Глава 24. Всему венец, так сказать

– Что? – напряглась я, не понимая, чем так интересна заколка.

– Я про такое только читал, – было заметно, что Дальтиго жаждал взять её в руки, но я не собиралась ему этого позволять.

Вид у адепта был очень подозрительный, и родственность у него так себе.

– У тебя вроде невеста есть, – фыркнула я, поглядывая на часы. Время тренировки приближалось. – Она, что, волосы не собирает?

– Точно не такими артефактами, – протянул Рамис.

Вообще, заряженные магические украшения не редкость. Да любой самый суровый мрачный маг увешан драгоценными цацками, как праздничное дерево, потому что резерв резервом, но перестраховаться никогда не помешает. Даже у отбитого на всю голову Ренци запонки почти трещат от магии.

Однако, когда я вертела в руках заколку, я ничего подобного не ощутила. Может, потому, что она сломана?

– И что, по-твоему, не так с этим артефактом? – наморщила я лоб.

– Ну, музей магического естествознания Седьмого факультета запросто выложит за него кругленькую сумму.

Дальтиго явно разрывался между желанием показать, кто тут эксперт, и необходимостью запудрить мне мозги, чтобы заполучить заколку для своего факультета. Ему хотелось и заинтересовать меня выгодной продажей, и не слишком набить цену, чтобы я не задумалась, что вещь пригодится мне и само́й.

– Не продаётся, – не задумываясь, ответила я, хотя лишние средства мне сейчас бы не помешали. Точнее, никакие средства не стали бы лишними в моей ситуации. – Это наследство от близкого человека, так что это даже не обсуждается.

– Ну зачем она тебе? – уставился на меня Рамис, догадавшийся, что я понятия не имела, что это за артефакт и с чем его едят. – Любоваться ей ты сможешь и в музее. Приходи и ностальгируй сколько влезет.

– Дальтиго, твоё время истекло. Если ты не желаешь ещё чем-то поделиться, будь добр покинуть территорию. У меня есть дела.

– А что, если я скажу тебе, что это за заколка? Что мне за это будет? – принялся торговаться Рамис.

Я поколебалась, но решила вступить в переговоры. Определённо сама я с поиском информации не справлюсь. Мне нужно знать хотя бы, откуда начинать. Теперь, когда Дальтиго поведал мне, что это не просто обломки папиной жизни в академии, а нечто ценное, хотелось разобраться всё сильнее.

– И чего же ты хочешь?

– Ты покажешь мне, что в шкатулке, когда её откроешь.

– И зачем тебе это? Там могут быть очень личные вещи постороннего тебе человека. И ты передумал доносить на меня ректору? – припомнила я ему его угрозу.

– Ты всегда такая противная? – скривившись, спросил Рамис.

– Ага. Не люблю тех, кто лезет не в своё дело, – честно призналась я.

– Не буду я Кристиану ничего говорить, пока эта штука не представляет опасности, – пообещал Дальтиго. – Так, что? Покажешь? А я расскажу тебе, каким ты обладаешь сокровищем.

– Под договор о молчании, – сдалась я. Любопытство – ужасная вещь. Однажды оно мне сильно осложнит жизнь, но устоять я не могла.

– Клятва на руне? – предложил Рамис.

Я кивнула.

– Клянусь не рассказывать никому о том, что увижу в шкатулке. Сантаэрра , – вкладывая магию, произнёс Дальтиго.

– Клятву принимаю, Аэррантас , – пробормотала я, надеясь, что моих изрядно потраченных сегодня сил хватит на эту простую, но ёмкую руну.

Хватило.

Между мной и Рамисом замерцал серебристый символ, подтверждающий сделку, и рассы́пался искорками.

– Ну, выкладывай, – поторопила я Дальтиго. Время летело, и опаздывать на тренировку мне не стоило.

– Это обломок ритуального венца, – победно произнёс Рамис, сверкая глазами и ожидая от меня по меньшей мере восхищённого возгласа, а ещё лучше счастливого обморока.

Увы, я хоть и постаралась, но впечатлиться до нужной степени не смогла и вопросительно уставилась на Дальтиго.

Самодовольная улыбка Рамиса увяла.

– Дуболомы, – проворчал он. – Ты вообще, что ли, ничего не знаешь? Ах да… первоступенница, – сказал Дальтиго таким тоном, будто он сразу родился на седьмой ступени.

– Пока я не вижу повода показывать тебе даже пустую шкатулку, – разозлилась я.

– Сейчас объясню, – кисло сказал Рамис.

– Внимаю. У тебя есть, – я снова посмотрела на часы, – двадцать минут.

Смерив меня взглядом, полным превосходства, Дальтиго развил свою неполноценную мысль:

– Ритуальный венец – артефакт, используемый в древней магии, чтобы закрепить мощь, выбрасываемую при воздействии на незыблемые пласты бытия.

Мне захотелось его треснуть. Прямо по лбу, где шрам. Видимо, кто-то уже пытался достучаться.

– Что за незыблемые пласты бытия? – закатив глаза, уточнила я. Про выбрасываемую мощь хоть как-то понятно. – Где закрепить?

Рамис скуксился.

– Это из теории Ковальского про магизмы чёрных дыр при использовании артефактов старого времени…

– И что это за магизмы?

– Магизмы проходят в магистратуре, – расписался в том, что сам ничего не знает, Рамис.

– То есть ты оказался бесполезен, – подытожила я.

– Нет. Я не предскажу, чем обернётся неосторожность в обращении с артефактом, но я точно знаю, для чего был создан конкретно этот венец. Знать бы ещё, где остальные обломки…

– Дальтиго, ты сафтийская гадалка? Ты можешь излагать яснее? – рассердилась я. В этой семье все члены не способны говорить прямо? Что лорд Натори, что его племянник в простоте душевной слова не скажут.

– Это парный венец к императорской короне. По последним сведениям, был уничтожен незадолго до начала войны за Объединение, как представляющий слишком большую опасность. Честно говоря, я думал, его просто спрятали, а чтобы не искали, сказали, что его больше не существует. Оказывается, вот оно как.

– И что он делал?

– Двусторонняя материальная магия. Можно было и создавать, и разрушать. В каких масштабах, я сказать не возьмусь. Гвидиче может знать, её теперь пускают в секретные архивы. В любом случае многие отчаянные головы отдадут почти всё, чтобы собрать это венец.

Да уж.

Стук в дверь прервал наше задумчивое молчание.

– Чаргетто? Я долго тебя ждать буду? – гневный голос Ренци заставил меня тяжело вздохнуть.

Ну чего ему неймётся, а?

У меня, между прочим, ещё пятнадцать минут в запасе!

– Чаргетто!

Надо было промолчать. Ой надо было.

Чтобы Дориэн подумал, что меня в покоях нет.

Но я неосторожно огрызнулась:

– Ренци, иди, куда шёл! Я скоро приду на полигон.

Дальтиго присвистнул:

– На полигон с Неуязвимым Ренци? Ты чем провинилась-то?

Я не успела ничего ответить, как снаружи взбесился один неадекватный адепт.

– Кто там у тебя? Я слышу мужской голос! Открой!

Дверная ручка заходила ходуном. Дориэн явно пытался силой открыть дверь, но с тех пор, как починили замок, сделать это мог только кастелян или ректор.

– Ты сам себя слышишь? – кричу я. – С какой стати мне открывать тебе, если я не одна?

Повисшая тишина насторожила не только меня, но и Дальтиго.

– Сдаётся мне, зря ты это сказала, – печально произнёс он.

Грохот падения окончательно оторванной от петель дверцы шкафы подтвердил предположение Рамиса, который спешно поднимал свои щиты.