Глава 44. Первая беременная истерика

Проснулась к ужину с тяжёлой головой. Рядом лежали мужья и обеспокоено смотрели на меня.

— Где Элендил и Турхан?

— Приходят в себя после метки, — я дернулась испуганно. — Все в порядке, просто перестройка организма, — Эмиль обхватил меня и прижал к себе. — Пойдем ужинать?

Я кивнула, Эмиль одел меня и повел в общий зал, с другого бока меня подхватил Рерик. Я понимала, они ни в чем не виноваты, да и, наверно, ничьей вины нет. Уселись за стол и ко мне на руки забралась малышка Ангела, у нее было другое имя, но мы ее переименовали на алтаре, принимая в клан. Другая жизнь, новое имя. Малышка тонко чувствовала настроение взрослых. Обняв меня и уткнувшись мне в грудь, сопела.

— Мама заболела?

— Нет детка, просто грустно.

— Хочешь конфетку? — порывшись в крошечной сумочке, достала конфету.

— Спасибо, милая, — я обняла и поцеловала крошку. Она, увидев одного из своих нянек, убежала к ним.

По сторонам не смотрела, не хочу видеть их взгляды. Уткнувшись в тарелку, вяло ковыряла мясо.

— Милая, нам надо тебе кое-кого представить, — Барианис прокашлялся и посмотрел на меня с нежностью, я кивнула, мне все равно, надо, значить, надо.

— Это твои тени, тёмные дроу, они будут тебя охранять. Мы вчера ночью поймали двух наемников в замке, поэтому не стали передаривать подарок королевы, — я вскинула на него взбешенный взгляд, он резко выдохнул, — Временно! Только как охрану, ничего более! Прости.

Спрятал глаза. Я сжала нож в руке. Опустила глаза в тарелку, нервно терзая мясо.

— Любимая, есть ещё одна новость, — сказал Маркус, я вскинула на него глаза. Он закашлялся. — Последняя, твои купленные рабы здесь, утверждают, что у них перед тобой долг жизни. Мы не могли им отказать.

Я с размаху всадила нож в стол, тьма плеснула из меня, нож прошел в стол, как в масло по самую рукоятку. Тьма окутала меня, я начала трансформироваться, подняв глаза на новых героев дня, прошипела:

— Все ваши мнимые долги я вам прощаю. Вы свободны, — они с восхищением смотрели на меня, чем ещё больше взбесили. Тьма заполнила пространство вокруг меня, ярость выплескивалась из меня волнами. — Эмиль хочу в наш дом. В лес. Одна с тобой. — я чеканила каждое слово, боясь потерять контроль. Во тьме начали сверкать синие молнии. Я, выпустив когти, вцепилась в стол.

— Котенок, это сейчас не безопасно, ты в таком состоянии.

Я, развернувшись и встав, сломала стол. Прорвавшись ко мне сквозь тьму, Рерик обнял со спины, молча. Тьма жалила его, оставляя запах паленой одежды. Пробился и змей, бледный и в одних штанах, тьма кусала его, а он просто прижал меня к груди, положив голову мне на плечо. Я закричала, выплескивая, злость и обиду. Тьма потихоньку отпускала меня, найдя выход в слезах. Мой уровень подрос и требовал обучения и контроля. Дракон ушел. Обучать некому. Я, всхлипнув вцепилась в Турхана.

Единственные, кто остался рядом, это мужья. Тени, как мои стражи, не боялись тьмы, так как сами были частью ее. И эти должники, чёртовы. Навязались на мою голову.

— Если леди разрешит, я бы мог помочь с контролем, я некромаг, когда-то преподавал, — я подняла голову посмотреть на смельчака. Белые волосы, бледная кожа, глаза, полные тьмы. Вязь тату по щеке и, ныряя на шею, уходила вниз, под ворот рубахи.

— Мне все равно. Я хочу спать, — безразличие накатило так же, как и ярость. Других двух даже не рассматривала, не хочу. Совсем ничего не хочу. Рерик, подхватив меня, унес в комнату. Раздев и одев в теплую пижаму, меня потряхивало от озноба, укутал в одеяло и прижал к себе, змей приник сзади. Я, засыпая, слышала, как рядом со мной улеглись все мужья и гарем, делясь теплом. Я проспала двое суток, переболевая дракона, приходили эльфы, осмотрев меня, сказали, что сон — это сейчас полезно, и обещали прийти через пару дней. Я все слышала сквозь сон. Мужья сменяли друг друга, резерв я тянула изрядно даже с гарема.

Проснулась словно от толчка, тело словно не мое. Живот увеличился вдвое. Я вздохнула. Рядом лежали Элендил и Турхан. Подхватив меня на руки, унесли купаться. Искупав, усадили в подушки, кормили с ложки, сопротивляться сил не было, ела молча. Эмоций не было, словно вакуум. Хорошо, так легче.