Глава 22. Трофей шакала

МИЛАНА Ворота закрываются за внедорожником Яра. Сердце немеет и пропускает удар. Паника накатывает удушливой волной. Стараюсь сосредоточиться на том, что сказал Яр. Дом не отследят. Именно этот дом не отследят, ведь он никак не связан с Яром. Да и привести сюда хвост он не мог. Если он настолько уверен в этом, значит и я должна верить. Просто верить, как бы трудно ни было. Только сейчас начинаю понимать всю ценность советов Марты. Найти себе дело по душе и заниматься тем, что нравится. Мне очень не хватает заповедника и работы в бригаде волонтеров. Просто общения с животными. Учебы на биофаке и научной работы над проектом по зоопсихологии. Да, у меня совершенно не сложились отношения с другими ребятами нашей группы. Они считали меня богатенькой девочкой и выскочкой, которой все дается просто так. Конечно, к какому еще выводу они могли прийти, видя как меня ежедневно привозят на отцовском «Хаммере», да еще и с охраной. Разумеется, никто не знал про плен. Только Ринат. Я умоляла его никому не рассказывать о том, что со мной случилось. Но время от времени Ринат нарочно провоцировал меня, делая странные намеки в разговорах при других волонтерах. Никто ничего не понимал, но в итоге все еще больше убеждались в том, что от меня стоит держаться подальше. Но ведь теперь все изменилось. И где-то совсем рядом есть Лера, Полина и Лика. Такие разные, но с радостью принявшие меня в свою банду. Вспоминаю о них и ловлю себя на улыбке. Никто даже не пытался высмеивать меня. Все свои. Как все закончится, непременно возьму у Леры рецепт пирога со сливовым вареньем. Тот самый, который она второпях пекла на мой день рождения. Пирог, появившийся прямо посреди лесной чащи. И кусочек этого пирога еще остался в холодильнике. Улыбаюсь. Запахиваю на себе рубашку Яра и обдумываю, чем заняться. Мне ведь можно выходить во двор, ну или хотя бы на веранду. Все равно кругом – лес. Да и за таким огромным забором меня точно не видно. Уже собираюсь выйти и неожиданно взгляд падает на мой смартфон. Выключенный уже неделю. Хотя симка из него вытащена, включать его нельзя. Я четко запомнила указания Яра. Не выходить в интернет. Это единственное, что может навести людей Ильманова на этот дом. Пальцы дрожат, но я все-таки беру телефон в руки. Темный экран кажется безжизненным. Знаю, что в отключенном состоянии эта модель запросто может держать заряд пару недель и даже больше. Поэтому даже притрагиваться боюсь к кнопке включения. Нельзя. Сглотнув сухой воздух, откладываю телефон на тумбочку. И немного подумав, прячу его в отдельный, пустой ящик. Чтоб даже случайно не нажать на кнопку включения. Сразу становится легче на душе. Как будто, мой смартфон сейчас источник повышенной опасности. Но ведь на самом деле так и есть. Яр это однозначно дал понять. Набрасываю курточку, которую Яр привез из моего дома и выхожу на веранду. Осторожно прислушиваюсь к окружающим звукам. Вокруг шумит лиственничный лес и я блаженно растворяюсь в шуме ветра. Вдыхаю аромат хвои и продолжаю улыбаться. Воздух отчетливо пахнет мартом. Весной. Жаль, сегодня пасмурно. Но от этого запахи леса ощущаются еще сильнее. И мне сейчас особенно не хватает моих волчат. Интересно, как они там? Кто ими занимается? Уверена, что не Ринат. Иначе, как «блохастыми» он их не называл. Да и Алина боялась подойти к зверятам ближе, чем на метр, вовсю поддакивая Ринату. – Приблудные блохастики для приблажной Белоснежки. Услышать это было больно, но еще больней было то, что остальным гадкая шутка Алины очень понравилась. Всем, включая и Рината. Закрываю глаза и вспоминаю недавнее обещание Яра. – Ты сможешь вернуться к нормальной жизни. И к работе в заповеднике. На сердце мгновенно становится тепло. Мой мужчина в меня верит. И ему нравится то, чем я занимаюсь. Да и девочки слушали меня с интересом, задавали вопросы и вовсе не собирались высмеивать. Новая жизнь почти началась. Осталось немного, но сейчас от меня почти ничего не зависит. Только сидеть тихо и ждать. Прислушиваюсь к своим инстинктам. Странное ощущение. Я ничего не чувствую. Ни опасности, ни безопасности. Подвешенное чувство нестабильности. Безотчетное оцепенение. Совершенно невозможно, но и не получается уловить откуда может идти опасность. Сижу на террасе и теряю счет времени. Зависаю в мыслях, воспоминаниях и планах на будущее. Теперь оно у меня есть. Кажется, проходит часа два или три. Начинает смеркаться и вот тут уже становится не по себе. Порывы ветра усиливаются. Верхушки огромных лиственниц теряются в темнеющем, вечернем небе. В голове звучат строки из песни, которую недавно Яр играл на гитаре. «Здесь лапы у елей дрожат на весу. Здесь птицы щебечут тревожно…» Захожу в дом и снова ухожу в спальню, не снимая куртки. Где сейчас Яр, что с ним? Сейчас он нужен мне, как никогда остро. До боли. Просто увидеть его беззаботную ухмылку, прижаться к нему и раствориться в его запахе. Беру «Вальтер», оставленный им и рассеянно верчу пистолет в руках. Мысли мешаются в кашу. Смогу ли я выстрелить? И в кого придется стрелять? Но самая пугающая мысль заключается в том, что если мне придется стрелять, значит Яра рядом нет. Вздрагиваю от едва слышного звука за окном. Сижу, боясь пошевелиться и отгоняю от себя мысль о том, что мне не показалось. Все тихо. Но я плотное ощущаю чье-то присутствие. Чужак. Рядом. Дрожащими, немеющими руками инстинктивно засовываю пистолет во внутренний карман своей куртки. Бросаю взгляд на джинсы, лежащие на полу, но даже нет сил пошевелиться и добраться до них. Ужас парализует. И я отчетливо понимаю – чужак не один. Хотя, кругом тишина. Мысль, подстегиваемая паникой, работает молниеносно. Откуда-то появляются силы на один единственный бросок. К тумбочке, в которой лежит мой выключенный смартфон. Быстро включаю его и ставлю в режим диктофона. Снова откидываюсь на кровать. Входная дверь открывается почти беззвучно, внося в дом струю прохладного, вечернего воздуха. – Я иду искать, – раздается совсем рядом насмешливый голос Рината. Приторно-фальшивый, насквозь пропитанный ощущением беды. Теперь уже слышу незнакомые, мужские голоса. Боковым зрением вижу через окно, как кто–то изнутри открывает ворота и через проем ворот вижу несколько внедорожников. – Ну здравствуй, Милана, – плотоядно скалится Ринат на пороге спальни, – ох и помотала же ты нас. – Как ты меня нашел? Пытаюсь понять, как такое вообще возможно. Ведь Яр говорил, что дом не отследить. Да и я не выходила в интернет. Что меня выдало? Ринат оглядывает комнату и едко ухмыляется. – А он хорошо тебя спрятал. Верный расчет. Но ты все испортила. Не можешь без смартфона, да? Волков не предупреждал тебя о радиомолчании? Упущение, конечно. Красивая и такая глупая девочка. – Ты о чем вообще? Ильманов-младший издевательски хмыкает и пожимает плечами. Мой вопрос игнорируется. Несмотря на ужас ситуации, я пытаюсь в голове уместить ту несуразицу, которая прямо сейчас находится передо мной. Холеный Ринат Ильманов всегда предпочитал дорогие костюмы, подчеркнуто деловой стиль. Папаша наизнанку выворачивался, чтоб сынок сделал карьеру в большом бизнесе. И никаких спецслужб. Никаких командировок в горячие точки, никакого риска для жизни. Именно такая перспектива моей будущей семейной жизни и подкупала моего отца. Выдать дочь за сына лучшего друга. Понятно, папа хотел как лучше... И вот сейчас Ринат стоит передо мной в черной обтягивающей футболке и камуфляжных брюках–карго. С тактическим подсумком, свисающем на бедре. К ремню прикреплена кобура, из которой торчит рукоять пистолета. Сжимая губы, едва сдерживаюсь, чтоб не прыснуть со смеху. Задохлик в камуфляже. – Хорошее настроение, да? Мигом осекаюсь от зловещего тона Рината. И нездорового, маньячного блеска в глазах. – Нет, просто … ты сменил стиль одежды? Ринат вскидывает подбородок и расправляет плечи. Зрелище так себе, но неожиданно мне становится ясна причина смены имиджа. Он отчаянно пытается быть похожим на Волкова. Плохи мои дела. Но будет еще хуже, если сейчас в дом вернется Яр. Каким бы спецом он не был, сможет ли он противостоять полутора десяткам вооруженных наемников? Нет. А значит, надо уводить всю эту толпу из дома. Как можно скорее. Яр обещал вернуться к вечеру. Надо торопиться. Ринат делает несколько шагов ко мне, приближаясь вплотную. Он снова пьян, от него несет водкой. Как и тем вечером в заповеднике, когда он пытался меня поцеловать, а потом меня едва не похитили его люди. Отшатываюсь и едва не падаю спиной на постель, но чудом пытаюсь удержаться на ногах. – Красивая девочка. Не дождалась меня, да? – О чем ты? – Милана, Милана. Ты могла бы иметь всё. Ты была предназначена для меня с момента твоего рождения. Мы должны были пожениться и я должен был стать твоим первым мужчиной. Первым и единственным. Не Волков, а я. Лицо Рината теперь перекошено от злобы, глаза навыкате, голос истерично срывается на фальцет. Хочется сжаться и стать незаметной. Исчезнуть. – А теперь ты поедешь с нами, – предсказуемо цедит Ринат и хватает меня за плечо. За окном раздается жуткий грохот и я в ужасе оборачиваюсь в сторону шума. На месте ворот вижу развороченные во все стороны куски металла. Часть кусков от ворот разлетелась по двору. Догадываюсь, что кто-то из наемников решил шмальнуть по воротам из гранатомета. Двое расстреливают из автоматов гараж, показательно круша и ломая все, что попадается под руку. Но Ринат пугает не меньше, чем та свора, с показательным шумом, нагло гуляющая по двору. Встречаюсь со злобным, цепким взглядом Ильманова. – Будешь меня слушаться, ничего с тобой не случится. – Что значит – слушаться? Голос предательски дрожит. Я готова потерять сознание. И лишь одна мысль удерживает меня от обморока. В приоткрытой тумбочке сейчас работает диктофон. Я должна как-то дать понять Яру, куда меня увезут. Подать сигнал. Но и тянуть нельзя. Уводить эту свору надо сейчас, пока на них не наткнулся Яр. – Слушаться? Ринат растягивает губы в садистской улыбке и похотливо играет бровями. – Слушаться, Милана, это значит не повторять семейных ошибок. – В смысле? Что еще за ошибки. Чьи? Ну конечно, принципиальность моего отца покоя не дает этим Ильмановым. Да вот кто ж знал, что друг окажется предателем. Не раз ведь оба защищали друг друга, рискуя своими жизнями. Еще с Афганистана. – Ошибки твоей матери. За что и поплатилась. Холодею. – Что это значит? При чем тут моя мама? Ринат ядовито ухмыляется. – Узнаешь, Милана. А теперь – пора торопиться. Нам скоро вылетать. – Вылетать? Цепляюсь за это слово. Диктофон пишет. Надеюсь, что телефон не отключится. С перепугу я не глянула на процент заряда, но вроде должно хватить. – Да. До Турции комфорт не обещаю. Частный самолет будет ждать только в Анкаре. – Куда мы едем? Ильманов двумя пальцами больно вцепляется в мой подбородок и приподнимает лицо. – В новую жизнь, Милана. Привыкай. Ты теперь – часть семьи. И от твоего послушания будет зависеть очень многое. Пытается прижаться ко мне холодными и липкими губами. Инстинктивно отшатываюсь, но Ринат цепко держит меня. Кусаю его за губу и тут же отплевываю его кровь. Хлесткая пощечина прилетает мгновенно. – Дрянь, – скулит Ринат и хватает меня за руку, вытягивая из спальни. Сопротивление бесполезно. Да и уходить надо как можно скорее. Увести свору Ильманова подальше от Яра. Не знаю, что Волкову сможет дать та запись на телефоне, но для меня это единственная возможность подать ему сигнал. Уже на веранде Ринат с довольным видом осматривает меня, как добычу. Взглядом собственника. Плотоядно сглатывает слюну, полируя взглядом мои ноги в одних чулках. Резинка едва прикрыта краями рубашки Яра. Инстинктивно пытаюсь одернуть рубашку. Понимаю, что с такими же откровенно-плотоядными оскалами на меня пялятся и наемники Ильманова. Ринат ловит мой взгляд и давится покровительственным смешком. – Ты теперь мой трофей. Стоит подбоченившись, явно пытается напустить на себя крутой вид. И тем нелепей он смотрится в камуфляжных брюках и черной футболке. Слова вылетают быстрее, чем я успеваю тормознуть себя. – Трофей шакала.