Глава 27

Следующий день ничем не отличался от предыдущего, был таким же вялым и сонным. Приезжала Анна, сообщая, что мои анализы вполне приемлемы, что я записана на завтрашнее утро к гинекологу, объяснила, как принимать новые лекарства, и уехала.

Артур с утра был немного не в себе, он словно принюхивался ко мне и явно нервничал. Я на всякий случай искупалась и к визиту к врачу надела все чистое, надеясь, что точно не пахну.

Мы приехали к местной поликлинике, и я одна зашла внутрь. Но едва я вошла в холл, как ко мне подскочила девушка в медицинском халате.

— Ангелия? — я кивнула, — я вас провожу.

Она подхватила меня под руку и быстро увела коридорами.

— Валерия Юрьевна, пациентка, — сказала она кому-то в кабинете и ввела меня туда.

— Присаживайтесь, — махнула мне рукой молодая женщина на стул рядом, — карточка?

Я протянула ей свою тонкую карту, там и записей-то не было. Она быстро пролистала, покивала сама себе.

— Идите за ширму, раздевайтесь и ложитесь.

Я встала и, немного нервничая, ушла в указанном направлении. У меня никогда не было проблем по-женски, да и откуда им взяться, ведь мужчин в моей жизни тоже не было.

— Так, последний осмотр датируется годом назад, даже больше. Что-то изменилось из информации в карточке? Половые партнеры? Заболевания? — уточняла врач, одевая перчатки и распаковывая инструмент.

— Нет, — мне стало стыдно от этих вопросов.

— Ну и замечательно, все посмотрим аккуратно, не волнуйтесь, — она мне подмигнула и улыбнулась, смущая ещё больше.

Проведя манипуляции между моих ног, она неожиданно хмыкнула и начала нажимать на живот.

— Глупо обманывать врача, мне все прекрасно видно. Не вижу причин скрывать то, что вы ведёте половую жизнь и, судя по разрывам и старым швам, весьма бурную, — в ее голосе были неприкрытые издевательские нотки.

— Что вы такое говорите? — я буквально прошептала.

«Туман в голове снова внезапно нахлынул, и послышались дикие крики. Мои?..

— Нет! Прошу! Не нужно! — я была в комнате, незнакомой мне. Мужчина держал меня за волосы и мерзко смеялся. У меня болело все тело, каждая клетка на коже и адская боль разрывала меня изнутри. Мужчина, покрытый шрамами и татуировками, резко отшвырнул меня на кровать. Я успела рассмотреть себя, все в крови…»

— Быстро успокоительного! — прозвучал где-то далёкий знакомые голос.

— Прости, я не успел… — боль в руке от укола и чей-то тихий шепот.

Мое тело билось в судорогах, и я что-то кричала, кто-то крепко держал меня, не давая навредить себе. Я снова пыталась рвать на себе волосы, я чувствовала это. Все казалось происходящим не со мной, вдалеке, словно это был сон…

Потом словно туман накрыл меня одеялом, все стало тихо, и я обмякла, проваливаясь куда-то.

***

Артур

— Вас предупреждали быть предельно корректной! — я буквально рычал, нависая над врачом.

— Я думала… — женщина пыталась оправдаться дрожащим голосом.

— О чем? Вы спровоцировали возвращение памяти, которую тщательно, целых девять месяцев, стирали! Что такого можно было сказать? — я едва сдерживал себя, чтобы не ударить ее.

— В карточке написано была, что она девственница, я и сказала, что скрывать наличие партнёра от врача глупо. Мне же видно… — женщина побелела и буквально вжалась в стул.

— Вам какая разница? Вас попросили выявить проблему со здоровьем, а не вдаваться в детали!

Все же я отодвинулся от нее, отходя к окну кабинета.

— Она жертва насилия? — громко сглотнула врач.

— Да, — я скрипнул зубами. Мог бы убить ублюдка снова… разорвал бы на мелкие части.

— Мне правда жаль, — женщина внезапно расплакалась.

— Вы несколькими словами сделали бесполезным девять месяцев труда врача психиатра.

Дальше говорить нечего, я вышел из кабинета и пошел в больничное отделение. На ходу набирая номер психиатра Ангелии.

— Добрый день, это альфа стаи, где поселили Ангелию. У нас беда, срыв. Да, положили тут, в нашей больнице, в отдельном блоке в неврологии. Хорошо, спасибо.

Скинул вызов. Врач сказала, что свяжется с завотделением и скажет, какие лекарства нужны, сама приедет завтра. Дошел до отделения, возле палаты сидели два волка, я поставил охрану на всякий случай.

Открыл дверь и вошёл. Девушка лежала на койке, почти без движения. Руки и ноги пришлось пристегнуть ремнями. До этого в кабинете врача ее били сильные конвульсии, она пыталась рвать на себе волосы. Сейчас же ее пальцы судорожно двигались, словно пытались что-то схватить. Лицо было перекошено от боли и страха.

В палате были ещё двое: врач, проверяющий капельницу и вводящий шприцом какие-то лекарства по катетеру ей в вену, и мужчина, появившийся сегодня из ниоткуда, который сидел рядом на стуле и гладил ее по руке. Его громоздкая фигура почти закрывала окно в палате, а аура медведя буквально фонила горем.

— Пока все, сейчас докапается, и она уснет без снов, — отчитался мне врач, уже убирая капельницу и заклеивая катетер на руке Ангелии.

— Хорошо, там сейчас ее врач позвонит, прислушайтесь, пожалуйста, — кивнул ему, отпуская.

— Да, конечно, тут нужно специальное лечение, — согласился он и вышел.

Я стоял и смотрел, как лицо девушки разглаживается и становится спокойным. Только зрачок под тонким веком ещё метался, словно что-то пытаясь высмотреть.

— Я опять не успел… — тихо сказал мужчина.

— Она вас рисовала… только без лица, — я сел на второй стул рядом со столиком.

— Ясновидящая, как и бабка, тоже хлебает горе ложкой, — его голос буквально колыхал все вокруг.

— А вы?

— Я дед ее, сирота она наша потерянная… украденная. Злой человеческий умысел перечеркнул несколько жизней.

Оборотень говорил тяжело, давно не разговаривал, словно слова давались ему с трудом.

— Только недавно увидел ее во сне, птичкой, и сразу понял, что это она. Шел, как мог, далеко живу, очень. Не успел опять… уберечь.

— Она теперь будет долго спать, давайте я провожу в ее дом, а завтра привезу сюда.

— Да я и сам приеду, понимаю, теперь только сон. Надеюсь, без тьмы в нем.

Когда он поднялся, то его тело заняло много пространства в палате. До этого я не встречал оборотней-медведей, только слышал о них. Их было очень мало, и они нелюдимы. Они полностью закрыты от мира, живя обособленно, часто и вовсе поодиночке.

Мы вышли из больницы и направились на стоянку машин. На ней стояла дореволюционная машина, но во вполне приличном состоянии. На ней был огромный слой грязи и пыли. Оборотень молча сел за руль этого раритета.

Я завел свой джип и, поглядывая в зеркало заднего вида, поехал к дому Ангелии.