Глава 3

Улица Ридж-эн находилась неподалёку от центральной площади Ондернор. И пока я добрался сюда, пожалел, что согласился нанести визит. Из-за обилия снега на дорогах сплошные заторы.

Свернув на нужную улицу, зацепился взглядом за высокую ель, которая ещё сверкала в огнях, напоминая мне Рождество. И его последствия. Оказаться здесь вновь стало приятным удивлением, это немного отвлекло и расслабило.

Нужный дом показался уже скоро. Двухэтажный особняк вклинивался в ряд ничем не отличающихся по фасаду других домов. Я припарковываюсь и выхожу к припорошенному снегом крыльцу, по обе стороны которого высятся два тяжёлых фонаря. На двери висел украшенный гирляндами и игрушками еловый венок, как, впрочем, и на всех дверях этой тихой улицы.

Дверь открылась без стука, и на пороге появился слуга.

— Мистер Раннэр, проходите, мадам ждёт вас, — впускает в дом.

Обстановка гостиной приятная, как и во всех богатых домах Ондернора. Мягкая мебель из мореного красного дуба, тяжелые портьеры и узорный ковёр на полу смягчали звуки.

Снимаю пальто, присыпанное снегом, и вручаю слуге.

— Вы прибыли, замечательно, — вышла мадам Кларисс к гостю.

Она была уже в другом платье, более обыденном, но не менее экстравагантном, с глубоким декольте, украшенным жемчужным ожерельем, мочки ушей оттягивали тяжелые клипсы с тем же жемчугом.

Вслед за ней выходит мужчина, высокий и жилистый, с мрачным выражением немного вытянутого, с квадратным мощным подбородком лица, глубокой морщиной между бровей и тёмными волосами, зачесанными назад.

— Познакомьтесь, это мой сын Деслер, а это — Кадан Раннэр.

Как понимаю, это он удочерил ребёнка. Мужчина меряет меня оценивающим взглядом.

— Я знаю вашу семью, ваш отец Нисс Раннэр, много наслышан о нём, — протягивает руку для пожатия Веньер.

— Он как раз вернулся в Ондернор, — ставлю в известность и протягиваю руку в ответ.

— Вы пока располагайтесь, я сейчас приведу Лисандру, — вмешивается мадам и отлучается, оставляя сына одного.

— Прошу, — предложил Веньер большое глубокое кресло.

Прохожу к камину, ставлю кожаный саквояж на письменный столик. Располагаюсь в кресле, Деслер Веньер садится напротив, напряжённо смотрит.

— Мадам Кларисс переживает о моей дочери.

— От какой линии пошла у неё магия? — задаю привычный вопрос.

— По линии отца, но я не родной отец ей.

— Я в курсе, ваша матушка мне сказала об этом, — достаю из саквояжа журнал, чтобы записать данные.

Веньер сжимает челюсти.

— Ясно, тогда нет необходимости уточнять детали, — логически подводит итог он.

— Отец Лисандры вам неизвестен?

— Нет, — сухо бросил.

Записываю всё, что узнаю.

— Марсэль, — смотрит за плечо Веньер, пока я пишу в журнал, — Марсэль, подойди.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть, к кому он обращается. Возле лестнице стояла девушка, вцепившись рукой в перила, с каштановыми холодного оттенка волосами, уложенными в мягкую причёску, воздушные локоны струились по узким плечам и округлым холмикам грудей. Мой взгляд устремляется ниже, на талию, тонкую настолько, что можно обхватить ладонями, изгиб бёдер, обтянутых повседневным платьем светло-розового цвета.

Домашняя фиалка, по-другому и не скажешь. Возвращаю взгляд на лицо молодой леди.

— Это моя жена, Марсэль, — передергивает внимание Веньер. — Марсэль, я жду, подойди, — в голосе звенели железные нотки.

Леди ожила и медленно направилась в нашу сторону, она сдержанно смотрела вниз, веера длинных изогнутых ресниц и изгибы бровей на бледном лице выразительно выделялись. Тело пробирает странное колебание, нахожу, что черты леди мне остро знакомы.

Откладываю журнал и поднимаюсь вместе с Веньером, чтобы поприветствовать миссис.

— Кадан Раннэр, лекарь, — представляюсь я.

Вблизи моё чувство обостряется, когда слышу что-то цветочное из ароматов. Всматриваюсь в её черты внимательнее, наблюдая, как сильно пульсирует венка на её виске, а губы чуть подрагивают.

— Лекарь для Лисандры, — коротко дополняет Вернер.

Так называемая Марсэль всё же бросает на меня беглый взгляд, сверкая синевой глаз из-под тёмных ресниц.

Жар бьёт бешеным пульсом в венах.

— Ответь что-нибудь, Марсэль, — прерывает Веньер и следом интересуется у своей жены: — Тебе опять плохо?

Марсэль

Я ошибалась, думая, что следующий день принесёт улучшение. Мутило с самого утра, а к обеду разыгралась мигрень, так что пришлось выпить целебного отвара, который сварила мне Кэт.

От няни Лисандры я вышла не вовремя, Деслер принимал в гостиной гостей. И вспоминаю, что Кларисс пригласила для Лисандры лекаря. Она полностью взяла эту задачу на себя, и я не стала ей мешать, совершенно бессмысленная затея. Оставалось только ждать, когда она покинет наш дом, а точнее, дом Деслера.

Хотела пройти незаметно в свою спальню, но не вышло.

— Марсэль!

Оборачиваюсь. Деслер сидел в кресле, в кресле напротив расположился сам гость, мужчина сидел спиной к парадной лестнице, он чуть повернулся. Благородные широкие плечи, сильная шея, густые тёмные пряди уложены в элегантную мужскую причёску. Он молод, во всяком случае моложе Деслера, хотя даже на расстоянии от него веяло внушительной представительностью, а против зрелого Деслера он выглядел даже слишком солидно. Никогда не сравнивала ни с кем мужа, мне всегда казалось, что мой муж видный и грозный, но сейчас вижу, что это далеко не так. Я сильно превозносила его, для меня он был самый лучший.

— Марсэль, подойти, — железный тон Деслера заставил очнуться.

Подойти, но зачем?

Едва я делаю шаг, как гость поворачивается. Раскрываю губы и как ледяная статуя застываю на месте.

Янтарные глаза внимательно смотрят на меня, скользят по телу как горячий солнечный луч, медленно, тягуче, оставляя на теле осязаемый след.

Это же… Это же… он.

— Это моя жена — Марсэль, — произносит Деслер.

Всем существом хочу убежать и запереться. Исчезнуть, раствориться в воздухе. Это же не может быть галлюцинацией?

— Марсэль я жду, подойди, — теряет терпение Деслер.

Разжимаю застывшие пальцы и медленно иду, но ноги плохо слушаются, окружение плывет, а сердце начинает скакать галопом к горлу.

Гость поднимается с кресла, когда я приближаюсь. Меня окутывает до боли знакомый аромат мужского парфюма, который подтверждает, что мне ничего не мерещится. Это действительно он. Только что он тут делает? Боже. Я краснею и бледнею поочередно, чувствуя, как начинает колотить изнутри.

— Кадан Раннэр — лекарь, — представляет он, а мне становится совсем дурно от этого бархатного мужского баритона.

Втягиваю воздух и скольжу взглядом сначала по блестящим ботинкам, темным брюкам со стрелками, кожаному дорогому ремню, жилету с золотистыми пуговицами и пиджаку со строго отвернутыми лацканами. Сглатываю.

— Лекарь для Лисандры, — добавляет Вернер.

Поднимаю взгляд на лицо, которое запомнилось мне отчётливо: эти мужественные черты, высокие скулы, уверенный подбородок, изгиб чувственных губ и глубокий пронзительный взгляд, заставляющий сердце биться горячее. Сильный трепет прокатился по телу при воспоминании о прикосновениях этого мужчины. Совсем некстати.

— Ответь что-нибудь, Марсэль, — торопит Деслер. Он ведёт себя как обычно, а значит ничего, ничего ведь такого здесь не произошло. Правда же?

— Рада знакомству, мистер… Раннэр, — бормочу я, смотря ему в глаза.

И наступает тишина, слишком невыносимая, что мне становится душно в платье.

— А вот и Лисандра! — голос Кларисс заставил нас всех повернуться к лестнице.

Кларисс, ведя за руку Лиси, сошла с порожка.

— Лисандра, это господин лекарь.

Я отступила, давая им дорогу, желая одного: поскорее сбежать из гостиной, подальше от этого кошмарного сна. Наши взгляды случайно пересекаются, и тут меня будто разрядом тока пробивает, столько неоднозначных эмоций в них. Он помнит меня так же хорошо, как и я его. Конечно, ведь прошло всего три недели после нашей… встречи.

— Поздоровайся, Лиси, — закрывает меня свекровь от взгляда мужчины.

— Добрый день, — вежливо здоровается Лисандра.

Я бросаю беспокойный взгляд на Деслера и замираю от его пристального внимания. Пячусь.

— Марсель, останься, — настаивает он холодно.

Решаю не испытывать судьбу и остаюсь, чуть отойдя в сторону, мечтая слиться с мебелью, потому что Деслер не спускает с меня взгляда. И только когда мистер Раннэр раскрывает саквояж, доставая лекарские инструменты, он отвлекается.

— Значит, тебя зовут Лисандра? — задаёт вопрос девочке, садится напротив неё и касается шеи. — Умеешь петь, Лисандра, у тебя красивый голос? Покажи мне его, скажи “ааа”.

— Вы хотите посмотреть моё горло, мистер Раннэр, я уже взрослая и всё понимаю и не боюсь.

— Лисандра! — одёргивает девочку Кларисс и бросает в мою сторону укоризненный взгляд. — Простите, мистер Раннэр.

— Всё в порядке, — отвечает Раннэр и вновь поворачивается к девочке. — Это похвально, Лисандра, тогда ты мне значительно облегчаешь задачу, — откровенно признается лекарь.

Меня удивляет то, как он обходится с ребёнком, показывая большой опыт, это вызывает уважение, несмотря ни на что. Я ведь тоже изумилась в прошлый раз, когда он кутал мои ноги в свой шарф.

Процедура заняла не много времени, после осмотра Раннэр начал записывать в журнал. А я не могла от него оторваться взгляда, эти руки, точёный профиль, эти движения приковывали внимание, завораживали и притягивали. Изо всех старалась сделать непринужденный вид, хотя ладони вспотели.

Марсэль, не нервничай так, всё хорошо, никто ничего не знает, кроме тебя и… него. И не узнает.

— Вы вовремя обратились, мадам, — говорит Раннэр, не отвлекаясь от записей.

Кларисс сжимает плечи девочки.

— Для нас это важно, никто из нашей семьи не владеет даром.

— Мама, — прерывает её Деслер. — Это лишнее...

— Я выпишу вам рекомендации, которых нужно придерживаться на первое время, — берёт новый лист.

Я стояла и считала мучительно долгие минуты, когда это всё закончится и я смогу остаться в одиночестве.

Деслер вдруг слышит мои мысли, покидает своё место и приближается ко мне. Я не дышу, когда муж, не выпуская из-под своего взгляда, встаёт чуть позади меня и… обнимает за плечи.

Стискиваю зубы, казалось, так что скрип слышат все, удерживая себя от того, чтобы сбросить с себя его грязные руки. Я настолько напрягаюсь что проснувшаяся дурнота подкатывает к горлу.

Зачем он это делает? Хотя понимаю — всё напоказ.

Раннэр отрывается от письма и бросает в нашу сторону взгляд. Мне хотелось провалиться сквозь землю, от меня не ускользнуло то, как янтарные глаза потемнели и напряглись скулы. Он отвернулся и продолжил писать дальше.

— Готово, — заканчивает.

Недолгие обсуждения деталей с мадам занимают ещё время. Стою, не шелохнувшись, чувствуя тяжёлое дыхание в затылок моего мужа. Его пальцы напряженно сжали мои плечи. А если он что-то заметил?

— Благодарю, мистер Раннэр, — сжимает Кларисс лист. — Ах, да, чуть не забыла, — выпускает Лисандру, которая уходит с ожидавшей в дверях няней Кэт. — Вы бы могли посмотреть Марсэль? Ей в последнее время несколько нездоровится. Волнуемся за неё.

Тут-тук! Бешено колотится сердце в груди. Мне кажется, я оглохла. Не успеваю ничего сообразить, всё действительно настолько плохо?

Три пары глаз уставились на меня.

— Вы преувеличиваете, со мной всё в порядке, — делаю попытку отговориться.

— Не спорь, Марсэль, — возразила тут же Кларисс. — Лучше предостеречься, к тому же не забывай, что рядом Лисандра. Подумай о ней, — назидательно давит.

— Я могу посмотреть, если вас что-то беспокоит, мне не составит труда — это моя работа, но с позволения мистера Веньера, — вмешивается Раннэр.

— Какие тут могут быть разговоры, здоровье моей жены важнее всего.

— Присядьте, миссис Веньер.

Я пропала.

Сглатываю и заставляю себя сделать шаг. Приближаюсь под пристальным взглядом Деслера. Сажусь на кресло и тут же оказываюсь во власти янтарных глаз. Не знаю каким образом, но я мгновенно почувствовала расслабление, будто его глаза действительно имели особое влияние, которое не поддаётся объяснению. Хотя он лекарь, к тому же и маг. Но меня больше волновало другое: что, если мои опасения он подтвердит и об этом узнают все.

— Может, воды? — вдруг предлагает Раннэр, видя моё смятение.

Я киваю. Деслер нехотя отступает за графином, и мне становится легче дышать. Муж возвращается со стаканом воды сразу же, подаёт мне, делаю глоток и дышу, пытаясь хоть что-то придумать, но ничего не приходит на ум, ведь упасть в обморок — не самая лучшая затея.

Раннэр забирает из моих пальцев стакан.

— Вот, я же говорила, — Кларисс выступает вперёд. — Она нездорова.

— Уже лучше? — интересуется с чутким участием он, так что мне вдруг становится стыдно.

Представляю, какие у него мысли обо мне, что он думает, узнав, что я замужем и отдалась первому встречному. Но я ведь приличная леди из порядочной семьи.

Мои мысли прерываются, когда господин лекарь берёт моё запястье и точным движением находит пульс.

Безобидное прикосновение разгоняет вибрации по всему телу тугими волнами, оголяя все мои нервные окончания, минута затягивается бесконечность. Я знаю, что моё сердцебиение зашкаливает, но господин лекарь спокойно выпускает руку, затем берётся за мою шею и сосредоточенно ощупывает её. Я вижу, как пульсируют его зрачки, в которых полыхает самое настоящее пламя.

— Откройте, — слегка надавливает большими пальцами на скулы, помогая мне отреагировать.

И наконец выпускает, я часто моргаю, кожа от его пальцев горит.

— Ничего страшного, — отстраняется. — Миссис Веньер, мадам, вам не стоит беспокоиться, — бросает уже Кларисс, поворачиваясь к столу. — Возможно, случилась небольшая встряска или переживание, на почве которых произошло расстройство организма. Рекомендую побольше гулять на свежем воздухе, только, — поворачивает ко мне голову, — одевайтесь теплее, особенно держите ноги в тепле, не замерзайте и… отдыхайте в тишине. Скоро всё восстановится. Я пропишу лёгкие лекарства, нужные витамины, принимайте их по утрам.

Я слушала и молчала, в его голосе не было ни отвращения, ни осуждения, ничего такого, что могло послужить поводом для волнения, но в голосе читалась искренняя забота. Которая подкупит любого. Или любую…

Я не о том думаю. Хорошо, значит, мое недомогание это просто последствия той душевной раны, которую нанёс мне Деслер, как я и думала. Можно выдохнуть.

Мистер Раннэр молча записывал рецепт, заставляя всех затаиться.

Который раз понимаю, что, несмотря на молодой возраст, он производит впечатление зрелого опытного человека. Быть лекарем — это большая ответственность.

— Вот, возьмите, — протягивает мне лист, снова утопив в своем магнетическом взгляде. Не

удивительно, что тогда, совершенно потерянная, я утонула в них с головой.

— Благодарю, мистер Раннэр, — забираю лист.

— Можешь иди к себе, Марсэль, тебе нужен отдых, как рекомендует лекарь. Возвращайся к себе и не беспокойся, я провожу мистера Раннэра и вернусь к тебе.

Напряжение, кажется, только нарастало. Я поднимаюсь и отступаю, попадая под внимание мадам Кларисс, которая сухо поджимает губы и отпускает меня.

Я шагала к лестнице, чувствуя, как натягивается струной невидимая связь, притяжение между мной и… Каданом.

Сжимаю кулаки и заношу ногу на ступень, быстро поднимаюсь, заставляя себя шевелиться. Поскорее отделаться от этого странного чувства. Оказавшись в коридоре, пролетаю нашу спальню с Деслером, я захожу туда только переночевать. Запираюсь в ванной комнате, в которую влетела вихрем. Прислоняюсь спиной к двери, прикрываю веки и дышу несколько минут, унимая сердцебиение.

Не верю, что такое возможно! Что это снова просто случайность. Или не случайность?

Кожа всё горит от его мягких, но уверенных прикосновений, перед мысленным взором — золотистые глаза мужчины, которые проникают в самое сердце и не дают покоя.

Ладони совсем стали влажными, разжимаю пальцы, держа листок смятой мною бумаги. Судорожно разворачиваю и читаю.

Всего лишь рецепт непонятного лекарства, если бы не подпись.

“Берегите себя”, — надпись звучит его голосом в голове.

Облизываю губы и вчитываюсь вновь и вновь в красивый ровный почерк. Что это значит? Почему я вижу в нём какой-то особый смысл, если это элементарное пожелание?