Глава 28

Глава 28

Маша

Когда мама была жива, то всегда говорила, что по-настоящему любить — это уметь отдавать. Любовь, заботу, время, нежность, всего себя.

Я была влюблена. По уши. В парня младше меня, отпетого хулигана, дикого, необузданного и… такого заботливого и родного, что в груди что-то сжималось. За два дня он дал мне больше, чем кто бы то ни был после смерти родителей.

Я знала — все временно, и его забота тоже. Никто не захочет возиться с умирающей, почти незнакомой девчонкой. Да и я бы не смогла обречь его на такую участь. Я хотела запомнить его таким, как сегодня. Отпечатать в своей памяти не взгляд, полный презрения, когда придет время, нет… Я хотела вспоминать тот, другой, которым он смотрел на меня последние два дня. Запомнить его улыбку, чуть ироничную, когда он что-то мне объяснял. Кривую, когда ему что-то не нравилось. Широкую и искреннюю, как сегодня, когда мы катались на коньках. На один час он стал мальчишкой. Кривлялся, дурачился, почти не отпуская моей руки. Даже черты его лица смягчились на время, разгладилась складка между бровями, взгляд стал мальчишеским, озорным.

И ту полуулыбку, когда я танцевала под снежинками, я хотела запомнить. Мечтательную, предвкушающую.

Забавно, моя жизнь в один момент так кардинально изменилась. Хватило пары секунд, диагноза — и все, к чему я привыкла, все, что так долго и мучительно строила, сломалось, как карточный домик в ураган. Но пришло новое. То, чего никогда бы не случилось в той, старой жизни.

Впервые за свои двадцать шесть лет я захотела ЖИТЬ. Не существовать, а жить. Проживать каждое мгновение так остро, как получалось только с Маратом. Дышать полной грудью, сходить с ума от любви, ходить на свидания и отдавать. Отдавать ему всю нежность, всю заботу, которая была во мне. Насладиться этим ощущением, напитаться им.

Чтобы, когда я уйду, мне было о чем вспоминать…

В тот вечер я не хотела больше думать ни о чем. Хотела забыть о проблемах и один вечер посвятить НАМ.

Все завтра. Болезнь, безденежье, моя семья и его мама. Завтра. Мы имели право на несколько часов только друг с другом, а если и нет… Кто станет нас судить, если весь мир к нам равнодушен?

Марат держал меня за руку так крепко, словно боялся, что я сбегу. А я держала его ладонь двумя руками, цепляясь за него, как за свою жизнь. Пустой коридор, звук наших шагов отдавался эхом и создавал иллюзию, что мы остались в этом мире только вдвоем. В тот вечер так и было. Только он и я.

А между нами нити невысказанных чувств.

Марат открыл дверь в свою комнату, включил свет и весело махнул рукой, шутливо кланяясь:

— Прошу, принцесса!

Подошел ближе, поцеловал меня в нос и помог снять куртку. Разделся сам и снова взял меня за руку.

— Марат, днем ты сказал, что был у моего доктора, — вспомнила я. — Зачем?

Тогда этот вопрос казался неуместным. Я пыталась отговорить его нарушать закон и подставляться ради призрачной надежды отправить меня на обследование.

Он развернулся, снова нахмурил брови, недовольно сжал губы и отчеканил:

— Завтра.

Я нерешительно кивнула, подняла голову и утонула в бездне его взгляда. Марат сглотнул и очень тихо попросил:

— Иди ко мне.

Я сделала шаг, медленно положила ладони на его плечи, встала на носочки и сама потянулась к его губам. Марат не умел целовать нежно, да мне и не нужно было. Мне хотелось его именно такого — необузданного, сумасшедшего. Как вчера ночью, когда мы оба не могли остановиться.

Марат подхватил меня под бедра, поднял, заставил обвить ногами его торс и понес в спальню, ни на мгновение не разрывая поцелуй.

А я дурела от счастья не просто знать, а физически чувствовать, насколько я желанна. От понимания, что он хотел меня так же сильно, как и я его, низ живота требовательно заныл, а я заерзала на нем.

И душа в момент осознания воспрянула, расправила крылья и пела.

Марат что-то прорычал мне в губы, и мы вместе упали на его кровать. Сдирали друг с друга одежду, отбрасывая ее куда придется.

Я никогда не заводилась так быстро. До невменяемого состояния, когда инстинкты берут верх, всего за пару минут. В голове оставалась только одна мысль: «Хочу чувствовать его в себе!»

Марат стянул с меня белье, бросив его в общую кучу поверх своего. Сжал зубы и грязно выругался. Я машинально отметила, как напряглись мышцы на его животе, как сильно он был возбужден. И даже мат из его уст звучал завораживающе и возбуждающе.

— Сука. Принцесса, ты такая красивая, — на выдохе признался он.

И это был лучший комплимент в моей жизни. Самый искренний, на пределе эмоций.

Это последняя мысль, которая пришла мне в голову. Я закусила губу, Марат наклонился, втянул в рот мою грудь и поигрывал языком с соском.

Пульсация между ног усиливалась, а я выгнулась ему навстречу и тихонько застонала, а он продолжал целовать, гладить, ласкать… Наверняка оставляя отметины на теле.

Он провел языком по шее, обжигая горячим дыханием, вызывая мурашки по всему телу. Горячая волна прострелила затылок, прошлась по позвоночнику и осталась внизу живота.

Секс с ним — это как если бы одновременно оголились все нервные окончания. Тело стало настолько чувствительным, что я ощущала даже легкое дуновение ветерка от окна.

Марат поднял голову, положил ладонь мне на горло и прорычал:

— Кричи, Маша. Блядь, стони, кричи… Отпусти себя.

— Соседи услышат…

— Пусть завидуют, сука. Пусть все в этой общаге мне завидуют.

В его глазах снова плескалось безумие, и оно передавалось мне. Захотелось совершить что-то, чего я никогда не делала. Что-то запретное, безрассудное, пусть даже и настолько неприличное.

Марат повернул мою голову, впился губами в шею и прикусил. Ощутимо, на грани боли и удовольствия, а я громко застонала.

— Вот так, Маша, громче! — подначивал Асманов, прикусывая зубами острый, чувствительный сосок.

Я закричала еще громче, впилась в его жесткие волосы пальцами, привлекая еще ближе, и, кажется, сошла с ума.

Я кричала, стонала, царапала его спину, пока он выцеловывал каждый сантиметр моего тела. А когда его ладонь опустилась на чувствительное местечко, а средний палец легко нажал на клитор, с громким криком кончила.

От одного прикосновения.

Отдышалась, открыла глаза, встретилась с его победным взглядом и смутилась на несколько мгновений. А потом решила:

— Моя очередь.

Приподнялась, надавила руками на его плечи, заставляя лечь на спину, и села сверху. Провела коготками по его груди, убрала прядь волос за ухо и медленно наклонилась, пробуя его кожу на вкус, вдыхая его запах.

Целовала так же жадно, как и Марат меня. Запоминала, смаковала его реакцию, когда он задрожал, а все мышцы его тела напряглись. Марат не смог сдержать стон и, кажется, я готова была кончить только от ощущения власти над его телом.

— Сука, все.

Он сжал ладонями мою талию, переворачивая. Оказался сверху, коленями развел мои ноги в стороны и заполнил до основания. Одним резким толчком вошел, снова выругался, подхватил меня под бедра и задвигался — быстро, жестко, вознося к новым вершинам удовольствия. Снова и снова.

Для нас не было времени. Мы, два голодных, одержимых психа, никак не могли насытиться друг другом. То медленно и мучительно ласкали друг друга, целуясь до опухших губ. То сходили с ума, и наш секс становился животным.

Уснули мы в обнимку, все еще подрагивая. Я теснее прижалась к Марату, уткнулась носом куда-то в шею и уплыла в глубокий, спокойный сон.