Глава 11

Арсен

— Хватит меня здесь держать, — старался говорить с лечащим врачом ровно, но голос не подчинялся, вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — У меня голова болит от запаха лекарств и от удушающей обстановки. Я ухожу – под свою личную ответственность, давайте подпишу бумагу. Дома и стены лечат.

— Дома вы не будете лежать, а вам нужен покой! — недовольно выговорил доктор и спешно покинул палату. Вот и хорошо, не будет мешать собираться.

Домой я не собирался, поеду к Тигиевым. Они любезно предложили, а я не стал отказываться. Дом – там, где тепло, уютно, куда хочется возвращаться. Не стены, пусть и самые дорогие, делают жилье комфортным. Многое зависит от людей, которые живут рядом с тобой.

От родителей я давно съехал, перебрался в квартиру, которая находилась в центре города. Родовое гнездо не стало мне настоящим домом. Родители – настоящие карьеристы, спихнули наследника нянькам, вспоминали лишь тогда, когда получали жалобы из школы. Мама строго выговаривала, а отец воспитывал ремнем. Никто их них не желал понимать, что ребенок  просто пытался привлечь к себе их внимание. Выводы они если и делали, то неправильные. Мой подростковый бунт они тушили грубой силой, запретами. Наверное, я бы скатился в пропасть, потому что к шестнадцати годам успел многое попробовать. Не потому, что хотелось или была тяга, нет, желание было одно – наказать родителей.

 Встреча с ребятами кардинально изменила мою жизнь. Я увидел в ней смысл. О моем участии в «играх» родители узнали последними в нашей компании. Я был совершеннолетним, что дало мне шанс на новую жизнь. Пытались жестко запретить «страдать ерундой», но к тому времени я успел неплохо заработать. Сначала съехал на квартиру, которую снимал не один. Открыл небольшой магазин, где торговал системами сигнализации, видеорегистраторами, камерами и всей прочей ерундой.

Отец до сих пор не может смириться с тем, что я в жизни всего добился сам. Даже поступил в университет без его протекции и денег. Вроде гордиться должен, а он вечно недоволен. Иногда мне кажется, что недоволен собой, но в душу ему я не заглядывал.

Поняв, что сына они практически потеряли, решили завести еще одного ребенка. С братом у нас разница почти в двадцать лет.  Мама наигралась в бизнес-леди, теперь переключилась на новую роль – «яжмать».  Она и ко мне старалась проявлять внимание и заботу, но я уже вырос и хотел свою семью, где все будет по-другому. Мама несколько раз в день приходила в больницу, приносила домашнюю еду, интересовалась моим самочувствием и тихо утирала слезы, думая, что я не вижу. Папа заезжал утром по дороге на работу. Интересовался самочувствием и уезжал. Давно их простил, но что-то душевное мы потеряли много лет назад и этого не вернуть. 

— Останься еще на пару дней хотя бы, — вошел в палату Тигр со стаканом горячего кофе. Наверняка доктор нажаловался, встретив в коридоре.

— Все будет хорошо.

— Не стоило тебе рассказывать, что Луна хотела приехать, — мотнул головой друг и присел на диван.

Я уже успел одеться и покидать в пакет немногочисленные вещи. Миша прав, не расскажи он мне, может, я бы задержался. Под надзор матери не хотел попасть, а как Луна восприняла мою «измену», до сегодняшнего дня не знал.  От постоянного действия лекарств вечно тянуло в сон, не мог сосредоточиться и подумать, как с ней объясниться, но если она готова слушать, готов клясться прямо сейчас, что в том вертепе разврата все равно думал о ней.

Арсен

В доме Тигиевых кипело и бурлило. У Михи отличные родители. Гостеприимные, отзывчивые. Им только в радость большая компания в доме. Много лет они не находили с сыном общего языка, но после того, как лед тронулся, в их жизни появилась Маша, потом внуки, теперь все мы…

До происшествия с Луной мы часто собирались в поместье, а теперь и вовсе  развернули оперативный штаб у Тигиевых, в любой момент можно посовещаться, обсудить дела, если Петрович дома. Звонить ему во время работы все-таки неудобно. Непростой человек, вечно занятой. Расслабиться даже дома не всегда получается…

 Такими мыслями пытался заглушить одну-единственную — я здесь из-за Луны. Находись она в другом месте, перебрался бы туда. Неспокойно мне, когда выпускаю ее из поля зрения. Пока висит угроза ее безопасности, не стоит оставлять Луну одну. Враг у нас хитрый, но опасность в том, что не очень умный, опрометчивый, импульсивный. На дом Тигиевых он, конечно, не пойдет штурмом, и не один криминальный авторитет не сунется сюда, но после грубого, плохо спланированного нападения на меня вряд ли сильно удивлюсь такому повороту. У дураков ум короткий, взбредет что-то в голову – и могут начать действовать. Непредсказуемость опасна.

Вошли с Тигром в дом, тишина. Спокойная, уютная такая. Удивительно, но даже Артема не было слышно, а он способен дом на уши поставить.

— Мама, наверное, с Темой на заднем дворе, — объяснил отсутствие старшего сына Миша, будто прочитал мои мысли. — Маша собиралась гладить детские вещи, наверное, не слышала, что мы приехали, — вслух рассуждал друг. — Луна, скорее всего, у себя. Позвать, или сам поднимаешься?

— Сам, — перекладывая в другую руку дорожную сумку. По дороге мы заехали ко мне за вещами.

В коридоре второго этажа было так же тихо. Ковровая дорожка с тонким ворсом глушила мои шаги. Закинул сумку в спальню, которую мне любезно предоставили,  направился к соседней двери. Промелькнула мысль, что Луна, возможно, отдыхает, но уже после того, как уверенно постучался в дверь ее спальни.

— Арсен? — воскликнула она, как только открыла дверь. Если не спала, то точно отдыхала.

Луна приглаживает волосы, которые немного растрепались. В глазах радость и восторг, но они быстро пропадают.

— Привет. Тебя выписали? Мне никто не сказал, — скороговоркой выдает, заметно нервничая. Говорить о больнице не хочется.

— Привет, — делаю шаг в комнату, оттесняя Луну назад, закрываю дверь.

Теперь хорошо, никто нам не помешает. Поднимаю руку, захватываю в плен затылок, зарывшись пятерней в шелковые густые волосы.

— Я  соскучился, — хочется прижать ее к себе и впиться в сладкие губы, которые действеннее всех лекарств, контроль подводит, но я упорно напоминаю себе: с Луной так нельзя. Она только стала привыкать к моим прикосновениям.

Медленно наклоняюсь к губам, даю ей время подумать, оттолкнуть, если она против. Веки ее опускаются. Как сигнал к действию. Показывать, какую страсть она во мне вызывает, нельзя, поэтому все достаточно спокойно первые несколько секунд. Сложно держать себя  в узде. Ее аромат дурманит, вкус губ пьянит, желание рвет на части. Усиливаю напор, прохожусь по ряду белых зубов кончиком языка, она хватает воздух ртом, смело проникаю внутрь. Не сильно напираю, но достаточно настойчиво целую, играю с языком, втягиваю нижнюю губу, посасываю…

«Тормози…» — приказываю себе, но так сложно от нее оторваться.

— Арсен, — упирается ладошками в грудь. — Подожди…

— Извини. Напугал?

— Нет, — мотает головой. — Просто… Я не знаю… Как-то всего много.

— Много? — пытаюсь понять, о чем Луна говорит.

— Моих чувств много, не могу в них разобраться.

— Это желание, Луна…

*********    ********

Луна

— Желание? — чувствую, как мои глаза округляются.

Неужели я способна ощущать желание к мужчине? Ахшар не смог до конца убить во мне женщину? Становится легко на сердце, будто я получила подарок, о котором много лет мечтала, на губах появляется улыбка.

— Луна, мы все равно не будем спешить, — не знаю, что увидел на моем лице Арсен, но поспешил «успокоить». — Я не забыл о своем обещании.

Не стала говорить, что можно немного ускорить наш процесс сближения. Все, что происходило до сегодняшнего дня, мне нравится, я бы хотела узнать больше, но произнести это вслух не решилась.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, как ты себя чувствуешь? — перевела тему, потому что стала испытывать неловкость. Мне казалось, что Арсен читает мои мысли.

— Нормально. Моя голова привыкла к сотрясениям, ты же знаешь, молодость у меня была бурная, — тянет меня к кровати, садится сам, прислоняясь спиной к изголовью, Арсен притягивает к себе, присаживаюсь между его ног, прижимаюсь спиной к крепкой груди.  Получаю поцелуй в висок.

— Я очень испугалась, когда ты пропал. А еще мне очень стыдно, что из-за меня…

— Луна, — строго обрывает он меня. — Чтобы я никогда не слышал и не видел, что ты себя в чем-то винишь. В том, что я получил по голове, только моя вина. Расслабился. Хороший урок.

— А в том, что произошло потом, тоже ты виноват? — конечно, я чувствую вину, что его опоили, ведь неизвестно, чем могло все закончиться: смертью, нарушением психической деятельности.

— Виноват. Твои родственники – те еще уроды, я должен был предвидеть. Действуют топорно, с расчетом на то, что ты обидишься и сбежишь.

— А они меня поймают, — закончила мысль Арсена. Он успокаивающе поглаживает мои руки, плечи.

— Я изначально не верил, что единственной причиной, по которой Ахшар решил тебя вернуть, был ваш сын, — затаила дыхание, интересно, о чем это Арсен? — У Тимура есть хорошие шансы на выздоровление, но твоего бывшего мужа не остановить, он все равно собирается тебя похитить.

Если бы не ласковые руки, меня бы уже сковали страх и холод. Даже думать не хочу, что со мной сделает Сулейманов, если я окажусь в его власти. Меня заметно передергивает.

— Луна, я  не хотел тебя пугать, предупредил, чтобы ты была осторожнее, не совершала опрометчивых поступков. Таких, например, как поездка ко мне в больницу. Хотя, твой порыв мне был приятен, но твоя безопасность на первом месте. У меня должны быть развязаны руки.

— В тот момент мне сильно хотелось увидеть тебя. Что бы ты ни говорил, а я чувствовала, да и сейчас чувствую себя виноватой, — в этот раз Арсен меня не перебивал. — Много лет жила тихо, не привлекала внимания, боялась, что найдут. Защитить никто не сможет. Потом появился ты, и несмотря на мое недоверие к мужчинам, тебя я быстро перестала бояться. Даже наоборот, рядом с тобой чувствовала себя защищенной, что ли.

— Рядом со мной ты всегда будешь в безопасности, Луна. Я никогда не обижу. Это не значит, что между нами не будет споров, возможно, мелких ссор или обид с твоей стороны, ведь порой я забываю важные даты, но мы всегда будем разговаривать и страстно мириться.

По мне проходит волна жара. «Страстно мириться» – мне нравится, как это звучит. Арсен съезжает на подушку, укладывает меня рядом.

— Просто полежим.