Глава 10

Я приду одна, я знаю твой этаж

Покушаюсь на тебя, ведь твой типаж

© Клава Кока NILETTO “Краш”

Артём 5 лет назад

Очередное тёплое раннее утро встречаю на балконе. Неизменный чёрный кофе и сигарета.

Ну и вечерочек был вчера. Если бы не машина Веселова, а моя личная, то Марина была бы моей. Во всех прямых и непрямых смыслах. Но любить Маринку в чужой машине я не хотел. Да и чего таить? Неудобно, плюс проходящие мимо люди, могли нечаянно обломать нам кайф.

Но стоит мне лишь только прикрыть глаза, как возникает тот самый образ раскрасневшейся Марины, которая тяжело дышит от работы моих музыкальных пальцев. Как бы пошло это не звучало.

Скрип балконной двери и рядом со мной на подоконник облокачивается мама. Она достаёт сигарету из пачки себе и подкуривает.

– Артем, нам нужно поговорить.

Слишком тихо и спокойно. Что-то не так.

– Мам? Ты чего? Говори.

– Ты же знаешь, что наша семья переживает не самые лучшие времена?

– Семья? Я бы не называл это так. Саша мне не семья, и Егору тоже. Ты это знаешь.

Начинаю заводиться, как только вспоминаю его. Но под строгим маминым взглядом, стихаю. И как только она это делает?

– Он и мне не семья. Ты ведь взрослый. Ты все понимаешь, я не буду тебе рассказывать, как и для чего я с ним сошлась. У нас есть все.

– Ага, кроме уважения к друг другу. Я понимаю, ты пожертвовала собой ради нас. Чтобы у нас было все. Но сколько это может продолжаться? Ты же живешь, как птичка в клетке!

– Ты почти прав. Мы познакомились с ним, когда не стало вашего отца. Толя умер, мне было тяжело. Двое детей, съемная квартира и долги. А Саша… Как-то вовремя под руку подвернулся. Был обходительным, казалось даже заботливым. И я подумала, а почему бы и нет. Но только вся эта ширма хорошего человека быстро отъехала в сторону. А уйти я уже не могла. Он покрыл все мои долги, и дурацкое чувство долга заставляло меня быть с ним. Ну и крыша над головой вместе с круглой суммой в кошельке.

Я перебиваю ее рассказ, потому что все это я знаю и помню.

– Мам? Давай к самой сути. Я же вижу, что ты хочешь мне что-то сказать.

Мама тушит бычок о пепельницу и жестом показывает мне сесть на стул. Ох и не нравится мне вся эта подготовка к разговору.

– Пора уходить! Тебе, Егору и мне.

– Давно пора, ма.

– Это не шутки сейчас, Артём. Не просто уходить, а уезжать. И желательно навсегда, чтобы он нас не нашёл.

Что?

– Ничего не понимаю.

– То, что он ведёт себя, как козел по отношению к вам, это ещё не все. Ты же знаешь, кто он. Я больше так не могу.

И она на секунду запинается и в моем сознании мелькает страшная мысль.

– Он что бьет тебя? Если это так, то я убью его!

– Нет, успокойся пожалуйста. Но он страшный человек. Его профессия, власть в определённых структурах делает его могущественным. Его постоянные звонки, встречи с очень сомнительными людьми у нас дома. Мне страшно, правда. Он подделывает документы, ставит липовые печати и как мне кажется, сотрудничает с очень плохими людьми. Теперь я понимаю, откуда у нас такой достаток. Все это, – она обводит рукой вокруг. – Заработано нечестным путем.

– Ну и? Я всегда знал, что дело тут нечисто, но так живет половина человечества.

– Ты не понимаешь, Артём. У него власть и связи. Я месяца четыре назад пришла домой и увидела очередной бардак из пустых бутылок и грязных тарелок. Дружки его разошлись, а он сидел и допивал последние капли виски в стакане. Я принялась за уборку, а он что-то рассказывал о неверных жёнах, об изменах. Затем подошёл ко мне и спросил, не изменяю ли я ему. Я сказала, что мне даже времени бы на это не хватило с вами двумя, да с ним. И вот тут случилось главное. Он так едко улыбнулся и сказал, что я иногда от него не уйду, а если я хоть подумаю об этом, то он лишит меня всего.

– А чего он может тебя лишить? Средств, квартиры? Да пошёл он!

– Вас! Он сказал, что если захочет, то тебе подбросит, например наркотики какие-либо, и тебя посадят, а Егора…  Его сдаст в детский дом, два года ещё можно ему там быть, а меня в психушку. Представляешь? Да, он был жутко пьян, но глаза. Его глаза были серьёзны, понимаешь? И тогда я действительно испугалась. Потом он завалился спать, а я, убирая на кухне, не могла ни о чем другом думать, кроме как о его словах.

Я словно приклеился к стулу. Ну и урод! Я был готов разорвать его голыми руками. Задушить, отравить, господи, да что угодно с ним сделать!

– Мам? Тогда нам действительно нужно уходить.

– Знаю, сынок, знаю. У меня к тебе будет просьба.

– Конечно, мам. Я все сделаю. Мы придумаем как выбраться из этого болота.

– Какой же ты у меня уже взрослый, Артем, – в голосе мамы сразу все: гордость, печаль, и материнская любовь.

– Езжайте с Егором в фотосалон, сфотографируйтесь на документы. И чем раньше, тем лучше.

– Считай уже, – смотрю на часы, но там еще и девяти нет.  Надо будить мелкого.

Егор уже проснулся. Я сообщаю ему, чтобы поднимал свой тощий зад и собирался, у нас есть дела. И мне брат нравится тем, что никогда не задает лишних и тупых вопросов.

Мы быстро управляемся с фотками, после Егор сразу укатил в свой бассейн, а меня так резко накрыло зевотой, что только кофе мог меня спасти в это утро.

Вчера мне набрали парни из мастерской, и сообщили неприятные новости, что моя ласточка после очередного ТО больше не сможет ни летать, ни бегать, ни ползать. Короче, не на ходу она больше. Лада 2114 свое отжила. Она была моей первой тачкой, на которой я прогонял последние пять лет. Но теперь понимаю, что думать о новой пока даже нет смысла.

Паркую тачку Веселова у кафешки “Кофе-тайм”, выхожу, на ходу тру глаза от недосыпа и не замечаю, как сталкиваюсь с кем-то выходящим из кафешки, от неожиданности моя мобила выскальзывает из рук, падает стеклом на асфальт. И раздаётся очень неприятный характерный хруст.

– Черт!

– Ой, – взвизгивает девчонка, но я не смотрю на нее, а изучаю ущерб, нанесенный трубке, – Артем? – поднимаю глаза и узнаю бывшую друга.

– Наташка, привет. Ну, все сдох мой мобильник, – показываю черный экран и стекло в сеточку.

– Прости, Тёма. Пойдем с меня кофе, – и смотрит так, будто я могу на нее разозлиться из-за мобильника.

– Идет, – киваю и иду за девчонкой к барристу. – А может новый телефон все-таки вместо кофе?

На что девушка делает круглые глаза и опускает взгляд в пол. Но я взбадриваю ее.

– Нат, забей. Все равно сменить его хотел, а теперь уж точно повод нашёлся.

Не имею привычки злиться по пустякам. Зачем? Это всего лишь вещь, тем более не такая уж и дорогая.

– Мне эспрессо, Наташ, и твой сотовый.

Наташа заказывает мне кофе, снимает блок со своего телефона и вручает мне.

Номер друга я помню наизусть, поэтому строчу ему сообщения, как и обещал каждый день отчитываться о его машине:

«Привет веселун. Не скучаешь без своего лучшего друга?»

«Как же мне все-таки повезло, что я могу кататься на твоей машине, так как моя сдохла окончательно и бесповоротно»

«И да, твоя малышка очень скучает по тебе»

Наташа ставит мой стаканчик передо мной, я зеваю во весь рот, девушка посмеивается надо мной. Я улыбаюсь и делаю глоток спасительного напитка. Интересно, Маришка моя сейчас все еще видит десятый сон или уже бодрствует?

– Как Женя? – неожиданно интересуется девчонка.

– Сегодня возвращается из Турции, отлично поживает. Ты как?

– Да, потихоньку. Сессия.

– У меня диплом остался только.

– Уже знаешь, чем займешься по окончанию.

– Неа.

– Вот вам и корочка лучшего Института Культуры в крае.

– Это тут ни при чем, Натах. Тут дело во мне и моей семье. Не бери в голову. Извини, мне уже пора бежать, еще Женьку встретить из аэропорта.

– Да, конечно. Рада была видеть тебя, Тёма. И извини, за телефон.

– Сам виноват. Пока. И вот, спасибо за телефон, – протягиваю мобильник и ухожу.

– Пока, – уже летит в спину.

До прилета ребят еще примерно шесть часов, поэтому успею пару часов вздремнуть, наше вчерашнее свидание с Никольской в машине завершилось почти под утро. Домой я приехал лишь в пять утра. Марина-Марина, что ты делаешь со мной?

Включил музыку и сунул наушники в уши. Пару песен и думаю, что провалюсь в сон.

Чья-то рука нежно гладит мою. И музыка в ушах становится все дальше, пока совсем не исчезает. Я резко открываю глаза и вижу перед собой Марину.

– Что ты тут делаешь?

– И тебе привет, вот пришла к тебе сама. Нам ребят забирать, а ты трубку не берёшь. Меня твой папа впустил.

Папа! Хмыкаю.

– Он мне не папа, – слишком грубо выходит, и девушка отходит от меня.

– Прости, просто я… Сколько время?

– Остался час до их рейса. Артём, что с телефоном?

– Да разбил сегодня утром, когда с Наташей в кофейне столкнулся. Кстати, кофе будешь?

– С Наташей? Это с девушкой Веселова?

– Бывшей девушкой Веселова. Мы чуть лбами не столкнулись на входе, и я выронил телефон. Теперь он мёртв. Ты не ответила на счёт кофе, – опираюсь об косяк двери.

– Ну какой кофе, Тем? Мы не успеем. Лучше давай на месте выпьем, если ждать придётся.

– Окей.

И Марина, встаёт с дивана, поправляет рюкзак на плечах и подходит ко мне. Я же беру ее лицо в ладони и целую. Как же приятно ее целовать, вот так просто, безо всякой причины.

– Голубки, уже уходите?

О, нет! Только не ты!

– Да, Саш, мы уходим.

Но он, словно исполин, стал в коридоре, закрыв все пространство собой. А маленькие глазки сверлили мою девушку глазами.

– Какая же она хорошенькая у тебя, девочка… Как зовут девочку то, а?

– Послушай, нам некогда и тебе не за чем знать, как ее зовут. Дай пройти, – из меня просто водопадом сочится яд.

– Какие мы нервные, да пожалуйста, – и отходит в сторону.

Марина затравленно озирается по сторонам и находит мою руку, сжимает ее с такой силой, что мне кажется, будто там все кости раздробило на маленькие осколки. Я в свою очередь сжимаю ее, демонстрируя, что она в порядке и ей нечего переживать.

Мы выходим из квартиры, и перед тем, как захлопнуть дверь, я ловлю похотливый взгляд отчима. Мудак чертов!

И только когда мы сели в машину, и я завёл двигатель, Марина, открыв окно, громко выдохнула и спросила:

– Это что сейчас такое было?

– Это был Саша. Отчим. Не скажу, что был рад вас познакомить. Он конченный богатый и далеко не последний человек в городе. Давай не будем о нем, прошу, – наполняюсь к ней и целую краешек ее губ.

– Поехали, нам ещё кофе успеть бы выпить до того, как мы увидим эти две счастливые загорелые мордочки.