Глава 60. Штрафные жетоны еще не самое страшное

Лорд Фаджио на меня так хищно прищурился, что я инстинктивно сделала шаг назад, а Ренци заступил вперед, чтобы загородить меня от дознавателя.

Это смена позиций вызвала у Санти смешок, но лично мне было не до веселья. В глазах дознавателя отчетливо читалось желание порыться у меня в голове, и оно было таким ярким, что я вовсе не была уверена, что лорд Фаджио не решится нарушить законы империи.

– Ничего, – мрачно сверля меня взглядом, нарушил недобрую паузу лорд Натори. – Ничего Кантоцци нам по этому поводу не рассказал. Мы, знаете ли, другим интересовались. Мне очень любопытно, адептка Чаргетто, почему вы утаили эти сведения?

Мне было понятно раздражение ректора.

И оно возрастет кратно, как только он поймет, что Кантоцци не просто очередная жертва, а еще и связан с Велией. С этого ракурса ситуация выглядела уже немного по-иному.

Пострадавшие – не только недруги, мои или Ренци.

И Кантоцци, и Ортия действовали по указке адептки Сарсони. То есть, про Ортию мы не знали точно, но очень было похоже на то. Зачем-то же она потащилась на полигон. Я была почти уверена, что она тоже получила некое задание для посвящения.

Индивидуальные задания раздавала Велия. Происходило это приватно. Так что про вылазку Кантоцци были в курсе он сам, Сарсони, все еще находившаяся в магической коме и по этой причине не имевшая возможности пролить свет на эти мутные обстоятельства, и тот адепт старшей ступени под иллюзией.

И еще не известно, кто на самом деле выдумал эти задания.

Судя по тому, что Велия попала в число жертв, она могла быть просто инструментом, поддавшимся на чужую манипуляцию, пойдя на поводу у своей неприязни ко мне.

Из картины немного выпадал адепт Милонсо. Пока он мы не знали большего, выглядело так, что он связан с Сарсони не более, чем любой другой адепт первой ступени боевого факультета. Однако лорд Фаджио и сам высказал предположение, что у преступника что-то пошло не по плану, и он сымпровизировал.

А может, и специально путал нас, чтобы скрыть точки соприкосновения с Велией, потому что тогда внешне оставалась единственная нить, которая тянулась к нам с Ренци.

Подброшенный блокнот явно указывал на желание злоумышленника впутать нас с Дориэном.

– В чем дело, адептка Чаргетто? Почему вы молчите? – ректор ждал моего ответа.

А что я могла ему ответить?

Это было сделано неумышленно.

На тот момент я всего лишь не желала жаловаться тому, у кого сочувствия искать бессмысленно. Мысль о том, что тот таинственный адепт – не просто личность, желавшая мне напакостить или сделать приятное Сарсони, в тот, кто и устраивал нападения, пришла нас Ренци в голову значительно позднее беседы с ректором.

Уже после того, как мы поговорили с Бамболой.

Видимо, думали мы с Ренци одинаково, только он немного быстрее.

– Бамбола! – озвучил Дориэн. – Как ее там? Не важно. Адептка Бамбола тоже может быть в опасности.

Я буквально ощутила, как атмосфера сгустилась.

Мне довелось увидеть редкое зрелище – лорда Натори, теряющего терпение. Искры магии вспыхнули у него даже на ресницах. Было бы очень красиво, если бы я не знала, что это очень страшно. Я слабо представляла, какой дар был у ректора. Поговаривали, что он закончил Седьмой факультет. Так что в случае, если его выдержка рухнет, нас мог ожидать широкий спектр неприятностей: от древнехвиссинского проклятия до вечного стазиса.

Мои опасения не были напрасными.

Повинуясь инстинктам, не одна я выставила максимальные щиты. От соприкосновения магических полей затрещало пространство. Защиту не подняла только Гвидиче, но, кажется, она вообще по натуре была очень спокойной особой.

– Во-первых, дорогие адепты, скажите мне, в какой момент вы решили, что все это, – лорд Натори указал на носилки с Милонсо, которые как раз проносили мимо нас, – развлечение? Чтобы до вас дошла серьезность происходящего, мне нужно объявить чрезвычайную ситуацию в академии, запереть всех по покоям, а вас двоих отправить в Департамент императорских дознавателей?

Лорд Фаджио с надеждой посмотрел на друга, но лорд Натори не дал ему обнадеживающих обещаний. Дознаватель, кстати, щиты все еще удерживал. Он явно знал ректора лучше меня, так что я тоже решила сначала дождаться пока гроза минует.

– Во-вторых, вы двое только что заработали по три штрафных жетона, – ледяным тоном оповестил нас ректор, и перед нашими носами тут же замерцали противные пластинки. Три! Какой ужас! Ренци не привыкать, а вот у меня жетоны вызывали панику. – Адепты, вы играете в сыщиков, умалчиваете, а жертвы множатся. Считаете себя самыми умными? Адепт Ренци, и вы еще рассчитываете попасть на службу лично к императору?

– Мы… – открыла я рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но лорд Натори оборвал меня на полуслове:

– И в-третьих, в условиях конфронтации магии при построении защиты использовать нужно вогнутые конструкции, – припечатал он.

За меня вступился Дориэн, окончательно закрывая меня широкими плечами от ректора.

– Конкурирующую магию проходят на шестой ступени.

– Ты бессмертный, что ли, в своей наглости? – восхитился секретарь, который пока тоже и не думал опускать свой щит. У него он, кстати, был тоже не вогнутый, а выпуклый, но досталось только мне.

– Вы сейчас все нам расскажете, как миленькие! – прошипел ректор. – Адепт Ренци, прежде чем поправлять меня, подумайте, почему вы поставили защиту на адептку Чаргетто, а не на себя. Живо, напарнички! Все выложили мне про Бамболу и ваши приключения!

Он даже голоса не повысил, но этот черный нечитаемый взгляд источал такой холод, что слова полились из меня сами.

Когда у меня кончился воздух в легких, продолжил Дориэн.

– Если я узнаю, что вы от меня что-то скрыли, вы у меня будете вечными практикантами, – предупредил нас лорд Натори. – Санти, ты знаешь, что делать. Если адептка Бамбола, Проклятый ее побери, не в магической коме, доставить ко мне в кабинет. Ник, тебе предстоит порадовать Кассиана четвертой жертвой. Надеюсь, что не пятой. Сгиньте! – это уже опять нам.

Никаких возражений с нашей стороны не последовало.

Мы четко, как на плацу, развернулись и пошли к выходу из оранжереи.

Спустя пару минут обнаружилось, что идем мы не вдвоем, а вместе с Гвидиче.

Ей надоело сопровождать нас рядом, и она, прибавив шагу, обогнала нас и встала на пути.

– Что? – хмуро спросил Ренци.

– Это было хитро, но не умно, – пожала плечами Джемма.

– О чем ты? – удивилась я.

– Если вы застали в покоях Кантоцци, то первое, что вы сделали, – обыскали его. Только вот я обратила внимание на формулировку, – Гвидиче стрельнула глазами в Дориэна. – «Ничего принадлежащего ему мы не брали».

Да. Точно. Ренци именно так и сказал.

– И? – вскинул надменно бровь Дориэн.

– А что тогда вы забрали? – сложила руки на груди Джемма, не сводя упрямого взгляда с Ренци.

Ох. Я и не сообразила, что вытворил Дориэн. Я, честно говоря, слушала ту часть, что озвучил он, вполуха. Все пыталась вогнуть свой щит. А этот высокомерный засранец опять подвел нас под удар. Он не рассказал, что мы забрали магсниматель! Ректор нас убьет. Раньше или позже, но убьет точно.

– Чулок, – не моргнув глазом, ответил Ренци. – Мы забрали у него чулок Чаргетто.

Джемма закатила глаза. Получилось очень в духе Николаса Фаджио.

– Если сообразила я, сообразят и они, – хмыкнула она. – У вас очень мало времени.

– И ты нас не сдашь?

– Сдам, – честно ответила Гвидиче, – по попозже, и обязательно скажу, что это было добровольное признание, сопровождавшееся раскаянием.

Мы переглянулись.

– Магсниматель. И нам нужен специалист, чтобы вытащить оттуда снимки.

Джемма забавно почесала кончик носа, сдула непокорную кудрявую прядь со лба и предложила:

– Через два часа в седьмой лаборатории, – и тут же помахала рукой перед лицом, будто отгоняя что-то невидимое. – Молитесь, чтобы Кристиан и Николас были все это время заняты. – Иду, – сказала она в пустоту и скрылась за ближайшим кустом.

Кустом сирени.

Он уже почти отцвел, но его погрустневшие кисти все еще упоительно пахли.

Пряный аромат понес меня по волнам памяти.

« – Что ты ищешь? – мальчишка сердито смотрел, как я перебираю мелкие сиренево-розовые цветочки.

– Четырехлепестковый, на удачу. Чтобы у нас все получилось, – от усердия все время хотелось высунуть язык, но тетя недавно отругала меня, что так делают только плебейки. Кто такие «плебейки» я не знала, но наверняка, это кто-то вроде злых колдуний.

– У нас и так все получится, – фыркнул мальчишка, мотнув темной кудрявой челкой. – Я самый умный, ты почти такая же умная как я. Ты слова выучила?

– Выучила, но я не понимаю половину…

– Это неважно, главное, чтоб слово в слово.

– Ура! Нашла! – я сунула четырехлистный цветок в рот. – Вот теперь я готова».