Глава 24

— Это последний раз, — обещает Элинор, глядя на свое отражение в зеркале. — Я просто проверю кое-что. Никто не узнает. Я буду держать себя в рамках. — открыв кран, она разжимает кулак и бросает в раковину белую пилюлю. — Он ничего не заметит. — наблюдая, как таблетка уплывает в водосток, убеждает себя Лин.

Совсем недавно, охваченная страхами, она убеждала себя в абсолютно противоположном, но в последнее время ей становится все труднее действовать, согласно логическим соображениям. Однажды она прочитала в какой-то статье весьма спорное утверждение одного психиатра:

«Для того, чтобы сидеть в клетке, не всегда нужны прутья. Определённого рода идеи также могут стать клеткой. Двери психиатрических больниц открываются потому, что химическое сдерживание более эффективно. Двери наших умов открыть гораздо сложнее…» (*Р.Лэнг, канадский психиатр»)

Почему она вспомнила о нем только сейчас?

Наверное, потому что прутья ее клетки становятся тоньше, когда она отказывается от таблеток. Или она попросту ищет оправдания своей безответственности. Но интуиция и внутренний голос говорят ей, что рискнуть стоит.

Закончив с утренним туалетом, Элинор одевается в домашние бриджи и длинную футболку и, уверенно минуя мастерскую, спускается вниз. Съев лёгкий завтрак и выпив кружку кофе под короткий выпуск новостей, Лин выходит из дома через черный выход, ведущий на задний двор, где распложён запущенный сад.

День снова радует солнечной погодой. На небе ни тучки, ветра практически нет, вокруг тишина, нарушаемая мелодичным пением птиц, прячущихся в разросшихся ветвях деревьев и кустарников. Элинор ощутила необыкновенный прилив сил, захотелось сделать что-то созидательное и прекрасное. Циркулирующая в венах позитивная энергия требовала выхода и полезной реализации. Самое время заняться лилиями, которые она посадила пару недель назад и после благополучно забыла про них.

За то время, что Лин пропустила, сад зарос еще больше, и найти тропинку, петляющую между пышно цветущими растениями, оказалось не так-то просто. Но энтузиазм и хорошее настроение способны справиться с проблемой любой сложности. Нужная дорожка, выложенная разбитой сорняками желтой плиткой, обнаружилась между двумя кустами с красивыми розовыми цветами. Сладковатый дурманящий аромат заполнил лёгкие, вызвав незначительное головокружение. В остальном же Элинор чувствовала себя прекрасно.

Улыбнувшись, Эль резво рванула вглубь сада, представляя себя девочкой Дороти из сказки, что читала своим детям перед сном. Но впереди ее ждали не приключения, новые друзья и волшебники, а самые обыкновенные лилии… Если она, конечно, отыщет тот небольшой клочок земли, где они посажены. Солнечный свет чудесным образом преображает общую картину запущенности, заставляя акцентироваться не на проросшем между цветущими растениями бурьяне, а на яркости необычных соцветий и пышных бутонов. Залюбовавшись царящим вокруг ботаническим раем, Элинор сама не заметила, как дошла до границы сада, замыкающегося высоким забором, плотно увитым неописуемо красивой лианой.

— Кажется, где-то здесь, — оторвав зачарованный взгляд от крупных воронкообразных покачивающихся цветков, похожих на ярко-красные граммофоны, Элинор осматривается по сторонам, ища небольшой обработанный участок. Обнаружив его между толстыми корнями лианы, Элинор приседает на корточки, опечаленно рассматривая засохшие побеги. Ее лилии погибли, едва выбравшись из земли. Грустно вздохнув, она дотрагивается до сухих ростков, мысленно извиняясь перед погибшими цветами. Они могли бы жить и цвести все лето, но им не повезло с нерадивым садовником.

Откуда ей знать, как правильно заботиться о лилиях? Возможно, им не хватило света или удобрений, а может дело в проливных дождях.

— В этом саду не место лилиям, — внезапно доносится до оторопевшей Элинор нежный детский голос.

— Кто это сказал? — громко спрашивает Лин.

Резко выпрямившись, она снова оглядывается по сторонам, но вокруг по-прежнему только цветущие кустарники и прыгающие по ним маленькие птички. Решив, что ей показалось, и списав слуховые галлюцинации на удушливый аромат, исходящий от крупных красных цветов, Элинор разворачивается спиной к забору и собирается вернуться к своей тропинке из желтого кирпича и отправится домой.

— И тебе здесь тоже не место, — снова раздается мелодичный, как трель колокольчика, голосок.

— Кто ты? Я тебя не вижу, — Лин резко оглядывается. Теперь она абсолютно уверена, что голос раздается со стороны забора. Точнее из-за него.

— Иди сюда. Я тут, за бругмансией, — отвечает ребенок.

— Бругмансией? — переспрашивает Лин, делая острожный шаг к лиане. К вискам приливает кровь, и она отчетливо ощущает каждый удар своего пульса. Это реальность? Или она снова бредит?

— Ты любовалась ее цветами пять минут назад, — поясняет девочка, а в том, что Лин разговаривает именно с девочкой — никаких сомнений нет. — Но тебе не стоит долго находиться рядом с этим растением. Оно содержит токсичные вещества, обладающие галлюциногенными свойствами. Ты можешь потерять сознание и умереть до того, как тебя обнаружат.

— Откуда ты это знаешь?

— У моего дедушки был лучший цветник в штате. И, вообще, я много чего знаю, — важно заявляет незваная гостья. — Все говорят, что я очень умная.

— Не сомневаюсь, что так и есть, — приблизившись к забору, Элинор протягивает руку, чтобы раздвинуть заросли лианы, и с удивлением замечает под ними не кирпичную кладку, а ржавые железные прутья. Похоже она наткнулась на старую калитку.

— Без перчаток бругмансию тоже лучше не трогать, — советует юная собеседница. Нахмурившись, Лин надавливает на прутья и раздается режущий слух характерный скрежет.

— Замок, — подсказывает девочка. — Такой же старый и ржавый, как эта калитка. И ключ наверняка давно потерян.

Вынув из карманы платок, Элинор с осторожностью расчищает узкое окно между прутьями и наконец видит миловидное лицо ребенка с широко распахнутыми любознательными глазами насыщенного голубого оттенка. Девочка, похожая на очаровательного ангела, приветливо улыбается, тряхнув темными кудряшками, закрепленными на висках заколками с переливающимися камнями. На вид ей не больше десяти лет, но, судя по невысокому росту, она может быть немного младше.

— Привет, — губы Элинор непроизвольно расползаются в широкой улыбке. — Ты заблудилась?

— Нет, — беспечно пожимает плечами малышка. — Я отлично ориентируюсь в этих местах.

— Ты здесь одна? — с тревогой спрашивает Элинор, пытаясь рассмотреть в небольшой зазор нет ли неподалёку кого-то из взрослых. Засыпанная галькой грунтовая дорога кажется совершенно пустынной, не считая стоящей на ней девочки в модном бирюзовом платье с расклешенным подолом, высоких былых гольфах и туфельках на небольших каблучках.

— Да, но это ненадолго, — досадливо сморщив аккуратный носик, отвечает маленькая фея. — Меня наверняка уже ищут, но у нас есть всего несколько минут, чтобы поболтать.

— Нехорошо заставлять родителей волноваться, — произносит Элинор то, что должен сказать любой взрослый человек в подобной ситуации. — Может быть, мы позвоним твоим маме и папе и успокоим их?

— В этом нет необходимости, — беспечно улыбается гостья. Обняв руками книгу, она прижимает ее к груди. Хотя, скорее всего, это учебник. Возможно, она сбежала с уроков и решила прогуляться?

— Как тебя зовут? — спохватившись, интересуется Элинор.

— Эм, — дружелюбно представляется девочка, протягивая маленькую ладошку между прутьями.

— Приятно познакомиться, Эм, а я Эль, — пожимая тонкие пальчики, Элинор улавливает приближающийся характерный шорох покрышек по гравию.

— Я знаю, — кивает Эм. Лин растерянно моргает, сомневаясь, правильно ли поняла малышку. — Кажется, меня нашли быстрее, чем я думала. — разочарованно вздыхает девочка, переключая внимание Лин на затормозивший в паре метров от ребенка черный внедорожник. Первым из автомобиля появляется суровый и крепкий на вид водитель, укомплектованный в строгий смокинг. Грозно зыркнув на девочку, здоровяк открывает пассажирскую дверь, и оттуда выскакивает взволнованная брюнетка на высоченных каблуках.

— Так я и знала! Эм, я чуть с ума не сошла! — с тревогой причитает незнакомка. Лин с поднимающимся откуда-то из глубины души неприятием рассматривает, по всей вероятности, маму девочки.

Яркая внешность в купе с точенной безупречной фигурой, облаченной в дизайнерское платье нежно-пудрового оттенка, и роскошной гривой идеально уложенных волос делают ее похожей на очередную бьютимодель, демонстрирующую в инстаграм прелести гламурной жизни. Глядя на мать и дочь со стороны не трудно угадать, что обеих одевает один стилист. Они удивительно гармонично смотрятся вместе, и у наблюдающей за ними Элинор болезненно ноет в груди. А еще Лин не дает покоя сам факт появления незнакомого ребенка и его матери возле удаленного от города особняка.

— Эм, господи, что ты устроила! — восклицает молодая женщина, картинно всплеснув руками. — Мы же с тобой договаривались, что никаких концертов не будет! — взяв Эм за предплечья, она легонько встряхивает девочку. — Почему ты всегда все делаешь по-своему?

— Я должна была попрощаться! — раздражено топнув ногой, упрямо заявляет Эм.

— Поехали домой. Нам через час нужно быть в аэропорту, — сжав ладонь дочери, брюнетка тянет юную леди к урчащему внедорожнику.

— Самолет без нас не улетит, — фыркает девчонка, вырвав руку из крепкой хватки матери, подбегает к калитке. Светлые глаза Эм взволнованно горят, губы обиженно подрагивают.

— Это тебе, Эль, — шепчет она, просовывая между прутьями книгу, которую до этого так трепетно прижимала к груди. — Передай ему. Скажи, что я не забыла. Я буду помнить его и очень сильно скучать.

— Кому, Эм? — похолодев, хрипло спрашивает Лин, автоматически забирая книгу. Голова с каждой секундой кружится сильнее, внутри все дрожит от мелькнувшего в подсознании подозрения.

— Отдай ему, — нервно оглянувшись, шепчет девочка. — Он поймет.

— Эм, подожди… — отчаянно восклицает Лин, пытаясь удержать маленькую гостью за руку. Книга, переданная Эм, падает на землю, затерявшись в высокой траве.

— Мне нужно ехать. Прости, — сжав на прощание ее пальцы, малышка отстраняется. И рядом с девочкой сразу же оказывается тошнотворно красивая брюнетка с ярко-красными губами. Разглядев за живой изгородью и ржавыми решётками собеседницу дочери, она меняется в лице, в крупных, как спелые вишни, глазах проскальзывает смятение.

— Извините ее, пожалуйста, мы сегодня улетаем, — приятным голосом произносит мать беглянки, тщательно скрывая нервозность за вежливым тоном. — Наша семья навсегда покидает Штаты. Эм немного переволновалась. Мне очень жаль, что она вас потревожила.

— Постойте. Не уходите, пожалуйста. Скажите, почему Эм прибежала именно сюда? — вцепившись в прутья, спрашивает Лин.

— Нам пора ехать. Еще раз извините нас, — игнорируя вопрос, женщина берет девочку за руку и торопливо ведет к машине.

— Позаботься о нем, Эль. — оглянувшись, умоляет Эм, и Лин уверена, что видит в глазах девочки искренние слезы. — Он — хороший. Намного лучше, чем мой дедушка.

— Кто — ОН, Эм? Скажи, кто ОН? — задыхаясь кричит Элинор, передвигаясь вдоль забора вслед за ребенком и его матерью. — Пожалуйста, скажи… — ее голос срывается.

— Твой муж, Эль! — отталкивая руки матери, громко произносит девочка, и ее бледное лицо в обрамлении черных кудряшек кажется удивительно взрослым. Элинор пораженнозастывает. — Не забывай об этом. Что бы ни случилось — не забывай.

— Да прекрати же ты! — приглушенно шипит брюнетка.

— Прости меня. Поехали. — опустив голову и отвернувшись от Элинор, Эм покорно вкладывает ладошку в руку матери.

— Пожалуйста, не уезжайте так! Объясните мне хоть что-нибудь, — отмерев, Лин отчаянно бьет ладонями по чёртовой запертой калитке, ломая вьющиеся стволы лианы. Сладкий аромат покачивающихся колокольчиков усиливается, обволакивая разум Элинор мутной пеленой. Она интуитивно отрывает пальцы от калитки, вытирая сок поврежденного растения о брюки. Пятится назад, чувствуя непривычную слабость в ногах.

Тем временем брюнетка, ее дочь и суровый водитель скрываются за тонированными окнами внедорожника, автомобиль резко срывается с места и в считанные минуты исчезает из поля зрения Элинор, оставив после себя грязно-серое облако пыли, раскачивающийся, словно под музыку, заброшенный сад и ворох выворачивающих душу подозрений.

Каждый новый вдох придает яркости танцующим цветам, густой аромат заполняет разум, шаги кажутся лёгкими, невесомыми, солнечные зайчики игриво подмигивают из-под каждого листа, от дивных птичьих трелей хочется блаженно закрыть глаза, растянувшись на траве, и никогда не просыпаться. Лин потерянно бредет по саду улыбаясь, как конченная идиотка, и понимая краем нетронутого токсинами сознания, что мультяшная муть в ее голове — ни хрена не норма. Ощущения напоминают о «веселых» днях, проведенных в Святой Агате. Время радужных единорогов и звучащих ото всюду голосов, один из которых оказался чертовски реальным.

«— У тебя есть какое-нибудь желание… Больше, чем остальные. Самое главное, за которое не жалко отдать миллион.

— У всех тут одно и то же желание, Элинор. Я могу отдать все, что имею, но никакие деньги не способны дать мне то, что я хочу.

— Ты хочешь вернуться домой?

— А ты, Элли? Ты хочешь этого?

— А если я не знаю, где теперь мой дом?

— Я покажу.

— Мне он понравится?

— Ты его сразу узнаешь.

— А как же ты? Что я буду там делать без тебя?

— Ты будешь ждать меня, Эль.»

— Замолчите! Я не хочу вас слушать! — сжимая виски ладонями, шипит Лин, падая на колени. Сильно ударившись о мраморные ступеньки, она тихо стонет, потирая ушибленное место. Боль проясняет мысли, расчищая разум от галлюциногенного мусора, и Лин постепенно осознает, что каким-то чудом выбралась из наркотического сада, потеряв по дороги сандалии, а теперь сидит на крыльце, сжимая в руке смартфон и неустанно набирая номер мужа, и не получая никакого ответа. Лишь длинные монотонные гудки, с каждой секундой пробуждающие в Элинор взбешенную ведьму.

«Здравствуйте, это Кристофер Хант. Я не могу ответить на ваш звонок. Оставьте сообщение после сигнала, и я перезвоню вам позже», — бесстрастно произносит приятный баритон мужа.

Ублюдок! С презрением выплёвывает Элинор.

— Ты долбанный лжец и трус, Кристофер Хант! Предатель и слабак! Ничтожество, не имеющее права называться мужчиной. — яростно диктует она на включившийся автоответчик. — Ненавижу тебя. Ты даже представить не можешь, как сильно.

Повторив все сказанное в письменном сообщении, Элинор немного успокаивается и, отодрав задницу от ступеней, обессиленно заползает в дом. Несколько дней назад она лично убедилась, что Хант хоть и не отвечает на ее послания, но читает их сразу же. А это значит, что, с большей доли вероятности, Лин удастся испоганить его настроение и сорвать очередную деловую встречу, на что она очень сильно надеется. Если бы она могла, знала куда, то явилась бы лично и разнесла его офис к чертям.

А почему, собственно, нет?

Осенённая внезапной мыслью, Лин рванула в кабинет, забыв про слабость и головокружение. Ничто так не мотивирует человека, как окрыляющая потребность уничтожить того, кто причинил тебе адскую боль.

Ворвавшись, как ураган, на территорию мужа, она забирается в его кресло и, двинув к себе лотки с бумагами, дотошно их изучает.

Подавляющее большинство документов принадлежит компании «Best today». Название, в переводе означающее «лучшее сегодня», звучит, как издевка. Она не помнит, чтобы Кристофер когда-либо упоминал в разговоре «Best today», рассказывая о фирме, где пропадал с утра до ночи, не иначе, как «мой офис» или «моя контора».

А оказывается, ему не терпелось свалить из дома в «лучшее сегодня». Наверное, об этом грезят миллионы мужчин по всему миру, до чёртиков уставшие от своих проблемных жен и любовниц с детьми, которых вынуждены скрывать, чтобы надоевшие жены не утроили уже имеющиеся проблемы.

И почему она не удивлена?

Язвительно ухмыльнувшись, Элинор уверенно набирает на стационарном селекторе указанный в реквизитах «Best today» номер, предвкушая переполох, последующий после ее звонка. Если очень постарается, то, возможно, его даже уволят.

— Хрен тебе, а не «лучшее сегодня», засранец! — злорадно бормочет Элинор, и вся подбирается, когда в динамике раздается заспанный женский голос.

— Какого дьявола надо? — рявкают по ту сторону провода.

— Я попала в «Best today»? — немного стушевавшись, спрашивает интересуется Элинор.

— Ты там, бл*дь, обдолбалась с утра пораньше? Отвали на хер, — огрызаются в ответ, бросая трубку.

— Не поняла… — хмурится Элинор, подняв счет с реквизитами фирмы, она сравнивает его с актом выполненных работ. Телефоны и юридические адреса абсолютно идентичны. Ошибка исключена, так какого, спрашивается, черта ей ответила какая-то сумасшедшая? Призвав себя к терпению, Лин вновь, на этот раз медленно и по одной набирает цифры.

— «Best today»? — дождавшись сигнального щечка, сразу начинает Лин. — Меня зовут Элинор Хант.

— Послушай, идиотка, — взбешённо вопит все та же полоумная, — еще раз позвонишь, я тебе устрою самое дерьмовое завтра из всех, что ты когда-либо видела и могла себе представить.

— Мэм, успокойтесь. Ваш номер указан в рекв…

— Отвали, дура, — из динамика снова доносятся короткие гудки, означающие, что разговор окончен.

Элинор пару минут обескураженно смотрит на пикающий аппарат селектора, теряясь в догадках и предположениях. Да и что тут можно предположить, кроме того, что все документы на столе ее мужа являются фиктивной бутафорией. А это значит… что компании «Best today» не существует, как не существует и офиса, в который каждое утро уезжает Кристофер.

«...У моего дедушки был лучший цветник в штате.

Я должна была попрощаться.

...Наша семья навсегда покидает Штаты.»

Обрывки фраз вероятной любовницы и дочери Криса стальными челюстями вгрызаются в мозг Элинор.

Их, бл*дь, семья. Сексапильная брюнетка и очаровательная дочь.

Когда он успел?

Девочка совсем взрослая, а значит, эта история длится чуть ли не с самого начала их брака. Теперь становится понятно, почему Крис спокойно воспринимал проблему жены выносить и родить ребёнка. У него уже была дочь, была другая семья, где он был счастлив и любим. В том, что девочка его любит, сомнений нет… И в отличие от сумасшедшей идиотки Элинор, они обе знают о существовании законной супруги. Им Кристофер не лгал, и от этого больнее в стократ. Наверное, он рассказывал, что не может бросить больную на голову жену, тянул время, как обычно это делают другие изменщики.

Возможно, он действительно жалел ее — глупую Элинор, прячущуюся от реальности в вымышленных мирах, и искал правильный выход для всех. Но, как все мудаки, предпочёл бегство.

«...Наша семья навсегда покидает Штаты.»

Судя по тому, что она успела понять из слов Эм, Кристофер не собирается лететь с ними. Возможно, пока… Пока неудобная жена все еще болтается по дому, задавая нелепые вопросы. Чтобы развязать себе руки, надо всего лишь отправить ее в Святую Агату, но не насильно. Врачи не идиоты. Дура-жена должна сама захотеть «вылечиться».

«Я дал тебе слово, Элинор. И сдержу его. Никто не запрет тебя в палате. Я не дам этому случиться. Ты мне веришь, Эль?»

«ПРЕДАТЕЛЬ» — смахнув набежавшие на глаза слезы, Элинор набирает очередное короткое сообщение и отправляет его Кристоферу.

Да, это глупо и только позабавит его, или даже станет козырем, если он решит объявить ее недееспособной. Но сейчас ей абсолютно и бесповоротно плевать на последствия. Она столько пережила за последние несколько недель, что, наверное, и сама не прочь оказаться в Святой Агате, где существование протекает по четкому расписанию и самым большим потрясением является отсутствие горячей воды в душевой.

— В этом и состоит твой план? — вслух обращается она к тому, кого сейчас нет рядом, и, возможно, никогда и не было… по-настоящему — не было.

Ответом ей служит тишина и собственное сбивчивое дыхание. Как бы не хотелось раствориться в жалости к себе, Элинор не может прекратить думать, искать несостыковки, поломанные фрагменты, никак не желающие соединяться.

Зачем устраивать весь этот цирк, создавать видимость работы, подделывать документы? Если «Best today» — фикция и прикрытие для двойной жизни, то откуда у Кристофера средства, чтобы содержать сразу две семьи? Чем он платил по счетам? На что купил этот дом?

Даже если предположить, что его любовница богата, то вряд ли бы она стала давать Кристоферу деньги на содержание ненормальной жены на протяжении десяти лет. Таких идиоток не существует в природе.

Окончательно запутавшись, Элинор судорожно перебирает в голове все возможные варианты. Совершенно ни на что не надеясь, она находит на дисплее селектора значок с папкой исходящих вызовов и, открыв, взволновано выдыхает, не веря, что ей хоть в чем-то повезло. В списке звонков помимо последнего имеется ещё один номер.

Адреналин буквально взрывается в ее венах, пока она одним нажатием отправляет вызов неизвестному абоненту.

— Barton Corporation. Секретарь, Эйприл Говард, — официальным тоном отвечают на том конце трубки. — Чем могу быть полезна, мистер Хант?

Элинор теряет дар речи, но быстро берет себя в руки.

— Barton Corporation? Вы уверены? — с трудом выговорив название компании отца, уточняет Лин. В ее затылок тупыми ударами бьется боль, горло разъедает подступающая желчь.

— Да. — после небольшой заминки отвечает секретарь. — С кем я разговариваю?

— Элинор Хант. Я не могу связаться с моим мужем, а мне срочно нужно переговорить с ним. Эйприл, вы не могли бы мне помочь? — сдержанно просит Лин, приложив все усилия, чтобы голос оставался спокойным и невозмутимым, чего нельзя сказать о ее оглушительно колотящемся сердце, мокрых ладонях и скручивающих желудок спазмах.

— Секунду, — вежливо произносит секретарь. В динамике раздается классическая мелодия. Каждая секунда ожидания, несмотря на лирическое сопровождение, превращается для нервной системы Элинор в чудовищную пытку. — Сожалею, но пока я не могу вас соединить с мистером Хантом. — снова заговаривает Эйприл Говард. — В данный момент он участвует в онлайн-конференции акционеров.

— Вы решили, что говорите с ним, — с подозрением напоминает Лин.

— Все верно, — соглашается девушка. — Мистер Хант неоднократно выходил на связь с этого номера. Я просто не сориентировалась сразу. Если хотите, я передам, что вы его искали, как только закончится совещание.

— Да, если не затруднит.

— Буду рада помочь, миссис Хант.

— Скажите, Эйприл… Кристофер, мистер Хант… работает в Barton Corporation? — потирая пульсирующие виски, сбивчиво спрашивает Элинор.

— Работает? — удивленно отзывается секретарь. — Скорее Barton Corporation работает на мистера Ханта. Ваш муж владеет контрольным пакетом акций. Странно, что вы спрашиваете об этом.

— Почему странно?

— Он действует на основании генеральной доверенности, подписанной вами. — растерянно произносит Эйприл. — Миссис Хант, у вас все в порядке?

— Да… Да…

Нет, черт побери, у нее не все в порядке! У нее голова взрывается от потока новой информации, которую она не в силах переварить, не свихнувшись окончательно.

— Спасибо, Эйприл, — выжимает из себя Элинор, прежде чем разорвать соединение.