Глава 10

Обычно Николай допоздна торчал на работе, осталась привычка еще с тех пор, когда он был женат на своей Вере Талыгиной. Их брак продлился четыре года, последние два из них были просто ужасны.

Она всячески доставала его, пилила за каждую мелочь. Жены умеют так — что бы ты ни сделал, плохо будет все. А он старался меньше бывать дома. И вообще, после того как его каждый вечер ожидало перманентное выяснение отношений, в которых он был всегда неправ по умолчанию, ему в постель с женой ложиться совершенно не хотелось. Это стало дополнительным поводом. Она закатывала еще и сцены ревности. Даже следила. Наняла частного детектива.

Когда это наконец дошло до Васильева, он подал на развод. Он ведь ей не изменял, но просто невозможно делать ЭТО с человеком, который тебя постоянно старается уколоть или вывести из себя своим вечным недовольством. А Вера распустила сплетню, что он недееспособен как мужчина. Николай тогда здорово обиделся, не стал никого переубеждать, что-то объяснять, просто ушел. И все.

Они развелись полгода назад, а привычка задерживаться осталась. Не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Но сегодня он вышел раньше, чем обычно. Как будто что-то гнало его.

Еще из дверей увидел, как Маргарита удрученно стоит рядом со своим авто, а около нее суетится этот хитрожопый старикан, Коротков. У Васильева почему-то аж кровь вскипела, так вдруг ему стало неприятно видеть хлопочущего дедушку рядом с ней. Он быстро подошел, спросил:

— Маргарита Павловна, что-то случилось?

Рита взглянула на него исподлобья и тихо проговорила:

— Ничего особенного, Николай Маркович, не стоит беспокоиться.

Как это не стоит? Она что, его игнорирует? А дед продолжал что-то лопотать и даже взял ее под руку. Вот это было последней каплей.

— Маргарита Павловна, — проговорил он жестко, — что у вас случилось? Отвечайте.

Взгляд у Костиной вдовы сделался испуганный, губы затряслись, она пробормотала дрожащим голосом:

— Не могу понять, что с машиной, мотор не заводится… — И сразу опустила глаза.

— Риточка, давайте я вас подвезу, — все твердил надоедливый старикан.

— Она поедет со мной, — Николай произнес это раздельно, глядя Короткову в глаза.

Он даже не успел подумать, как эти слова слетели с языка. Просто раздражающего престарелого мачо надо было раз и навсегда поставить на место.

Сергей Иваныч так и застыл с открытым ртом и как будто даже уменьшился в размере. А Николай повернулся к Костиной вдове.

— Маргарита Павловна, я довезу вас, а машину вашу отгонят в сервисный центр. И пока она будет в ремонте, будете пользоваться этим авто.

— Но мне… — женщина вздрогнула и сжала руки.

Нет, черт побери! Он не намерен был терпеть ее возражения.

— Что? Неудобно?

Женщина кивнула, однако взглянуть на него так и не осмелилась.

— Глупости. Это меньшее, что я могу сделать из уважения к Косте, — сказал он, подавляя досаду.

Тут она наконец вскинула на него взгляд и прошептала:

— Хорошо.

А его внезапно шатнуло к ней и повело.

— Садитесь в машину, — проговорил хрипло. — Я вас довезу.

* * *

Он был так решителен, невозможно было ему не подчиниться. Тем более что ей до умопомрачения хотелось этого, до мурашек, до дрожи. Рита села в его машину, понимая, что только что захлопнула дверцу собственной клетки. Теперь она никогда не сможет ему противиться. Теперь она его.

Если ему угодно будет захотеть. Но будет ли ему угодно?

* * *

Про Короткова они забыли оба. А между тем он видел все и слышал и проводил их отъезжающий автомобиль пристальным взглядом. А потом потер руки с каким-то злым удовлетворением.

* * *

Машина ехала по пробкам, время тянулось, словно густой клей. От напряжения воздух между ними чуть не искрил, молчание повисло тяжелое и какое-то осязаемое. Рита умирала от странной смеси страха, что он догадается о ее чувствах, желании и неуверенности. Ей казалось, узнай Николай Маркович о том, что с ней творится, он станет ее презирать. А он умирал от желания взять ее прямо в машине.

Наконец добрались. Автомобиль остановился перед подъездом. Рита быстро, не глядя ему в лицо, поблагодарила и хотела выскользнуть из машины. То, что он сделал, случилось само собой, возможно, даже против его воли. Он мгновенно схватил ее за руку, женщина испуганно взглянула сначала на свою руку, а потом на него, не в силах вымолвить ни слова.

Николай ничего не мог с собой поделать, сейчас говорил и действовал уже не он, а кто-то темный и неуправляемый внутри него. Когда он увидел ее дрожащие губы, испуганные глаза на бледном лице, в нем как будто переключатель сработал.

— Я провожу, — сказалось само собой.

Голос был низким, интонации резкие, он внушал взглядом, что противиться нельзя, Рита должна выполнить то, что он ей скажет. Разве она могла противиться? Бороться против себя она еще могла, но не против него.

— Хорошо, — прошептала Рита.

Он был властен, он был ее господин.

Честно говоря, Николай собирался проводить ее до двери, но за то время, пока они вдвоем ехали в лифте, все его попытки вести себя цивилизованно куда-то испарились и темное внутри него взяло свое.

Рита все это время так и не подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо. Это само по себе его бесило, а ее склоненная шея наводила его на самые «людоедские» и развратные мысли. Ему хотелось творить с ней немыслимые вещи.

Но вот лифт поднялся, вышли, остановились перед дверью. Она не решалась отпереть, боролась с собой, вроде бы по закону вежливости его нужно пригласить на чай или кофе, но ей казалось крайне опасным пригласить его войти. Рита боялась, что просто не сможет владеть собой. Он непременно догадается. Что он может о ней подумать? Она же сгорит от стыда.

Кое-как выдавила через силу:

— Спасибо большое, Николай Маркович…

В этот момент Рита повернулась и наконец взглянула на него.

В его глазах полыхал пожар, а взгляд… Как будто они там, во сне.

И как во сне она услышала:

— Пригласи меня к себе.

Иного пути у нее просто не было, от судьбы не уйдешь. Она едва слышно проговорила:

— Заходи.

И открыла ему дверь.

* * *

Николай вошел в квартиру следом за ней. Рита хотела пройти мимо него и выскользнуть в кухню, но Николай не позволил, перегородил ей рукой дорогу.

Все. Ей показалось, что зверь из сна настиг свою жертву. Жертва обреченно затрепетала. И жертва желала, чтобы настигли, чтобы растерзали. Рита готова была покорно снести что угодно. Что угодно. Все. Что ему будет угодно.

Пусть ЭТО наконец случится.

Мужчина не мог дольше ждать, он и так слишком долго ждал. Томился на медленном огне. Хотелось целовать, прикасаться к ней, смять, как пластилин, вылепить заново, лепить ее по своему желанию.

И он лепил, прикасался, мял, сдавливал, целовал, пока последний смысл не исчез, пока не случилось то, чего он так страстно желал. Пока не взорвался мир.

После он долго прижимал ее к себе, постепенно осознавая, что этой женщины никто больше не должен коснуться. Она должна принадлежать ему. Мысли еще только оформлялись, а слова были уже сказаны:

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Тон был повелительный, она прошептала:

— Да…

Хотя и понимала, что выскочить замуж меньше чем через три месяца после смерти первого мужа — это не совсем прилично, ее будут осуждать и будут правы. Но разве она могла противиться, если господин приказал?

Слова вырвались у него почти неосознанно, однако Васильев не жалел ни о чем, оно того стоило, а ее покорность действовала на него, как красная тряпка на быка. Ммммм! От этого он возбуждался снова и снова.

Николай был уверен, этот брак даст ему то счастье, которого он был лишен в первом. Глядя на нее, робко произнесшую слова согласия, мужчина в тот же момент четко осознал, почему, по каким признакам Костя выбрал Маргариту.

Все стало предельно ясно, почему он сам запал на нее. Все признаки налицо.

Неясно было другое. Откуда в нем этот темный зов, почему он не мог противиться этому? Откуда странное желание властвовать над ней? Ведь никогда раньше не было желания доминировать над женщиной. Это казалось дикостью.

Сейчас у него даже дыхание перехватило, руки сжимались, и тяжелый ком прокатывался по горлу, рассыпаясь искрами возбуждения по всему телу. Властвовать.

А Рита?

Рита спрятала глаза.