Глава 41. Марк

В просторной больничной палате казалось тесно: так их было много.

Марк, Вера, Мамай, Ваан, словно большая дружная семья, сидели у постели Стеллы. Вернее, все сидели, Стелла лежала, а Марк стоял — расписывал фломастером гипс на её подвешенной на специальном механизме ноге.

— Надеюсь, ты там ничего неприличного не рисуешь? — прищурилась Стелла.

— Не-е-е, — невинно покачал головой Марк, добавляя к надписи: «За ВДВ!» парашют и звёздочки.

На стене бубнил телевизор, передавая последние новости. Безрадостные.

— …как стало известно, причиной смерти губернатора стало самоубийство. Пяти десяти семи летний глава региона выстрелил в себя после сенсационного заявления, которое он сделал в своём видео обращении, — сообщила диктор. — Запись, что он оставил на своём ноутбуке, пока находится на экспертизе. Как сообщили в Следственном комитете, она имеет непосредственное отношение к громким арестам нового мэра горада и его приближённых лиц, а также торговле наркотическими веществами, в которой были замешаны первые лица края и города. Напомним…

— Ну что сказать, — развела руками Ваан, — хотя бы на это ему хватило мужества. Как ты его заставила его всё рассказать? — повернулась она к Стелле.

— Никак. Он сам так решил, — вздохнула она. — Видимо, когда понял, что шансов нет. И мне сболтнул много лишнего. И за то, что взялся помочь Марку, его в живых вряд ли оставят. Даже если посадят.

Марк покачал головой.

— Он и помогать взялся со страху, а не потому, что горел желанием остаться без своего прибыльного бизнеса и тёплого губернаторского кресла. Решил стереть с лица земли Измайловых и рулить делами сам. «Вместе со мной», — пальцами показал кавычки Марк. — Мне даже на своё место баллотироваться предложил.

— Но ты решил иначе, — не столько спросила, сколько озвучила его слова Вера.

Марк скромно кивнул. Да, в этот раз он всё решил сделать иначе. В этот раз ему было что терять. Это собой он мог рисковать, женой и сыном — нет.

— Видела бы ты лицо того барристера, — вдруг улыбнулась Ваан, — когда она достала пушку.

Иванна Вигеновна кивнула на Веру.

— И когда ему перевели как она подписала договор, — усмехнулся Мамай.

— А что ты написала? — повернулась к ней Стелла.

— Да ничего особенного, — отмахнулась Белка.

— Пошёл ты на хуй! — засмеялась Ваан. — И подписалась: Реверт.

— Грубиянка, — покачал головой Марк, улыбаясь.

— Да, кстати, поздравляю! — воскликнула Стелла. — Вы же теперь женаты!

— Ну да, — кивнула Белка, словно это было что-то само собой разумеющееся.

Марк чувствовал себя так же: словно они всегда и были женаты. Никого другого на её месте он даже представить не мог.

— Ах ты, сволочь, — ткнул Марка Мамай. — Мне сказал, что я должен дожить до твоей свадьбы. А сам уже женат.

— Но свадьбы-то у нас не было, — закрылся от него Марк, подняв руки, но вдруг повернулся к Стелле: — А ты откуда знаешь?

— Ну-у-у, — многозначительно покачала она головой. — У меня свои источники.

— Что-то мне подсказывает знаю я эти источники, — кашлянула Ваан и встала. К палате по коридору шёл Вестлинг. С цветами.

— Да и нам пора. Правда, Марк? — встала Белка. — Поправляйся, Стелл!

— Ну вот и всё, — обнял её Марк, раскланявшись с Вестлингом. 

— Ты сделал это, — прильнула к нему Вера.

— Нет, мы сделали. Пусть не всё вышло так, как я планировал. Главное: всё позади.

— А что, кстати, с пожаром в Зойкином магазине? — спросила Белка, когда они уже сели в машину.

— Пожар Зойка устроила сама.

— Зачем? — округлила она глаза.

— Я не спрашивал и не собираюсь, — покачал головой Марк. — Им сейчас с Измайловым будет не до того. Но кое-какие соображения у меня есть. Я прослушал записи, что дал детектив и на что он сам обратил внимание: в магазине несколько раз за последние недели проводили учения по пожарной эвакуации, то есть все знали, что делать.

— Она готовилась?

— Бесспорно.

— Да и пожар устроили так, чтобы никто не пострадал. И в этом тоже был замешан губернатор. Помнишь премию «Предприниматель года»?

— Конечно. Это краевой конкурс. Губернатор лично вручал ей приз.

— И губернатор лично с ней договорился, что она должна отдать территорию, что заняла магазином.

— Ему заплатили её конкуренты?

— Думаю, да. А, может, это тянулось ещё с тех времён, когда во всём этом был замешан её муж, господин Холмогоров. Валентин Геннадьевич пообещал, что поджог будет расценён экспертизой как страховой случай и ей выплатят страховку. Поэтому магазин она застраховала на баснословную сумму, в накладе не останется.

— Да, деньги ей в декрете пригодятся, — усмехнулась Вера.

— А на складе Лёхи они тренировались устраивать поджог.

— А «Берёзовский консервный завод», что принадлежал Холмогорову? Разве он не должен был достаться ей после смерти мужа?

— Думаю, с него и начались у них плотные отношения с губернатором, мэром и его сынком. Где-то взаимовыгодные, где-то не очень. Всё, что касалось Зойки, надеюсь, останется за кадром — это единственное, о чём я попросил следователя. Стелла передала им все бумаги, фото документов и переписки губернатора, что она делала для меня. Ну а коррупционные схемы, если он не раскрыл в видео, думаю, в Следственном Комитете без труда распутают сами. Но если вылезет что про Зойку, мне плевать.

— А эти органы следствия надёжные? — взяла его за руку Белка.

— Думаю, да. Вестлинг взял на себя эти заботы. И я ему доверился, кажется, не зря.     

— Надеюсь, теперь в этом городе воздух станет чище, — вздохнула Вера. — Он этого заслуживает. У нас красивый город, правда? — оглянулась она по сторонам. — И в нём живут замечательные люди. Знаешь, я всё время хотела отсюда уехать. Но теперь хочу остаться. Если ты не против конечно, — прикусила она губу.

— Ты можешь позволить себе любой город мира, — улыбнулся Марк. — И этот в том числе…

Есть истории, что словно прилетают со шквальными ветрами.

Их рассказывают деревья, в отчаянной страсти засыпая улицы сорванной листвой.

Их подхватывают крыши и разносят по городу стонущие трубы водостоков. 

В исступлении шепчет студёная вода реки, набегая волнами на серую гальку.

Кажется, будто именно так они и рождаются, городские легенды.

От них замирает сердце, текут слёзы, а порой стынет в жилах кровь.

Они никогда не забываются.

Возможно, эта тоже однажды станет легендой.

Но когда-то она просто случилась с людьми.

Вместо послесловия...

Три года спустя…

— …её назвали второй Камиллой Клодель. То же одиночество, та же пронзительная сексуальность, застывшая в глине, — красивым сильным голосом рассказывала женщина-экскурсовод, рукой привлекая поближе к себе молодых людей, что разбрелись по залу галереи современного искусства.

Откровенные и провокационные, вызывающие и удивительно натуралистичные, они звучат как гимн мужской красоте, воспетый женскими руками… — прочитала Вера строки, написаны в красивом рекламном буклете. 

— Эти руки и губы, изломы шей, изгибы спин, напряжённые мышцы, лица, искажённые чувствами, не кажутся каменными…

— Простите, — перебила девушка, что стояла у скульптуры, ставшей последней в творчестве архитектора, как гласила табличка. — А почему она называется «Вера»? 

— Ну давайте подумаем вместе, — ничуть не рассердилась на неё экскурсовод. — Что могла вложить в это слово современный скульптор Файлин Монго? 

— Ну-у, мужчина склонил голову на плечо женщины, словно в чём-то кается. Может, она ему верит?  — предположил паренёк в очках.

— Пффф… — хмыкнул другой. — Они же занимаются любовью. И, видимо, без резинки. Тут вопрос доверия поставлен торчком.

Все вокруг дружно засмеялись. 

— Господа, ну вы же взрослые люди, — укоризненно покачала головой экскурсовод. — Будущие архитекторы.  Ну давайте посерьёзнее! 

— И всё же мне кажется… — начала было та же девушка.

— Зачётные сиськи, — со знанием дела поднял палец вверх шутник.

Все снова засмеялись.

— Вера! — громко окликнул Веру Марк. Он вошёл в зал с малышкой на руках. Жестом извинился, когда все взгляды обратились к нему. Окликнул шутника, сказавшего про сиськи. — Полностью согласен! — подмигнул ему, тоже подняв палец вверх, а потом наклонился к Вере и сказал шёпотом: — Она проснулась и, кажется, хочет есть, — показал он на дочь.

— Сейчас иду. Покормлю её в машине, — кивнула Вера.      

— Простите, — ещё раз извинится Марк, давая малышке соску и выходя из зала. — Продолжайте, пожалуйста. 

Все побрели за экскурсоводом дальше.

И только девушка, что задала вопрос, посмотрела на скульптуру, потом на Веру, потом на дверь, куда ушёл Марк.

— Но это же?.. — вслух сказала она.

— Да, — кивнула ей Вера и улыбнулась: студентка, что узнала в последней работе Файлин и Веру, и Марка, точно станет хорошим архитектором, а, может, даже скульптором. 

— Когда ты вырастешь, и будет тебе лет восемнадцать, я обязательно расскажу тебе эту историю, — словно рассказывая сказку, сказала Вера довольно чмокающей малышке, что смотрела на неё зелёными глазами Марка. Они достались обоим их детям.

— Не поздновато в восемнадцать-то? — улыбнулся ей в зеркало заднего вида Марк.

— В самый раз, — строго ответила Вера.

Летом, пока Ванька был на каникулах, они отправились путешествовать с друзьями Марка на двух яхтах. Эта остановка была в марине Санкт-Петербурга, и Вера не могла не зайти в музей современного искусства, где проходила выставка Файлин.

— Видел? — спросил Марка Платон, едва они поднялись на палубу, и протянул журнал.

Их яхта, такая же большая и сказочная была припаркована рядом, но сегодня решили ужинать у Прегеров: Платона, его жены Яны и их трёхлетнего сынишки. После прогулки по городу разыгрался нешуточный аппетит не только у малышки.

— Да брось! — не на шутку удивится Марк. — Серьёзно? «Сбежавшую жену шейха подозревают в романе…», — прочитал он заголовок. Но это же?..

— Илья? — усмехнулся Прегер. — Судя по всему, да.

— Что обсуждаете? — вернулась Янка. Это был скорее риторический вопрос, никто ей на него не ответил, и она протянула руки к малышке. — Ну дайте, дайте уже мне эту прелесть. Эти пухлые щёчки. Эти сладкие ямочки, — подняла она на руки девочку. — Дорогой Повелитель оргазмов, ну нельзя делать таких красивых детей. Марк!

— Я тут совершенно ни при чём, они все похожи на мою жену, — подмигнул Вере Реверт.   

Она подняла забытый журнал, когда все пошли на верхнюю палубу, где уже накрыли ужин. На развороте в камеру улыбалась красивая ухоженная женщина, а позади неё в белоснежном костюме стоял высокий молодой мужчина, которого Вера видела первый раз.

«Эмир Дубая застал одну из жён в компании мужчины, когда прибыл в свой лондонский особняк. Он уверен, что у них были близкие отношения до того, как она сбежала и увезла с собой почти $40 млн.

Как сообщила газета The Sunday Times шейха шокировало поведение супруги, он потребовал от неё немедленного возвращения, но принцесса отказалась повиноваться воле мужа.

Кто же он, этот загадочный красавец, личность которого пока не установлена?

По данным вышеупомянутого издания, это бывший британский офицер, что был её телохранителем. Принцесса дарила ему дорогие подарки и в последнее время слишком часто ездила в Лондон, что и вызвало подозрения у эмира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Другая газета, Daily News, ссылаясь на свои источники, уверена, что жена шейха сбежала с самым загадочным миллионером и самым завидным холостяком Форбс, ворвавшимся в строчки списка словно из ниоткуда, купив яхту стоимостью $450 млн. О нём известно так мало и лишь очевидное: он высок, хорош собой, чертовски привлекателен и сказочно богат, что ведущие издания мира готовы перегрызть друг другу глотку за интервью.

Как он разбогател? Откуда появился? Кто он, в конце концов, этот таинственный месье Шевалье? Даже имя его достоверно неизвестно. А имя яхты вызывает вопросы.

Longer Life — Дольше жизни — назвал своё стометровое судно загадочный владелец.    

Читайте в нашем следующем номере…»

— Эта история, похоже, тоже началась с того, что по городу пролетел слух, — улыбнулась Вера, убирая журнал. — По городу Лондону.  

История, что, возможно, тоже однажды станет легендой…

Конец