Глава 36. Подозреваемые

Я украдкой посмотрела из-под ресниц на Ренци, который продолжал сохранять удивительную для него невозмутимость.

То ли это само по себе было подозрительным, то ли лорд Фаджио заметил мой взгляд, но поза его стала напряжённей.

– И чьё тело? – спросил он у Санти, но при этом не сводил глаз с меня.

– Адепт Кантоцци. Жив, в тяжёлом состоянии, – отчитался по-военному кратко секретарь.

Естественно жив. Мы же оставили ему всего пару шишек. Что значит, в тяжёлом состоянии? С практических занятий, насколько мне известно, в лазарет отправлялись и с более серьёзными повреждениями, и никто из мухи слона не делал.

– Адепт Кантоцци имеет какое-то отношение к адептке Чаргетто или адепту Ренци? – вкрадчиво поинтересовался дознаватель.

– Он учится на первой ступени Боевого факультета. Во время сегодняшней стычки у аудитории был в числе тех, кто поддержал адептку Сарсони.

Что? Я его даже не заметила. Впрочем, я тогда никого не выделяла из толпы. Они все были против меня. Всё, кроме Ренци.

– Вот как… – противно протянул лорд Фаджио.

Дориэн не выдержал:

– Прекратите этот балаган. Абсолютно бессмысленно приплетать сюда Кантоцци.

– Отчего же это? – приподнял брови дознаватель.

Я буквально чувствовала исходящее от него недоверие. Оно было таким ощутимым, что наводило меня на мысль о его неправдоподобности. Уж кто-кто, а Николас Фаджио умел не только провоцировать чужие эмоции, но и виртуозно контролировать свои.

– Именно он и есть наш свидетель, – ровно ответил Ренци.

– И когда же вы с ним расстались и при каких обстоятельствах? – лорд Фаджио задал очень неудобный вопрос.

Откровенно врать смысла не было. Все служебные и учебные помещения, к которым и относилась оружейная, были напичканы магдатчиками.

– Мы оставили Кантоцци размышлять о хороших манерах в оружейной около пятнадцати минут назад, – с восхитительной изворотливостью дополнил свой ответ Дориэн.

– То есть, вы последние, кто его видел? – вклинился Санти. Очевидно, что секретарь после той стычки не воспылал к Дориэну тёплыми чувствами. – Тогда тебе крышка, Ренци. У Кантоцци те же «симптомы». Может, просветишь, что ты хотел сказать этой руной?

Я заледенела. Как это?

Удар был сильным, но это была всего лишь магически усиленная оплеуха. Виконт уже должен начать приходить в себя.

– Значит, мы не последние, кто его видел, – только и сказал Дориэн.

Это было на него непохоже. Видимо, все его усилия сейчас уходили на то, чтобы не сдаться набирающему силу откату. Я уже ощущала потребность сделать ещё один крошечный шаг в его сторону, но пока бороться с этим желанием получалось.

– Это все слова, – протянул лорд Фаджио. – Пока же у нас картина простой мести. Советую вам во всём признаться, адепты. То, что угрозы для жизни вашим недоброжелателям нет, станет смягчающим фактором. Вы единственные, кто были рядом в момент происшествия с первой жертвой, на момент второго нападения у вас нет алиби, зато в лазарете оказался ваш предполагаемый свидетель непричастности.

Я беспомощно посмотрела на ректора, который в прошлый раз вступался за нас с Ренци перед дознавателем, не позволяя ему перегибать палку, но сейчас лорд Натори молчал.

– Магдатчики на полигоне зафиксировали, как мы приближались к адептке? – с каменным лицом уточнил Дориэн.

– Для магического удара этого не требуется, не так ли? – лорд Фаджио не желал расставаться с удобной версией.

– Но для того чтобы положить руну, требуется.

– Вы могли это сделать уже позднее, перед появлением смотрителя.

– Сначала она закричала, – вспомнила я. – Адептка явно что-то видела. Прежде чем разбрасываться обвинениями, вам сто́ит дождаться, пока она придёт в себя и всё расскажет. Вы же сами говорите, что угрозы для жизни нет…

– И вы не боитесь, что она укажет на вас? – подал голос лорд-ректор.

Я пожала плечами:

– Даже если ей очень захочется очернить меня, думаю, желание наказать настоящего обидчика перевесит.

Дознаватель моим планом оказался недоволен:

– Понимаете, леди Чаргетто, пока мы ждём, когда наша красавица откроет глазки, уже третий адепт попадает на соседнюю с ней койку. И не просто с обычными травмами, присущими магической дуэли. Три адепта полностью лишены магической защиты. Вчистую. Непонятным способом. Это не нравится мне, не нравится Кристиану и не понравится императору. Гарантированно.

Прозвучало так, что лорда Фаджио не устраивает именно то, что способ неизвестен. И его можно было понять. Ведь кто-то, кто практикует подобное, вполне возможно справится не только с адептами недоучками, но и, например, с телохранителями Кассиана.

– Пока у вас нет никаких доказательств, – отрезал Ренци и всё-таки сдвинулся ближе ко мне. Пульсирующая тяга в моей груди чуть затихла, будто поводок немного ослабили, но морозило меня всё сильнее. Виски сдавливало беспощадными невидимыми пальцами. Сколько мы здесь уже торчим, переливая из пустого в порожнее?

– Мы ни в чём не виноваты, – выдавила я и почувствовала, как взгляд лорда-ректора впился в меня. У меня вообще складывалось впечатление, что в этот момент он выступал в роли стороннего наблюдателя, анализируя нашу реакцию на слова лорда Фаджио. Досадно, что я не понимала, к каким выводам приходит лорд Натори.

– Я же говорю, это все слова… – отмахнулся дознаватель. – Почему я должен верить вам на слово?

– Не надо верить на слово, – твёрдо сказала я. – Расследуйте.

– А вы пока выкосите ещё половину факультета? – фыркнул он, подходя ко мне и нависая так, что хотелось сжаться в комочек.

– Мы польщены высокой оценкой наших способностей, – процедил Дориэн, выдержка которого начинала давать слабину.

– Есть способ узнать, говорите ли вы правду… – снова завёл свою шарманку лорд-дознаватель.

– Нет, – тут же озвучила я протест, представив, какие картины предстанут перед лордом Фаджио во время ментальной проверки. К тому же я была уверена, что он не ограничится последними сутками. – Только когда у вас на руках будет приказ императора.

– Адептка Чаргетто, почему вы упорствуете? – попытался призвать меня к благоразумию ректор. – У вас нет ментального блока. Это практически безболезненная процедура.

В другой ситуации я бы согласилась. В первый раз я отказала лорду Фаджио, потому что он собирался прошерстить всю мою жизнь ради призрачного шанса найти какую-то деталь, которая только возможно поможет ему найти тоненькую ниточку в расследовании по делу давнему делу. Сейчас речь шла об обвинении, выдвигаемом мне.

Это намного серьёзнее, но я предпочла бы оставить подобную проверку на крайний случай. И дело не только в моём стеснении и нежелании показывать чёрствому бездушному сухарю то, что произошло между нами с Ренци. Это стыдно, но я бы это пережила.

Коробка.

Коробка с вещами отца.

Если до этого момента я ещё предполагала обратиться за помощью к ректору, то теперь мне это не казалось хорошей идеей. Сначала нужно попытаться разобраться само́й.

Лорд Фаджио явно не из тех, кто станет держать меня в курсе дела, а лорд Натори ведёт свою непонятную игру.

– А почему многоуважаемый лорд Фаджио, – спросил Дориэн таким тоном, что становилось ясно, что никакого уважения нет и в помине, – вы не предлагаете такую проверку мне?

Секундная пауза подсказала мне, что я была права. Дознаватель хотел воспользоваться шансом и убить двух зайцев: подтвердить или опровергнуть моё участие в покушениях на адептов и забраться поглубже в поисках улик.

– А вы бы согласились, лорд Ренци? – синий взгляд вперился в Дориэна.

– Нет.

– Очень зря. Это вызывает подозрения.

– Санти, – обратился ректор к греющему уши в дверях секретарю. – Записи магдатчиков в оружейной и вокруг неё мне на стол. Как только кто-то из троих придёт в себя, доложить сразу же. Издать приказ о комендантском часе в академии, не вдаваясь в подробности. И ещё один, запрет этим двум адептам покидать ЗИМу, пока идёт внутреннее расследование.

– Я бы разделил их и допросил по отдельности, – предложил лорд Фаджио, когда дверь за Санти закрылась.

Я бы похолодела, если бы могла. Я и так лишь чудом не клацала зубами, у меня ломило каждую косточку.

– Нет, – резко отозвался ректор. Он пристально посмотрел на меня, потом на Дориэна.

– Это недальновидно, Кристиан… – начал дознаватель, но лорд Натори был непоколебим:

– Это мне решать.

Лорд Фаджио хотел что-то возразить, но, всколыхнув магический фон в кабинете, слегка зашипели его запонки. Магпереговорник в действии.

Дознавателю пришлось выйти, чтобы не мы не узнали лишнего.

Однако его отсутствие обстановку не разрядило.

– Вы понимаете, как серьёзно вляпались? – тяжело бросая слова, спросил ректор.

Честно говоря, мне уже становилось всё равно. Внутренности скручивало в узел, и только намертво вбитая привычка не сутулиться, не позволяла мне сейчас скрючиться.

– Я знал, что от вас двоих будут проблемы, но вы превзошли все мои ожидания. Адептка Чаргетто, зачем вы упорствуете? Ментальная проверка сняла бы с вас подозрения. Я могу предположить, что вы ни в чём не виноваты, но… значит, вы скрываете что-то ещё. Вы ничего не хотите мне рассказать?

Я отрицательно помотала головой, вовсе не уверенная, что сейчас мой голос не превратится в жалобный писк.

– Сейчас от того, чтобы пойти на поводу у Ника, меня останавливает лишь одно обстоятельство. Однако, если произойдёт ещё один случай, это перевесит ситуацию не в вашу пользу, адепты. Свободны. Академию не покидать ни при каких условиях. За вами будут приглядывать.

Ренци словно только и ждал этого, мгновенно оказался у двери и распахнул её. Увы, я не успела выйти за ним. Как только он переступил порог, перед моим носом дверь захлопнулась, отрезая меня от Дориэна.

– Итак, адептка Чаргетто, – морозным тоном остановил мои безуспешные попытки повернуть ручку лорд Натори. – «Родник» – это очень умно…