48. Арслан

Мы с Ариной переглядываемся и молчим. Оба молчим. Мы оба все понимаем правильно. Мне не надо делать ей знаки.

Мама?

Несмотря на рассказанное ею мне о тайне моего происхождения, я не перестал считать ее своей матерью. Все-таки, она вырастила меня. Она дала мне свою любовь.

Но то, что происходит сейчас, повергает меня в шок. Наверное, надо выйти. Вот так прятаться, не по-мужски. Но как после всего этого смотреть в глаза друг другу?

Стены здесь тонкие и поэтому мы с Ариной все отлично слышим. И поцелуи, и шуршание одежды, и характерные стоны и всхлипы.

Там, за стеной, скорее всего, на столе, трахается моя мама. Со своим заместителем. При этом, имея мужа.

Я смотрю на Арину и вижу, как тихие, безмолвные слезы стекают по ее щекам. Она тут же отводит взгляд в сторону. Ей стыдно. Стыдно за мою же мать.

Беру ее за затылок и притягиваю к себе. Прижимаю лицом к своей груди.

— Тшш, — шепчу ей на ухо. — Успокойся. Не надо плакать. Все обойдется.

Она сама сильнее прижимается ко мне и сама обнимает меня за талию.

И сейчас, стоя с ней в полутемной подсобке, затаившись от тех, кто причиняет нам боль, я чувствую к ней что-то новое. Что-то, что не чувствовал раньше. И это чувство ранит. Причиняет боль. Но эта боль необходима мне. Я не смог бы отказаться от нее. Я бы просил о ней. Мне нужна эта боль.

Мы стоим, боясь пошевелиться. Мне кажется, Арина тоже чувствует что-то новое для себя. Потому что она впервые сама обнимает меня. И в этих невинных объятиях гораздо больше смысла, чем в жарких объятиях в постели.

Звуки за стеной постепенно затихают. Все это продолжается недолго. К моей и, думаю, к Арининой радости.

— Надо быть осторожнее, — доносится голос Вячеслава. — Лучше не делать этого здесь.

— Дверь же закрыта, — игриво, как мне кажется, отвечает ему мама. — Ты что? Совсем не скучал по мне?

— Ну, что за глупости ты говоришь, Рузанночка, — чмокание. — Конечно, скучал. Потому и не устоял. Долго нам еще играть в эти игры? Я, честно говоря, устал от вашей принцессы. Как ее сынки твои терпели вообще? Скучнее человека придумать сложно.

Чувствую, как Арина замирает. Да, это же о ней.

Глажу ее по волосам.

— Немного осталось, Славик, — теперь голос мамы. — Если бы мой муженек-идиот не придумал это дурацкое условие в завещании, то не пришлось бы так долго ждать. Осталось еще три недели. После этого я вступлю в наследство. Ведь ни Камиль, ни, тем более, Арслан не женятся на Арине. Ты же побеспокоишься об этом?

— А чем я по-твоему занимаюсь? — недовольно спрашивает Вячеслав. — Отвлекаю ее как могу. А меня еще и бьют за это.

— Ну, ничего, мой сладкий. Это все компенсируется с лихвой. Вот вступлю в наследство. Продадим эту несчастную долю и уедем с тобой из этой страны.

— А муженек твой?

— Заочно разведемся. Детей же у нас общих нет. Не переживай за это. Три недели, дорогой, три недели.

Опять слышится шуршание, чмокание. Тошнит. Я держусь, чтобы не выйти и не надавать в морду одному и не наговорить гадостей другой.

Думаю, что, находясь здесь, узнаю еще много интересного. И я не ошибаюсь.

— А ты уверена, что никто больше не видел завещания и этого условия? — спрашивает Вячеслав.

— Абсолютно, дорогой. Они все поверил мне на словах. Нотариус будет держать язык за зубами. Ему хорошо заплатили. Главное — время. Они все увидят. Когда будет поздно. Сначала мы получим свое, а потом они узнают, какие они были идиоты.

— Господи, Рузан, ты так говоришь и о собственном сыне, — в голосе Вячеслава не удивление и укор, а насмешка.

— Ну, что поделать, если он оказался таким нехватким. Конечно, не оставлю его. Буду помогать. Ему надо было хватать Арину и тащить в постель. А он благородного из себя строил. Вон, Арслан, сразу понял, как надо действовать. Быстро под себя ее уложил.

Чувствую, как после этих слов Арина как будто сжимается и пытается отстраниться от меня. Но я лишь крепче держу ее. Нет. Это мы должны пережить вместе. Целую ее в макушку. Пытаюсь хоть так успокоить.

— Арслан этот ваш, — раздается голос Вячеслава. — Он больной! Ты не боишься, что она что-нибудь учудит?

— Не успеет, — спокойно отвечает мать. — И вообще, все будет хорошо. Не накручивай ни себя, ни меня. Иди давай к Арине. Воздыхай там перед ней. Пусть девочка поверит, что ты лучше всех остальных. Сегодня, кстати, можешь приобнять ее. За ручку подержать. Пусть привыкает к твоему контакту. А то еще передумает за эти три недели. Все, пошли. Мне тоже к муженьку пора.

Опять чмокание. Звук дверного замка и шаги. Потом тишина.

Только теперь Арина поднимает голову и смотрит на меня.

— Арслан, как же так? Почему? — всхлипывает.

— Ну, тихо-тихо, не надо, — успокаиваю ее я.

— А как же папа? Арслан… я ничего не понимаю… Как так? Это же неправда?

Смотрит на меня с надеждой.

— Пойдем, я отвезу тебя, — говорю я. — Домой.

— Нет, — восклицает она. — Я не хочу домой. Не надо… Прошу… Не могу…

Думаю недолго. Беру ее на руки и несу к машине. Везу к себе.

— Отдохни, — говорю, укладывая на кровать. — У меня дела есть.

— Куда ты? — хватает меня за руку.

— Надо кое-что выяснить. Не переживай. Просто отдохни. Я скоро вернусь и мы решим, что делать дальше.

Целую ее в лоб и накрываю одеялом.

У меня и правда есть вопросы, которые надо решить. Сейчас. Без промедления.