Глава 56. Неотвратимое

Эмиль занял выжидательную позицию у дома Лоры еще на рассвете.

Припарковал машину таким образом, чтобы не бросалась в глаза. В то же время у него был отличный угол обзора.

Он замер, приготовился ждать.

Справедливо рассудил — раз сегодня пятница, значит Лора, скорей всего, поведет дочку в садик. То, что она в принципе ходила в садик и в какой именно, он уже успел разнюхать.

Он не хотел устраивать разборок при ребенке. А то, что разборки будут, — тут к гадалке не ходи, особенно после того, что он наговорил Лоре вчера.

Догадался же ляпнуть самой упрямой женщине в мире: «У тебя сутки на сборы…»

Лучше способа и не придумать, чтобы Лора уперлась и не дала Эмилю никакого шанса даже приблизиться к дочке по-хорошему. После такого она вообще не факт что откроет ему дверь, не то что пойдет на нормальный диалог.

Но Эмиль сдаваться не собирался. Он заставит Лору его выслушать.

Алиса — его дочь тоже, у него есть права.

Самое меньшее, на что он был согласен — это переезд Лоры не в его квартиру, а куда-то рядом. Лучше всего приобрести ей жилплощадь в соседнем доме. Или даже на одной лестничной клетке. Да, это идеальный вариант.

Будет так и никак иначе.

В конце концов, должна же Лора понимать, что Эмиль — отец. Алиса такой же его ребенок, как и ее. Он и без того был слишком долго лишен возможности общаться с дочкой.

Лучше бы Лора не творила всю ту дичь с местью и доставщиком, а сразу призналась Эмилю, что учудила его мать пять лет назад.

Он был дико зол на свою родительницу, но с ней он разберется позже.

И тем не менее он ведь понятия не имел, что творилось в голове у бывшей жены все эти годы. Она не может винить его в том, что он якобы собирался забирать у нее ребенка, потому что он никогда не хотел этого делать.

Об этом он ей и объявит, как только Лора вернется домой из садика.

И все же он до сих пор не понимал, как она могла скрыть от него ребенка. Неужели она действительно так плохо думала об Эмиле, что предпочла вообще удалить его из жизни собственной дочки? Она так паршиво его знала, что считала способным всерьез ей навредить? Не такой уж он и изверг, в самом деле, чтобы его лишали ребенка.

С тех пор как он узнал о дочке, прошло уже около полусуток, а он все продолжал кипеть от гнева. И казалось, еще долгие годы будет кипеть.

Эмиль все крутил в голове заготовленную для Лоры речь, когда увидел, как она вышла из подъезда с малышкой за руку. Невольно залюбовался молодой мамой и маленькой девочкой — так они мило смотрелись, пока шли по тротуару. Косички Алисы забавно подпрыгивали при каждом шаге.

И такая это умилительная была картина — наблюдать как скачет по тротуару твой ребенок, что неожиданно съедавший его гнев поутих. Эмиль даже не понял, как это произошло. Но один вид этих двоих будто отрезвил.

Он бы вечность на них смотрел, но вскоре они скрылись за поворотом.

Садик находился в двух кварталах отсюда, так что ждать возвращения Лоры осталось всего чуть.

Эмиль оказался прав. Уже через пятнадцать минут Лора спешила обратно к подъезду.

Он уже собрался к ней выйти. На языке продолжало вертеться все то, что он крутил в голове последние часы.

Но в самый последний момент он все-таки остановил себя. Передумал. До него дошло — если он сейчас вывалит на Лору все наболевшее, заодно озвучит план с ее переездом, то чего добьется? Очередного скандала.

Скандала ему не хотелось. Разве это чем-то поможет делу?

«Нет, надо как-то по-другому…» — подумал он.

А как по-другому — не знал. Уставший мозг отказывался выдавать варианты.

Поэтому, вместо того чтобы пойти за Лорой в подъезд, Эмиль завел машину и порулил в центр. Остановился возле ресторана, зашел.

Ему надо хоть что-то съесть, выпить кофе.

Может, такая простая вещь, как еда, поможет ему прийти в чувства, придумать какую-то другую тактику в отношении этой упрямой женщины.

Он устроился у окна. Пока готовили заказ, принялся бездумно смотреть на прохожих. Увидел, как мимо прошел отец семейства с двумя малышками садиковского возраста. У девчонок косички болтались из стороны в сторону точно так же, как у Алисы сегодня утром.

Эмиль принялся вспоминать, какое хорошенькое у его дочки личико, какая ладная маленькая фигурка. Не девочка — загляденье. Раньше он о ребенке лишь мечтал, а теперь он у него есть. Как же здорово, что у него есть ребенок. Вчера, когда узнал, даже толком не порадовался этому факту, а стоило.

Что важно, у него не просто какой-то там ребенок, а дочка от женщины, которую он несмотря ни на что до сих пор любил. Отрицать это было бессмысленно.

Неужели он не может как-то мирно с ней договориться?

Естественно, визиты раз в месяц — это не вариант. Но и пихать ее в машину, перевозить в Краснодар насильно не вариант тоже.

Официант принес заказ. Перед Эмилем поставили тарелку омлета с сыром, чашку дымящегося кофе.

Он отправил в рот кусок омлета, немного пожевал, чувствуя знакомый с детства вкус. Отхлебнул кофе.

И вдруг мозг начал выдавать варианты компромиссов.

Можно, например, разделить неделю.

Он мог бы три дня жить в Краснодаре, убиваться на работе до поздней ночи, а остальные дни проводить в Кабардинке с семьей. График, конечно, так себе, но, может, Лора со временем согласится на переезд?

Она точно не согласится сейчас, Эмиль это понимал. Но если он проявит терпение, покажет ей, что может быть примерным отцом, а не асфальтоукладчиком, как она его обозвала, бывшая жена, возможно, передумает.

К тому же для дочки это будет гораздо меньшим стрессом, если Эмиль проявится в ее жизни постепенно. Он должен помнить и об этом тоже.

Если Эмиль покажет, что не будет давить на Лору, она наверняка тоже пойдет на уступки.

Он закончил завтрак. Еще немного посидел, смакуя кофе и продумывая новый сценарий разговора с бывшей женой. Только после этого двинулся в путь.

Уже подъезжая к дому Лоры, он неожиданно услышал взрыв.

Резкий, громкий…

Раздавшийся откуда-то сверху.

Эмиль притормозил у обочины и посмотрел на девятиэтажку, где находилась квартира Лоры.

На одном из верхних этажей вместо окна зияли дыры, из которых почти сразу показались языки пламени.

«Квартира Лоры на восьмом этаже…» — пронеслось в голове эхом.

— Но это же не ее квартира, так? — прошептал он одними губами.

Задержался лишь на секунду, подсчитывая, какие из окон ее. Но нарастающая паника не позволила высчитать правильно.

Сердце Эмиля будто остановилось на какое-то время. А потом забилось в бешеном ритме. В кровь впрыснулась слоновья доза адреналина.

Он бросился вон из машины, пулей полетел к подъезду. Краем глаза заметил, что поодаль уже толпились люди.

Дверь подъезда оказалась открытой настежь, а из дома начали высыпать люди.

Эмиль увидел, как некоторые доставали телефоны. Кто-то снимал произошедшее на видео, кто-то куда-то звонил.

— Взрыв, наверное, газ, пожар, приезжайте! — орал в трубку какой-то мужик, должно быть, вызывал пожарных.

Эмиль устремился в подъезд.

Попытался вызвать лифт, но тот или не работал, или где-то застрял. А Эмиль был не в силах ждать. Расталкивая спешивших на улицу людей, он рванул на восьмой этаж.

Он в жизни так быстро не поднимался по лестнице, перепрыгивал через две-три ступени. Когда оказался на месте, сразу почувствовал, что на лестничной клетке было ощутимо жарче. Слишком жарко!

Он огляделся, пытаясь понять источник жара.

Дверь в квартиру Лоры выглядела неповрежденной, в отличие от той, что находилась слева. Она чудом держалась на петлях, покореженная, с вывернутым изнутри углом сверху. Оттуда валил дым, моментально проникал в нос, жег изнутри мерзким запахом гари, разъедал глаза.

Эмиль устремился к квартире любимой.

— Лора! — заорал он, вдавливая палец в кнопку звонка.

Душу сковал такой дикий страх, что спину моментально покрыл липкий пот.

Если в соседней квартире пожар — вопрос, как скоро огонь перекинется туда? Или это уже случилось?

— Лора! — снова заорал Эмиль, забарабанил, что есть силы.

Потом он стал остервенело дергать за ручку. Но дверь оставалась закрыта, заперта.

Есть ли там вообще кто? Эмиль был уверен, что да, ведь лично видел, как Лора возвращалась домой.

Он не знал, сколько стоял там. Несколько секунд, минут, часы? Время здесь словно бежало по-другому. Он молотил кулаками в дверь, орал, срывая голос. И ровным счетом ничего не мог сделать.

Готов был зубами начать грызть эту железную дверь, да только она крепче. Хоть головой об нее бейся, хоть всем телом, толку не будет. Тут нужна электропила, которой у него, разумеется, не было.

Он чувствовал, что жар в лестничной клетке все усиливался и усиливался. Уже почти задыхался от дыма, почти сошел с ума, как вдруг услышал звук поворота ключа в замке.

Эмиль снова схватился за ручку, резко дернул и увидел на полу в прихожей мать Лоры.

В одной руке она сжимала ключи, в другой паспорта.

В квартире творился хаос. Из кухни слышался треск огня, языки пламени уже лизали дверной проем. А дыма вокруг было столько, что Эмиль с силой закашлялся.

Он наклонился к бывшей теще, прокричал ей на ухо:

— Где Лора?

— Моя Лорочка… — простонала она хрипло и отключилась.

Кажется, уже почти не дышала. Наглоталась дыма с избытком.

Эмиль подхватил ее на руки и понес вон из квартиры — к лестнице, подальше от огня. Положил прямо на пол, там и оставил. Поспешил обратно, но, когда вернулся, увидел, что прихожая объята огнем. В другие комнаты не пройти.

— Лора! — что есть силы заорал он.

Из-за дыма впереди ничего не было видно, он так сильно ел глаза, что у Эмиля выступили крупные слезы. А жар стоял такой, что ему казалось, кровь вскипит в венах, если он сделает хоть шаг вперед.

Эмиль понял, что если Лора в одной из комнат, то сама ни за что не сможет выйти, при условии, что там еще было где спрятаться от расползающегося огня.

Возможно, она, как и ее мать, лежала где-то без сознания.

А он не сможет к ней пробиться, вытащить. Если попытается, сгорит к чертям.

«Ну и пусть». — С этой мыслью Эмиль сделал шаг в прихожую.

Но вдруг на него навалился кто-то сзади, в уши врезался голос:

— Куда прешь? Сгоришь на хрен!

Эмиль обернулся и сквозь дым разглядел позади себя пожарного. Крепкий малый пытался оттащить его от прихожей, за ним маячил второй.

— Пусти! — зарычал Эмиль уже почти ничего не соображая.

Он был ведом одной лишь целью — броситься в квартиру, в огонь за Лорой… Попытался отбросить от себя пожарного, рвануть назад.

Тут ему откуда-то сбоку прилетел удар кулаком недюжинной силы.

Эмиль отлетел в сторону и приложился головой о стену лестничной клетки. Отключился почти мгновенно.

* * *

Он очнулся уже внизу, в машине скорой помощи.

Почувствовал резкий запах нашатыря, который ему сунули прямо в нос, уселся на неудобной кушетке.

— Тихо, тихо, вы ушиблись головой, — попыталась его утихомирить врач скорой помощи.

Эмиль и вправду почувствовал легкое головокружение, когда принял вертикальное положение. Он закашлялся, отхаркивая весь тот дым, которого успел наглотаться. Дотронулся до лица, оно горело жаром.

Глянул на руку, забинтованную выше запястья.

— Я обжегся? — удивился он.

Даже не заметил этого, когда все происходило, хотя теперь чувствовал боль в руке.

— Пострадал кожный покров, ожог второй степени, но жить будете. Не снимайте повязку, обратитесь к врачу по месту жительства, — напутствовала его врач.

— В квартире была девушка! Ее спасли? — задал он самый важный вопрос.

— Вы про ту женщину, которую вынесли? Ее увезли в больницу.

— Нет, я про девушку, которая осталась в квартире! Она выжила?

— Кто ж в таком пожаре выживет, — грустно вздохнула врач.

В этот момент Эмиль захрипел, будто забыл, как надо дышать.

— Где она? — взревел он с бешеным взглядом.

— Тело увезли…

Эмиль не стал дольше слушать, подскочил с места, и чуть не сбив сидевшую рядом женщину, выскочил на улицу.

Уставился на выжженные окна верхнего этажа и тихо повторил:

— Кто ж в таком пожаре выживет…

Это и вправду казалось невозможным. Пожарная машина все еще находилась там. Люди бегали туда-сюда.

«Лора умерла! Сгорела заживо, и ты, тварь такая, ничем ей не помог!» — орал он про себя.

Замешкался в прихожей в последнюю секунду.

Эмиль никогда себе этого не простит.

В этот момент он будто умер сам.

Тело его продолжало стоять, глаза смотрели на черные глазницы окон. Но ничего человеческого в нем не осталось.

А потом пришло окончательное осознание того, что это он и никто иной виноват в том, что случилось с единственной женщиной, которую он когда-либо любил.

«Ты дебил, Шульц! — продолжал он орать про себя. — Ты просто дебил!»

Мозг его заработал в авральном режиме, прокручивая в голове сценарии того, как он мог все это предотвратить.

Еще сегодня утром он мог не ехать завтракать, а идти к Лоре. Брюхо набивал, пока с ней творилось такое. Как вообще ему кусок в горло полез? Будь он там с ней в квартире, смог бы ее вытащить…

Мать ее дурища. Паспорта она в руках держала. Поэтому так долго не открывала? Теряла драгоценные секунды, ища документы?

— Это я виноват… — повторял он снова и снова.

Если бы вчера он не спустил на Лору всех собак, а попытался как-то мирно договориться, все пошло бы по-другому. Может, она уже вчера с ним поехала бы. И осталась жива! Он что, не мог найти слов, чтобы ее убедить? Мог! Но позволил проклятой обиде выжечь разум.

Мозг Эмиля продолжал возвращать его в прошлое все дальше и дальше.

Вот он уже мысленно стоял напротив Лоры в своей квартире, орал на нее:

— Уезжай из города! Ты мне не нужна!

А надо было молить ее остаться. Засунуть гордость в жопу и попытаться разобраться в причинах ее поступков.

Зачем он поперся помогать Елене? Он должен был с Лорой рядом быть! Может, тогда она призналась бы ему про Алису и они забрали бы ее вместе. Жили семьей, которой уже никогда не будет.

Все что угодно можно поправить, если человек жив. Решить любые проблемы.

А теперь как быть?

Как сказать маленькой Алисе, что у нее больше нет мамы? Как он сможет воспитать ее без ласковой, любящей Лоры? Какой удар это будет для ребенка!

— Нет, нет, — шептал Эмиль, качая гудящей головой.

Он отказывался верить, что Лоры больше нет в этом мире. Он в таком мире жить не мог. Ведь для него весь мир — Лора. Без нее ничто не важно.

«Боже, верни мне ее как-нибудь…» — взмолился Эмиль, возведя взгляд к небу.

Он никогда не был религиозным человеком. Скорее считал себя атеистом. Верил лишь в себя и свои силы, полагался на них.

Но теперь, в момент, когда сам Эмиль ровным счетом ничего не мог сделать, он обратился именно к высшим силам.

А потом принялся давать обещания: «Если ты мне ее вернешь, я больше никогда в жизни ее не обижу! Ни словом, ни делом, ни вообще никак. До конца своих дней я буду сдувать с нее пылинки, заботиться, оберегать от всего. Я отдам ей и дочке все, что у меня есть. Мне без них ничего не нужно. Только верни! Как-нибудь…»

Эх, если бы это так работало — попросил что-то у неба, и тебе дали.

Эмиль оглянулся на людей, стоявших поодаль.

Многие до сих пор с разинутыми ртами смотрели на сгоревшие квартиры.

Некоторые причитали:

— Когда теперь восстановят электричество…

— Сколько теперь подъезд оттирать от этой копоти…

— Какой взрыв, у меня аж стекла треснули!

Какими мелочными показались Эмилю те жалобы, не передать.

Что по сравнению с такими проблемами человеческая жизнь или смерть?

Он всю жизнь готов прожить без света, зубной щеткой оттирать подъезды от копоти. На что угодно готов, лишь бы Лора каким-то чудом оказалась жива.

Однако мертвые воскресают лишь в кино.

И тут он ее увидел.

Лора шла по тротуару с обалдевшим видом, как и другие, пялилась на сгоревшие окна верхних этажей.

«Ну вот, ты мне уже кажешься…»

В тот момент Эмиль подумал о том, какое оно хрупкое — человеческое сознание. Раз — и сломалось, и ты уже видишь призраков.

Спешившая к дому Лора именно призраком ему и показалась. Ангельски красивым к тому же. Ее светлые волосы развевались по плечам, подол белого сарафана обвивал ее стройные ноги, прямо как сегодня утром, когда она спешила с дочкой в садик.

— Как живая, — прошептал он.

Или…

Что если ее не было в квартире, когда все это случилось? Она и была жива!

— Лора! — заорал он во всю мощь своих легких.

И рванул к ней на всей скорости, на какую только был способен.

В несколько прыжков оказался рядом, преградил путь и сжал в объятиях.

Как только это сделал, почувствовал себя снова целым. По венам заструилась жизнь, даримая ею… Самой любимой женщиной на свете, которую он никому никогда не отдаст.