабинету. Ещё в коридоре я слышу голос мадам.

— Я несколько удивлена, мистер Раннэр. Никогда бы не подумала, что Кадан способен на такой поступок! У меня к нему было полное доверие. А тут я узнаю, что он прямо на глазах у господ уводит чужую жену! Я не поверила сначала, но когда увидела сама статьи в газетах, меня это шокировало. Вот если бы он принял приглашение, если бы увидел Риджинью, то на какую-либо другую уже не посмотрел бы.

Качая головой, мадам Алькорн и тут не упустила случая замолвить слово о своей внучке. Впрочем, зачем им мешать, пусть общаются, думаю, у них много общих тем. Направляюсь прямиком в свой кабинет. За несколько дней в нём стало прохладно и пустынно, хотя совсем недавно кипела работа. Сколько всего произошло за эти дни. Столько перемен, о которых я и не знал.

Сажусь в прохладное кресло, провожу пальцами по гладкой лакированной поверхности стола, опускаю руку на стопку карточек. Открываю верхний ящик стола. И замираю. Наклоняюсь и начинаю искать карточку Норы, которая должна была лежать сверху. И не нахожу, её нигде нет.

Откидываюсь на спинку кресла, тру переносицу. Выжидаю время, проходит около десяти минут. Голос мадам доносится из коридора. Она прощается с отцом. И когда её гомон стихает, поднимаюсь с места и выхожу из кабинета.

— Где карточка Норы? — задаю вопрос повернувшемуся ко мне отцу.

— Я её отдал, приезжала Кларисс Веньер и требовала её вернуть.

— Ты должен был дождаться меня. Я веду её лечение, а не ты. Ты не можешь касаться документов моих пациентов.

Взгляд отца сужается в гневе, челюсти плотно сжимаются.

— Где ты был? — задаёт вопрос сквозь зубы. — Ты должен думать о пациентах, а не развлекаться!

— У меня были важные дела.

— Ты ведёшь себя безответственно, — добивает очередным обвинением.

И, кажется, я всерьёз начинаю терять терпение.

— Не бери карточки, когда меня нет, не принимай моих пациентов, если я не дома.

Отец пыхтит, переваривая пока ещё просьбы, но ещё немного, и я стану запрещать. Надеюсь, что до этого не дойдёт.

Внезапный телефонный звонок взрывается в глубине комнаты, разрывает зрительный контакт. Нисс поправляет педантично манжеты рукавов и направляется в комнату, где только что беседовал с мадам Алькорн.

— Да, — снимает он с резкостью телефонную трубку.

— Да, это я, — слышу его холодный тон.

Я разворачиваюсь, чтобы идти, но возглас отца заставляет ещё задержаться.

— Что?! Вы о чём?! Какие ещё вещества? Этого не может быть!..

Я поднимаю взгляд к потолку и выдыхаю. Покидаю своё место и иду по коридору, решая, что лучше уединиться. Сегодня будет на пользу не пересекаться с отцом. Но не тут-то было. Раннэр с треском бросает трубку и вылетает в коридор.

— Что это значит?! — нагоняет он широким шагом. — Что чёрт возьми происходит?!

Грубо хватает за мой рукав, чтобы развернуть. Поворачиваюсь к нему и смотрю пристально.

— Отвечай!

— Ничего. Я сам разберусь, — перехватываю его запястье и убираю руку с себя.

Во взгляде отца сверкает туча молний, желваки дёргаются, крылья носа вздрагивают, а вены на лбу вздуваются.

— Я тебя предупреждал. Это он, да? Мстит за свою жену. Что ж, разбирайся как хочешь. Но хочу, чтобы ты знал — ты проиграешь.

— Всего хорошего, — заканчиваю я за него и разворачиваюсь, шагаю прочь, сжимая кулаки.

С меня хватит. Чего он добивается? Чего хочет? Что я брошусь с извинениями, выставлю Марсэль? Поднимаюсь на второй этаж. Нужно принять душ и сменить одежду. И охладиться.

…Встаю под струи холодной воды, упираясь ладонью в холодный мрамор душевой. Струи воды бьют по коже плеч и груди ледяным водопадом. Стою до тех пор, пока не заломило мышцы. Выключаю кран, провожу ладонями по лицу, убирая мокрые волосы назад, срываю с поручня полотенце, накидывая на бёдра. Выхожу из ванной комнаты.

Роберт уже принёс в комнату новую одежду.

— Обед готов, — говорит он, подавая рубашку.

— Он ещё не покинул Бродвер?

— Собирает вещи…

— Хорошо. Через десять минут выйду, можешь подавать обед.

Роберт уходит. Собравшись и высушив волосы полотенцем, покидаю комнату. Марсэль нахожу у окна. Отодвинув чуть шторку, она смотрит вдаль, нежные тени от ресниц падают на её щёки, в уголках губ прячется таинственная полуулыбка. Она закрывает шторку и поворачивается к двери, когда я появляюсь в поле её зрения.

— Снег опять пошёл…

Мне нравится, что в её голосе слышится умиротворение. Марсэль Линкарн — украшение этого дома, самое лучшее, что могло случится здесь за последние десять лет.

— Я слышала ваш разговор… мистер Раннэр уже знает, что произошло в лаборатории?

— Кто-то ему доложил…

Я прохожу вглубь, бросаю взгляд на раскрытый саквояж с её вещами. Потом на трюмо, медленно прохожу к нему, рассматривая её вещи: пудреница, флакон с парфюмерной водой, щётка для волос и кулон с синим камнем. Мне нравится, что она всё больше занимает место не только в моём доме, но и внутри меня. Вдыхаю её запах, которым наполнилась комната.

Смотрю в зеркало. Марсэль в нём не двигается, наблюдает за мной, но когда ловлю её взгляд в отражении, она чуть улыбается и отводит взгляд со вздохом. Поворачиваюсь к ней. Даже не хочу думать, что Веньер когда-то мог прикасаться к ней. В любом случае, она не знает, что такое настоящая близость. Я это понял в ту ночь…

Марсэль кокетливо трогает свои волосы и двигается вдоль комнаты, обходя меня, чтобы не попасть в мой плен, прекрасно догадываясь, что не сможет уже вырваться. И я останусь в этой комнате как минимум до завтрашнего утра.

— Как твоё самочувствие? — спрашиваю я, решаю включить доктора. — Беспокоит что-то?

— Всё в порядке, господин лекарь, — в такт моему тону отвечает. — Как чувствуете себя вы? Так заботитесь о своих пациентах, что, мне кажется, забываете про себя.

— Вы первая пациентка, кто волнуется за самого лекаря, — отмечаю я. — На самом деле, — тру пальцем висок, — есть некоторые проблемы, обычно это мучает меня перед сном и утром, но бывает и днём, как сейчас.

Марсэль выгибает изящную бровь, а потом усмехается, когда понимает, о чём идёт речь.

— Я думаю, что это не проблема… то есть можно перетерпеть.

— С точки зрения медицины, это не совсем хорошо и даже вредно, — продолжаю двигаться к ней, приближаясь уже к журнальному столику.

Стук в дверь раздаётся совсем не вовремя.

Медленно считаю до трёх, собирая терпение.

— Секунду, — говорю Марсэль.

Не успеваю дойти до двери, как слышу тревожный голос Роберта:

— Мистер Раннэр, вы здесь?!

Открываю дверь.

— В чём дело, Роберт?

— Простите. Там пациентка просит немедленной помощи… Тяжёлый случай… — тараторит мужчина.

И хотя к подобному я всегда был готов, в этот раз принять внезапную новость получилось с усилием.

— Я сейчас спущусь, — отпускаю Роберта и бросаю взгляд на Марсэль, которая, разумеется, всё слышала. — Надеюсь, что это ненадолго.

— Может, я могу чем-то помочь? — предлагает растерянно она.

— Разве только пообедать хорошо. Жаль, что вместе не получится. У нас впереди ещё много времени!

Марсэль улыбается, и этого достаточно, чтобы удовлетвориться. Покидаю комнату и спешу вниз, застёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Все приёмы отменены, но если требуется срочная помощь, я не имею права отказывать. Отца я не встретил по пути — как сказал Роберт? Он в сборах. Не успеваю выйти в зал, как ко мне бросается женщина.

— Мистер, прошу вас помогите! Я не знаю, что с ним! Мой сын, он… ему сделалось резко плохо! Я успела только к вам добраться, прошу, помогите!! Пожалуйста! — плечи женщины с рыжими локонами вздрагивают, глаза затуманиваются страхом и паникой.

Черты лица мне смутно знакомы, не успеваю вспомнить, где видел её.

— Где он?

— Там, в экипаже, с моей камеристкой, пожалуйста, быстрее!

Мы выходим на улицу.

— Как вас зовут? И сколько лет вашему сыну? — задаю важные вопросы.

— Простите, я совсем забыла представиться, — хриплым голосом отвечает, едва успевая за моим шагом. — Меня зовут Шарлотта, Шарлотта Лидже. Кселану семь лет.

Экипаж стоял у ворот. Густой снегопад почти скрывал улицу. Дверь экипажа открыта.

Я заглядываю внутрь. Напуганная камеристка вздрагивает от неожиданности. На коленях у неё ребёнок. Лицо бледнее снега. Поднимаюсь внутрь, трогаю запястье, прощупывая пульс, едва слабый, почти неуловимый, пробую лоб — ледяной. Провожу рукой у головы и шеи, ощущая резкие перепады магии.

— Его нужно в дом.

Беру на руки мальчишку.

— Сколько он без сознания?

— Около тридцати минут, — всхлипывает она.

— Следуйте за мной, миссис Лидже.

Слишком много. Симптомы похожи на магическую интеграцию, но в таком возрасте это слишком рано. Уже не первый случай, где магия просыпается несвоевременно.

— Роберт, принеси свежую воду и полотенце, — бросаю слуге распоряжение, когда пересекаю холл.

Войдя в кабинет, я кладу ребёнка на софу, направляюсь к шкафу, беру аптечку. На щеках Лидже влага, она трогает сына за руку, гладит.

— Присядьте туда, — приближаюсь я, ставя аптечку на столик. Лидже послушно занимает место в гостевом кресле возле стола.

Я погружаюсь в процесс, полностью сосредоточившись. Уходит около часа на необходимые процедуры, чтобы слияние с магией растворить и запустить все регенерирующие процессы. Когда температура поднялась до нормы, а сердцебиение восстановилось, я взглянул на Лидже, которая, едва живая, сидела на своём месте, комкая в пальцах платок. Кажется, у неё сильное потрясение.

Беру одеяло и накрываю им спящего ребёнка. Рыжеватый мальчишка крепко спал.

— Всё в порядке, опасность миновала, — говорю я, собирая все лекарства и инструменты. — Необходим сейчас сон, Кселан проспит около двух часов.

— О, — Лидже выдыхает, прикладывая ладонь к шее, бледнея ещё больше.

Поднимаюсь, возвращаю аптечку на место, беру стакан, капаю несколько капель успокоительного и подаю женщине.

— Благодарю вас, мистер Раннэр. Я так испугалась... — судорожно вздыхает, берёт стакан подпрыгивающими пальцами. — Я очень признательна вам, — поднимает на меня взгляд. — Как я могу вас отблагодарить? Всё что угодно… сколько я вам должна, скажите, — её голос был низким и всё ещё хриплым. Я с сомнением посмотрел на неё, она ещё никак не могла прийти в себя, но в голосе проскальзывали намеки, очень хорошо знакомые мне как мужчине, но не как лекарю.

— Роберт, — поворачиваюсь к слуге, что находился поблизости за дверью, на случай, если мне понадобится помощь, — приготовь для миссис Лидже горячего крепкого чая.

— Слушаюсь, — откланялся мужчина.

А я сажусь за письменный стол и достаю новый бланк для карточки.

— Кселану необходим теперь регулярный присмотр.

— Так что это, мистер Раннэр?

— Магическая интеграция. Попросту говоря — соединение организма с магией. Обычно она начинается с тринадцати лет.

Шарлотта опускает взгляд, хмурится и растерянно смотрит на стакан, потом делает резкий глоток и вытирает губы. В её памяти явно всколыхнулось что-то из прошлого.

Беру перо и задаю привычные вопросы относительно пострадавшего. Как я и предполагал, Шарлотта Лидже — вдова и живет на состояние своего покойного мужа, однако занимает место в судебной нише. Предположительно, это довольно серьезное место, что наводит на неоднозначные выводы. Впрочем, мне это было не интересно.

Роберт возвращается с подносом.

— Спасибо, — благодарит она, когда он ставит чашку перед ней.

Лидже стреляет взглядом в мою сторону и приосанивается, выставляя грудь чуть вперёд, вздыхает, чем смущает только слугу.

— Марсэль пообедала? — интересуюсь, смотря на часы.