Глава 21

Некоторое время назад

Столовая — самое неприятное помещение в Святой Агате. После, пожалуй, общего туалета, где, как и здесь, можно столкнуться с самыми мерзкими обитателями этого цирка уродов — это самое подходящее название для заведения, кишащего психами. Но, как и туалет, столовую невозможно вычеркнуть из ежедневного расписания пациентов. Элинор пропускала ужины, иногда не являлась на завтрак, но с чувством голода не поспоришь. Умереть от истощения, лишь бы не видеть отвратительную физиономию Бешеной Дрю и остальных больных, было бы чертовски глупо.

Единственный вариант избежать скопища умалишенных — попасть в западное крыло, где содержат самых тяжелых и буйных, где палаты напоминают карцеры с мягкими стенами, на узких окнах под самым потолком ржавые решетки, стулья приварены к полу, еду разносят двухметровые амбалы-санитары, но зато имеется собственная уборная и крошечный душ с дыркой в полу и лейкой, установленной прямо в потолке.

Она провела там первый месяц своего «лечения», две недели из которого — в смирительной рубашке или привязанной к кровати. Ее кормили через капельницы, потом с ложки, туалет заменял памперс или судно. К началу третьей недели за «хорошее поведение» Лин позволили перемещаться по палате самостоятельно, а через пару дней выходить в коридор, где она слонялась в полном одиночестве, слушая дикие вопли тяжелых психов из закрытых палат-клеток. Некоторые из них круглосуточно выли и скулили голосами самых разных животных, другие звали на помощь, третьи несли полный бред, четвертые беспрестанно хохотали, пятые рыдали, шестые угрожали, что вызовут НЛО; были и те, кто утверждали, что НЛО уже прибыло.

Только в одной палате, находящейся в конце длинного узкого коридора, стояла гробовая тишина. Лин несколько раз прикладывалась ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, но не слышала ничего, хотя номер и код карты пациента был указан прямо над смотровым окошком. Она не задумывалась над тем, почему ей вообще интересно, кто находится по ту сторону двери. От палаты веяло тишиной, покоем и одиночеством, в которое хотелось закутаться с головой. Так странно, никаких чётких подробностей в голове. Но ассоциации она запомнила, хотя в тот период времени ни о чем не могла думать дольше двух минут подряд из-за быстрой утомляемости, минимальной концентрации внимания и скачущих мыслей с промежутками полной прострации.

День, ночь, утро, вечер, дни недели — все смешалось, превратившись в сплошное серое пятно, разбавляемое рыжим мерцанием потолочного светильника.

Чудное было время.

Но возвращаться к нему совершенно не хотелось, даже ради отдельного туалета и отсутствия «весёлой» компании за обедом.

Уткнувшись носом в свою тарелку, Элинор вяло поковыряла ложкой в остывшем супе, на поверхности которого плавал еще живой паук. Венди (имеется в виду Венди Марвелл из манги «Fairy Tail»), чье имя пациентка позаимствовала у героини аниме, заметив несчастную букашку, с грохотом свалилась в обморок. Суп забрали, фанатку убийцы драконов откачали и обед продолжился, словно и не было небольшого казуса.

— Муха, — с ужасом пробормотала синеволосая суицидница с исполосованнымизапястьями, показывая пальцем с ободранными заусенцами на насекомое, присевшее на край тарелки с гречкой.

— Утром в моем компоте плавал таракан, — поделилась Лин. Не потому что ей хотелось вызвать новый приступ паники у Венди, а для того, чтобы та наконец заткнулась и перестала привлекать к их столу лишнее внимание. Поискав взглядом Бешеную Дрю, Лин выдохнула, не обнаружив ту среди присутствующих.

— Живой таракан? — не унималась анимешка.

— Ага, живее всех драконов, — отозвалась Элинор, пряча улыбку. — С трудом победила его. Думала, весь мой компот выпьет, но нет. Он трусливо сбежал.

— Совсем как мой парень, — расслабилась Венди, и Лин с тоской поняла, что замолчит она не скоро. Сумасшедшие женщины, как и сравнительно здоровые, о своих любовниках, сбежавших или только планирующих свалить, готовы говорить бесконечно.

— Все мужики — паразиты, — бросив быстрый взгляд на пристально наблюдающего за шушукающимися пациентками сурового санитара, доверительно добавила Венди. — Сначала вытянут все соки, как пауки, а когда от тебя ничего не остается — сваливают, как тараканы. У тебя есть муж, художница?

— Говорят, что да. — согнав муху со своей порции, нехотя отвечает Лин. На молодом и вполне привлекательном лице Венди проскальзывает любопытство.

— А ты …

— А я уверена, что мне лгут, — громко произносит Лин, с вызовом глядя на надзирателя в белом халате.

— Знаешь, зачем? — не отстаёт назойливая собеседница.

— Потому что ОН им плат…, — Элинор внезапно замолкает, не закончив фразу. Ее вдруг охватывает необъяснимое оцепенение. Волоски на руках встают дыбом, лоб покрывается холодной испариной. Распахнув глаза, она смотрит на двухметрового гиганта-санитара, но не этот человек стал причиной внезапного паралича. Да и вниманием его завладел кто-то другой. Тот, кто находится вне зоны видимости Элинор. Ее легкие сжимаются, выпустив весь кислород, в ушах раздается шум, а сердце колотится, как молот. Она чувствует затылком сверлящий пронизывающий взгляд. Вероятно, неизвестный и является причиной ее состояния, но как бы не пыталась Лин обернуться, тело отказывается повиноваться, словно страшась столкнуться лицом к лицу с чем-то безумно пугающим. Кем-то пострашнее утонувшего в супе паука, выжившего таракана и улетевшей мухи.

— Тебе плохо? — толкнув оцепеневшую Элинор в плечо, с тревогой спрашивает Венди. — Тебя, это… ну, накрыло? Врача позвать?

— Нет, — быстро отвечает Лин и снова начинает дышать, вырвавшись из внезапного парализующего транса.

Откат происходит стремительно и малоприятно. Онемевшие пальцы рук и ног покалывают, пульс бьется в висках. Она быстро оглядывается, но успевает увидеть только удаляющийся по тускло освещенному коридору мужской силуэт.

— Знаешь, кто это? — приглушенно пытается выяснить Лин, показывая на высокую фигуру в черном.

— Ты о ком? — недоумевает Венди.

— Парень. Что только что был позади меня. Вон он, — она тычет дрожащим пальцем в растворяющийся в темноте силуэт.

Проследив за ее взглядом, синеволосая шизофреничка нервно передергивает плечами, боязливо косится на амбала в халате и неуверенно и с нескрываемым страхом смотрит на Лин.

— Не вздумай к нему приближаться, — брызжа слюной, шепчет Венди.

Брезгливо вытерев лицо салфеткой, Лин снова оглядывается через плечо, но в коридоре уже никого нет. Силуэт, что она видела, словно растворился в воздухе.

— Почему? — искренне удивляется Элинор, начиная нервничать под воздействием неоднозначной реакции Венди.

— Этот парень из тех, кто знает все твои припрятанные карты, — возбужденно отзывается она.

— Я не играю в карты.

— Здесь все играют. — ухмыляется болтливая пациентка. — Ты — странная, но не особенная. И дерьма в голове не меньше, чем у других.

— Мы вроде о картах говорили, — возвращается к интересующей ее теме Лин. — Так этотпарень — шулер или гроссмейстер? — интересуется, немного расслабившись.

— Он из тех, кто знает карты всех игроков еще до того, как раздадут колоду, — заговорщически шепчет Венди. Лин недоверчиво щурится. Похоже, ее ждет очередная порция параноидного бреда.

— Байки местных психов, — разочаровано заключает она.

— Его все сторонятся, — схватив собеседницу за запястье, сообщает сумасшедшая. — Тебя не предупреждала доктор Грин о пациенте F602299?

— Нет, — уверенно отвечает Лин.

— Всех новеньких предупреждают, — прищурившись, подозрительным тоном поясняет Венди. — Не разговаривать, не приближаться, не смотреть.

— Почему бы тогда его не изолировать от остальных?

— Он содержится в западном крыле, но может перемещаться по всей клинике. Явно находится на особом положении. Санитары тщательно следят за тем, чтобы никто с ним не контактировал, — Венди понижает тон до полушепота. — Поговаривают, что он серийный убийца и его перевели из заведения куда серьезнее нашего.

Лин едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Ага, только серийных убийц в их цирке уродов и дегенератов не хватало для полного комплекта.

— Венди, будь этот парень опасен, никто бы не позволил ему находиться здесь. Для психопатов существуют специальные клиники.

— Даже у психопатов и убийц могут быть богатые покровители или фанатичные подражатели со связями. Помнишь свою подружку?

— У меня нет тут подружек. — отрицательно качает головой Лин. — Извини, Венди, но мы с тобой даже на приятельниц не тянем.

— Я про Бешеную Дрю, — не успев оскорбиться, поясняет синевласка.

— Причем тут она? — недоумевает Элинор.

— Когда ты видела ее в последний раз? — в глазах анимешки вспыхивает безумный огонь, и Лин вдруг становится не по себе. Дрю действительно куда-то пропала. Они не сталкивались в общих местах пользования с момента не успевшего разгореться конфликта, остановленного вовремя подоспевшим санитаром.

— Ты что-то знаешь? — не дав конкретного ответа, напряженно спрашивает Лин.

— Дрю — ненормальная, и ей покоя не дают аутсайдеры. Поэтому она и к тебе прицепилась. Ты красивая, явно не бедствуешь, держишься особняком, как и этот псих.

— Хочешь сказать, что Дрю и к нему приставала? — нахмурившись, уточняет Лин.

— Нет, не напрямую. Она пробиралась пару раз в его палату, когда он отсутствовал, хотела выяснить, кого этот урод убил.

— И ее никто не поймал?

— Поймал. Он ее и застукал, — зловеще сообщает Венди.

— И? — нетерпеливо торопит девушку Лин.

— Дрю теперь в западном крыле, пускает слюни и ходит под себя. Похоже, что мы не скоро ее увидим, — мрачно прогнозирует Венди.

— Я не расстроена. — отзывается Лин. — Откуда ты все это знаешь?

— Медсестра проболталась. Я приплачиваю ей немного из денег, что передает мне отец.

— И ты в курсе, что конкретно случилось с Дрю?

— Ее вытащили из палаты пациента F602299 в невменяемом состоянии. Дрю визжала как сумасшедшая, расцарапала свое лицо, выдрала клок волос и прокусила руку санитару, пытающемуся ее скрутить. А этот урод просто стоял и смотрел, улыбаясь, как буйно помешанный.

— Это тебе тоже медсестра рассказала? — скептически уточнила Лин, отлично зная, как быстро разрастаются придуманными подробностями местные байки.

— Не хочешь — не верь. Ты спросила, я ответила, — оскорбленно огрызнулась Венди. — Хочешь присоединиться к Дрю — догони и поболтай с этим уродом.

— Пытаешься меня напугать или взять на слабо?

— Предупредить, хотя мы даже не приятельницы.

— Я не хотела тебя обидеть, Венди, — миролюбиво говорит Лин. — Но я буквально десять минут назад размышляла, не стоит ли мне вернуться в западное крыло.

— Вернуться? То есть ты там была?

— Да.

— И давно?

— Месяц назад меня перевели сюда, к сравнительно адекватным, — нервно смеется Лин.

— Тогда ты могла видеть его там.

— Поверь, я бы запомнила встречу с маньяком-психопатом, даже находясь в глубокой ком… — Лин замолкает, пораженная мелькнувшей в голове картинкой. Настолько яркой, что не остается сомнений… — Ты права, — шепчет Эль, уставившись остекленевшим взглядом в стену за спиной Венди и, вскочив из-за стола, спешно покидает столовую, направляясь тем же путем, что и загадочный пациент F602299 несколько минут назад.

— Эй, ты куда? Не ходи! Ненормальная, — кричит ей вслед Венди.

— Мне нужно кое-что проверить, — бормочет Лин, ныряя в длинный коридор.

Ее никто не останавливает, не преграждает путь. Элинор минует поворот за поворотом, уверенно петляя в лабиринте больничных переходов. Она двигается наугад, не глядя на указатели, но не сомневаясь в правильности своего маршрута. Металлическая решетчатая дверь с толстыми прутьями, отделяющая западное крыло от остальных, приоткрыта, словно приглашая ее войти. На посту никого нет, коридор почти не освещен. Ни санитаров, ни медсестер, ни другого персонала клиники. Серые стены с потрескавшейся штукатуркой и вопли, раздающиеся из-за закрытых палат. Самое жуткое дежа вю из всех возможных.

Элинор бежит вперед, к последней палате. К оазису спокойствия, где она не раз сидела, прижавшись спиной к двери, слушая тишину и наблюдая, как кружат пыльные мотыльки вокруг мигающего потолочного светильника.

Запыхавшись, Лин останавливается напротив той самой двери. Закрыв глаза, она вспоминает, как однажды решилась толкнуть ее, и та без труда поддалась, словно уже была приоткрыта в ожидании гостей.

Не задумываясь о последствиях, забыв напрочь о предостережениях Венди, Лин делает то же самое, что и тогда.

Положив ладони на металлическую поверхность, она несильно надавливает на дверь, и та действительно оказывается незапертой. Встав столбом и задержав дыхание, Лин замечает в полоске света торец письменного стола, вазу с белыми розами, тарелку с фруктами и спинку кожаного кресла. А еще колыхающиеся от ветра шторы на распахнутом настежь окне.

От изумления у нее зашкаливает пульс, к лицу приливает жар. Это точно палата пациента, а не кабинет главного врача?

«Он здесь на особом счету.» ­— всплывают недавние слова Венди.

Психопат, маньяк, убийца….

«Боже, какого черта я тут делаю? — мысленно кричит Лин. — Беги отсюда, Элинор!»

— Не спеши, художница, — доносится из глубины комфортабельной палаты обволакивающий мужской голос.

Она знает его. О боже, она его знает!

Он говорил с ней десятки раз. Здесь, в Святой Агате.

— Заходи, Элинор, — ласково, словно змей искуситель, призывает пациент F602299, которого она считала внутренним голосом, галлюцинацией, воображаемым другом, кем угодно, но не человеком из плоти и крови. — Ты уже была здесь раньше. Бояться нет причин.

— Я думала, ты ненастоящий, — говорит первое, что приходит в голову, делая неуверенный шаг в перед.

Ей огромных усилий стоит удержаться на ногах, в голове раздается звон, как от удара колокола. Лин проходит внутрь, прикрыв за собой дверь. В палате два больших окна без всяких решеток и замков. Стены выкрашены в цвет слоновой кости, полы выложены ламинатом. Стол из натурального дерева, компьютер, телефон, полки с книгами и двуспальная кровать с гребаными тумбочками, обитыми велюром.

— Ты тайный сын президента? — ошарашено оглядевшись, Элинор Хант поворачивается лицом к прислонившемуся к стене мужчине. Он отрицательно качает головой, глядя себе под ноги. Над его правым плечом Элинор внезапно замечает рисунок, на котором изображен необычной формы дом на живописном холме, на голубом кусочке неба каллиграфическим почерком выведена надпись: «ForDick»

— Дик? Это твое имя? — приглушенно спрашивает Лин.

— У меня есть для тебя еще один подарок, — игнорируя заданный вопрос, обитатель комнаты бесшумно приближается к застывшей в оцепенении Элинор Хант. — Хочешь взглянуть, Эль? — и, прежде чем она успевает ответить, он протягивает ей набор новеньких кистей.