Глава 13

Я за тобою, как в фильмах. Мне без тебя «вилы».

Твой вкус, мой ток. Дым в потолок.

Ещё хочу.

©Zivert “Ещё хочу»

Марина. 5 лет назад

За окном уже давно стемнело, но ни я, ни Артем не хотим расставаться сегодня. Мы смотрим у меня дома уже третью часть “Форсажа”, поедая попкорн, смеясь над киношными шутками и время от времени щекотали друг друга. Нам легко и весело в компании друг друга. Дальше нашего петтинга в машине мы не заходили. Артем слишком неестественно ведёт себя. По слухам и сплетням между женским полом в нашем Кульке, Клинский не медлит и не тянет кота за причинные места, а сразу четко поясняет и делает то, что он хочет.

Но со мной…

Со мной он другой. Черт! Я думаю, как очередная влюблённая девчушка в девчачьей мелодраме. Но это правда.

Я смотрю на него искоса, делая вид, что смотрю фильм. Легкая небритость, небрежно взъерошенные волосы, горящие глаза. Он обладает сумасшедшей харизмой и притягательностью. Хочу прикоснуться к нему, и пока мой мозг обдумывает мою потребность, моя ладонь уже проходится по шее Артема, она горячая и напряженная. Блондин замирает и наклоняет голову назад, и я провожу ноготками по затылку парня. Клинский шумно выдыхает и прикрывает свои веки, я не могу отвести взгляда и тем более руки. Меня тянет к парню магнитом.

Хватит сдерживаться и оттягивать то, что давно неизбежно! Я хочу Артема Клинского! Сильно, самозабвенно. Мои мысли за последние два месяца постоянно возвращаются к той ночи, когда пальцы парня побывали во мне. Не могу усидеть больше на месте и делаю то, что хочется больше всего. Я перекидываю ногу через парня и оказываюсь верхом на нем.

Артем распахивает свои затуманенные похотью глаза и сглатывает шумно, его кадык так ярко выражен, что меня тянет прикоснуться к нему и я наклоняюсь к шее парня и целую “адамово яблоко”.

– Маришшш, – шипит Клинский на мои действия, а я облизываю шею блондина.

Руки Клинского обхватывают мою задницу и прижимают крепче к своему паху.  Желание парня такое явное, что мне окончательно сносит крышу.

– Артем, я хочу тебя! – заглядываю в его расширенные зрачки.

Артём тяжело дышит, смотрит с прищуром, обдумывая мои слова, но ничего не делает и не говорит.

Почему он медлит?

– Артём?

– Не могу больше, – обречено выдыхает Клинский, обхватывая мою шею притягивая к своему лицу, – хочу до безумия!

– Не сдерживайся, – выдыхаю в притягательные губы, и облизываю свои.

Артём рычит и сокращает ничтожные миллиметры, обрушивая свой рот на мой. Клинский больше не сдерживается, он отпускает себя, и мы оба тонем в лавине наших обоюдных эмоций.

Могу сравнить наши хаотичные движения по раздеванию друг друга, как желание прыгнуть с парашютом. Сперва подготовка, инструктаж, а уже после сам прыжок и буря восторга. Адреналин уже в крови. Предвкушение полета, экстаза и удовольствия расползается по коже. Дрожу от прикосновений губ, языка и рук Артема. Я пластилин в его умелых руках. Стону и выгибаюсь, когда он облизывает мою грудь, уделяя внимание обеим вершинам. Крепче сжимаю его крепкие натренированные плечи.

Внизу живота пожар, горит так сильно, что мне нужно хоть немного снять агонию. Просовываю свою ладонь в свои трусики, это единственная вещь, оставшаяся на мне. Скользко и влажно.

– Ты давай палку-то не перегибай, – Артём вытягивает мою ладонь из трусиков, и ловко скидывая меня с себя, нависает сверху.

Мои ноги машинально раздвигаются и обхватывают бедра Артема. Я гостеприимная. Клинский удерживает вес на своих локтях, но я все равно чувствую приятную мужскую тяжесть. Обалдеть как приятно.

– Ты так пахнешь классно! – не могу удержаться и вдыхаю запах кожи блондина в районе ключицы.

– Красивая моя девочка и ты вся такая вкусная, – Артем наклоняется и начинает покрывать лёгкими, воздушными поцелуями мое лицо, шею, ключицы, плечи, грудь, соски.

Касания губ нежные и невесомые, но они обжигают. Мне кажется, что на месте этих поцелуем моя кожа уже горит красным. Я горю. Но мне хочется ещё большего. Хочу отметины от пальцев и зубов, засосы на животе, чтобы завтра было наглядное подтверждение того, что это наконец-то произошло между нами.

– Еще! – вырывается, когда Артем обводит языкам вокруг моей сережки в пупке.

– Еще поцеловать? Где? Тут? – рисует языком узор внизу живота, – или тут? – дорисовывает линию к треугольнику моих трусиков.

– Да, – мое тело извивается и просит ласки, – и сними их уже!

Артем гортанно смеется, а меня это выводит из себя.

– Ты сейчас будешь ржать, и я лягну тебя! – произношу со всей серьезностью.

Артем и не думает останавливаться, и начинает смеяться еще громче, и я тут же привожу свою угрозу в действие, но блондин легко перехватывает мою правую ступню и уже покусывает мои пальчики на ногах. Я не ожидала такого поворота, замираю. А Клинский лишь ухмыляется и облизывает уже мой взъём, чертит линию по лодыжке, икре. Этот парень умеет удивлять.

Мои трусики плавно стянуты по ногам, и я нагая, полностью раскрытая, лежу под самым красивым парнем нашего универа. Только сейчас это мой красавчик. Мой Тёма.

– Мой Бог! – раскрываюсь шире, чтобы моему сегодняшнему Богу было удобнее меня ласкать между ног.

Это восторг, фейерверк, буря! А еще тайфун и цунами. Я растекаюсь теплой морской волной на скомканном покрывале. Мой голос охрип от стонов и криков, а Артем и не думает останавливаться.

– О, мой Бог! – наверное, я уже повторяюсь.

– Я, конечно, не Бог, но мне приятна твоя оценка, – улыбается и прищуривается словно довольный кот.

– Надевай защиту и сделай меня уже своей.

– Куда ты так спешишь, Мариш? – но перемещается к краю кровати, где валяются его джинсы, вынимает ленту презервативов и возвращается ко мне.

– Сколько можно? Два месяца прелюдии, мне кажется, было достаточно. Это моя самая долгая прелюдия между прочим.

– Моя тоже, – признается Тёма, – и поверь, ты кайфанешь круче, чем когда-либо.

– А вот это самонадеянно, Темочка.

– Еще минуту назад ты кричала, что я твой Бог, – снова улыбается.

Улыбаюсь в ответ, и пропускаю из внимания то, что Клинский за разговорами времени зря не терял, а уже облачился в латекс, и пристроился внизу.

Наши тела переплетены, и я принимаю первый резкий толчок с криком. Он большой. Очень.

– Тшш, милая, – Тёма всасывает мои губы и проникает языком в мой рот. Отвлекает и расслабляет мой умелый любовник. Отвечаю ему, и чувствую, как внизу все растягивается и привыкает к приятной наполненности. Как же хорошо!

Артем приподнимается, упирается ладонями на подушку возле моего лица и начинает двигать бёдрами. Это секс! Чистый, концентрированный и насыщенный.

Я уже говорила, что я пластилин в руках Клинского. Он крутит и вертит меня как куклу. Я только и успеваю кончать, как новая поза и все заново: поцелуи, толчки, и водовороты наслаждения, накрывающие нас с головой.

Не знаю сколько поз мы сменили, сколько использованных презервативов валялись на полу и сколько раз мы были на пике наслаждения. Много! Безумно много.

Насыщенные, удовлетворённые и без сил мы лежим в объятьях друг друга.

Сейчас мне хочется сделать то, что я никогда не делала первой, а именно сама тянусь к губам Артема и целую его. Вкладываю в свой поцелуй всю нежность на какую только способна.

– Мы должны все это повторить.

– Повторим, Марин.

Это ночь была самой восхитительной из всех что у меня были, поэтому не удивительно, что я хочу ещё и ещё. Артём Клинский перевёрнул мой мир! Он подсадил меня на себя, словно наркотик. Я уже не могу себя представить без дозы наслаждения от Артема. Боже! Я, кажется, влюбилась.

С улыбкой на устах проваливаюсь в сладкую дремоту, мечтая о том, чтобы уже утром все повторилось. Он на мне, сзади, сбоку и подо мной… темнота…

Слишком прохладный воздух вокруг меня. Хочу укрыться, но шаря рукой по простыням, не могу найти плед. Черт! Придётся открыть глаза. Ни малейшего намёка на солнце. В окно пробивается лишь хмурое небо, пожалуй, первое за все это лето. На часах почти полшестого утра. И тут до меня доходит. Я одна.

Резко сажусь и оглядываю комнату, словно парень, с которым, к слову, у меня был офигенный секс вчера, мог где-то спрятаться от меня. Ну что за вздор?

– Артём, ты где?

Но квартира отвечает мне звенящей тишиной. Промаргиваюсь, тем самым прогоняя остатки сна и встаю с кровати, заботливо замотавшись в плед. Босыми ногами иду по прохладному полу. Почему так холодно?

В душе не льётся вода, в туалете свет не горит, на кухне никого, кроме тёплого чайника. И тут замечаю, что балконная дверь открыта. Облегченно выдыхаю, и понимаю, что вероятно Артём вышел покурить и дверь не закрыл, вот теперь и холодина такая.

– А дверь прикрывать не пробовал?

И заглядываю внутрь, но там тоже пусто. Одиноко стоит недопитый кофе и в пепельнице отца лежит недокуренная истлевшая сигарета.

Закрываю дверь и иду к себе в комнату. Беру в руки телефон и звоню Клинскому. Но механический голос, словно издеваясь, сообщает мне, что номер не обслуживается. Вырывается истерический смешок. Это вообще, что происходит? А мозг заботливо подкидывает мысли о том, что Артёмчик получил от меня что хотел и ушёл в туман. Но также не может быть! Или может? Нет, мы с ним сегодня увидимся, и он мне объяснит, что это за хрень такая произошла. А если не объяснит, то я просто его перееду снегоуборочной машиной. Марина, выдохни и соберись. Ты – Никольская, а не хрен собачий. Все будет хорошо. Можно, конечно, набрать Веселова, вдруг он знает, чего, но я не буду этого делать. Объявится, никуда не денется.

Только я и предположить не могла, что объявится он не скоро. Ох, как не скоро.