Глава 4

За кладкой оставалась лишь последняя преграда: еще одна металлическая дверь, почти так же изъеденная ржавчиной, как и моя. Она легко поддалась – ее непредусмотрительно оставили открытой, - и я толкнула ее рукой, распахивая настежь. Открылась она без скрипа. С той стороны о ней явно заботились, смазывали петли, даже если не понимали назначения.

Ощущение сюрреализма происходящего не оставляло меня ни на минуту, пока я просовывала свечу в проем, чтобы осмотреть хоть что-то на другой, таинственной стороне. Боялась до чертиков, что кто-то внезапно выпрыгнет из темноты и схватит за руку, но любопытство пересиливало.

Свечи было недостаточно, чтобы оценить картину. Я вроде бы видела ряды, похожие на те, что и в моем погребе, как будто на той стороне тоже хранили бутылки. Но для того, чтобы убедиться, требовалось войти внутрь…

И почему человек устроен так, что желание приоткрыть завесу тайны всегда сильнее страха? Если бы не эта людская черта, не было бы столько нелепых смертей и пословиц про оторванный нос. Я была близка к обнаружению невероятного знания, чего-то такого, чего физически не может существовать, и не могла теперь просто запереть дверь на замок и забыть об этом. Я должна была узнать, что все это значит. Поэтому отставила в сторону сомнения и полезла внутрь, страшась, но одновременно жаждая получить ответы.

Свет маленького пламени был скуден и создавал монстров из теней – наверное, для того, чтобы заставить меня отречься от безумного плана. Но я все же собиралась идти до конца.

Полки оказались совсем не такими, как мои – новее и солиднее, они были отлиты из черного металла, а не сделаны из дерева. В отличие от пустых бабушкиных ячеек, здесь в каждой было красное, помеченное годами. Старой выдержки и молодые. Бутыли разительно отличались от стандартных размером и формой: огромные, литра по три, а может, и больше. Продолговатые и пузатые, чистые и блестящие. Владелец хорошо заботился о своих запасах.

Тишина в доме придавала мне храбрости. Хозяин и его гости куда-то ушли, я была тут одна, поэтому рискнула подняться по ступеням и отворить дверь на первый этаж.

Свет зажегся сам, без моего участия. Неяркий и чувственный, он исходил отовсюду и создавал уютный полумрак, как будто хозяин дома не любил яркие лампы. Интерьер комнат меня поразил – почти футуристический стиль, изысканный и дорогой. Четкие линии, идеально выверенный дизайн. Плоский телевизор во всю стену, выглядевший как большое прозрачное стекло, множество аппаратуры, назначения которой я не понимала, узнала только стереоустановку, и то не была уверена. Никаких кнопок я разглядеть не смогла, как и пульта, управляющего этой навороченной техникой.

Я задула свечу и уже смелее стала осматривать дом, в котором просто не могло жить чудовище. Обыкновенный дом богатого человека.

Несколько фотографий висели на стене, и одна стояла на полочке. На двух были изображены друзья в обнимку – на фоне пирамид и яхты на причале. Третья оказалась портретом. На всех повторялся один молодой человек – обаятельный парень с копной темных волнистых волос, спускающихся чуть ниже ушей и слегка взлохмаченных ветром. Даже на портретном снимке в аккуратной прическе сквозила некоторая небрежность. Однако его красоты она не портила, а добавляла очарования.

Его глаза на портрете получились слишком черными, я такие никогда ни у кого не видела, но это, скорее всего, был просто дефект съемки. Кожа как у аристократа прошлых веков – чересчур бледная, но лишь еле заметные тени под глазами нарушали гармоничность образа. Черты лица правильные и тонкие: прямой нос, выделяющиеся высокие скулы и чувственный рот. На вид юноша был молодым, лет двадцати или чуть старше.

Я изучила и остальные комнаты. Меня поразило, что все они были украшены на Хэллоуин – те же искусственные тыквы и черепа, на стенах развешаны пауки и маски злых существ, все как обычно.

Дом оказался вдвое больше моего. Я бродила, заглядывая в каждую дверь. На втором этаже обнаружилась роскошная спальня с камином и панорамными окнами от пола до потолка и открытая терраса с видом на лес. На первом этаже располагалась игровая комната, бильярдная, просторная гостиная, библиотека, музыкальная комната с почти всеми известными мне видами музыкальных инструментов и даже такими, которые я впервые видела, рабочий кабинет с клавиатурой, встроенной в столешницу, и без монитора.

А еще я нашла огромную холодильную камеру справа от входной двери, в которой все полки были уставлены десятилитровыми пластмассовыми канистрами с темно-коричневой и бордовой жидкостью. Маркировка завода, где они были изготовлены, ни о чем мне не сказала. Одна такая канистра стояла на столике возле раковины, наполовину пустая, а рядом с ней красивая хрустальная кружка наподобие пивной, только размером в два раза больше обычной. Я осторожно понюхала оставшееся на дне содержимое, предполагая, что это вино, но от странного ржавого запаха меня затошнило.

Не сразу я осознала, что в доме вообще нет туалета и кухни, только ванная, точнее, душевая кабина. Причина их отсутствия осталась для меня самой большой загадкой, но откуда мне знать, может, здешние обитатели предпочитают есть в ресторанах, а нужду справлять где-то во дворе? Выйти на улицу, чтобы проверить это, я не осмелилась.

Пройдясь по корочкам книг и по названиям групп, указанных на дисках, и поняла, что если некоторые старые книги мне знакомы, то исполнителей я не узнаю ни одного. Я словно попала в совершенно иной мир, в параллельную реальность, где жизнь развивалась иначе, чем у нас. Это и есть тайна, которую хранили несколько поколений? Не так это и страшно, как звучало в бабушкином письме. Хаос, зло? Серьезно? Чудовище, приходящее из другого мира, станет ли говорить с нами на одном языке, отмечать такие же праздники, читать те же книги и слушать красивую музыку?

Беззвучные часы на стене показали пять дня, и я опомнилась, что мне пора убираться, если я все же хочу успеть в хозяйственный магазин и поставить замок. А ведь еще предстояло заделать дыру в кладке, чтобы скрыть следы проникновения!