Глава 15

И на двоих сигарета

Одна подожжена

И ты моя планета

©Макс Барских “По секрету”

Артем. Сейчас

Если вы думаете, что меня в это ночное заведение привела музыка и концерт какой-то российский эстрады, то вы конкретно так ошибаетесь.

Я уже давно такое не слушаю.

За пять лет, что я прожил за океаном мои вкусы на музыку, стали более утончённее и своеобразнее. А в ночной клуб меня занесло одно – это явное желание увидеть Маринку. И когда она так ловко из-под носа увела у меня ночное приятное времяпровождение, то я понял, что пришёл не зря.

Мы оба знаем, что чувствуем друг к другу. Пусть это что-то очень маленькое и похоже на мизерный почти дотлевающий огонёк, но стоит дунуть посильнее, как разгорится пожар. Только Марина похоже боится огня. Но это пока.

– Повтори, друг, – прошу у бармена, которого Марина ласково называла Стасиком.

– Пару секунд! – кричит он мне с другого края стойки.

Как-то все непродуманно! Безумная толпа ошалевших малолеток, буквально атаковали бар, а в помощь бармену прийти некому. Как так-то? Да уж, отвык я походу от такого.

Янтарная жидкость незаметно пополнила мой стакан с ещё не растаявшими кубиками льда. Одним махом переворачиваю его в себя и ставлю обратно на салфетку. Черт! Нахрена я бухаю? Меня же Маринка просила ее отвезти. Смотрю на часы и столбенею. Остался час. Так, пора трезветь.

– Братан, мне давай двойной эспрессо и без сахара.

– Будет сделано! – салютует мне Стасик.

Пока делается мой кофе, рассматриваю девчонок. Ну а что ещё делать? Ох, все-таки подмечаю, что наши девчонки самые красивые. Ну и естественно на глаза попадается Никольская. Она, словно маяк в этом океане. Мой взгляд находит ее снова и снова, даже когда я сам ее не ищу. Стоит, вся такая деловая и строгая. Разговаривает с каким-то пижоном. Вероятно один из тех, кто сейчас разрывает микрофон на сцене. В чудных широких штанах и бородой до грудной клетки. Подписывают бумаги, по-деловому пожимают друг другу руки и расходятся. Он, конечно, провожает ее аппетитную задницу глазами, но она этого не видит. Она видит меня.

Её взгляд четко нацелен на меня. Даю себе слабинку и представляю себя тоже её маяком. Подхватываю кофе, заботливо оставленный для меня барменом, и пью в три глотка. Крепкий! Но то, что доктор прописал. Поджигаю сигарету и успеваю сделать затяжку, до того, как Марина подходит ко мне близко. Опасно близко.

– Можно ехать, – почти кричит и теперь я понимаю, почему она так близко, ведь практически мы не слышим друг друга из-за музыки.

А я тут уже нарисовал себе другую историю в башке.

– Конечно, погнали!

– Сейчас, мне только куртку из офиса забрать. Жди меня на парковке в машине.

– Есть, капитанша! – приставляю одну руку к виску, а другой накрываю голову и иду сквозь танцующих и веселых людей к выходу.

Марины нет минут двадцать, и я успеваю как следует проветриться за это время. Возле клуба народу тусуется столько же, сколько и внутри. На меня с открытым интересом поглядывают совсем юные девчонки. «Не по вашу душу» мой немой ответ на их заискивающие взгляды.

Моя яркая нимфа Никольская вышагивает в мою сторону походкой от бедра. Грациозная лань. Богиня. Во рту собирается слюна. Мужик, соберись! Тихонько посмеиваюсь в кулак.

– Расскажи, посмеемся вместе, – как обычно Марина в своем репертуаре, прямолинейная.

– Даю себе установку не капать слюной в твою сторону.

Никольская никак не комментирует мои слова, но я успеваю увидеть довольную ухмылку, когда девушка проскальзывает на переднее пассажирское сиденье. И по уже какой-то привычке она скидывает туфли и кладёт ноги на торпеду.

Поворачиваю ключ зажигания, и мы едем к Марине домой.

Огни ночного города мелькают мимо нас. Или мы мимо них. Тихий лаунж звучит в машине, рядом со мной самая красивая девушка в мире, которая играет пальцами ног под звуки музыки. Бросаю на неё короткий взгляд и замечаю, как она тухнет. Ее веки прикрыты, ресницы трепещут. Кажется, она дремлет. Такой ее я видел лишь единожды. В нашу самую первую и последнюю ночь в жизни. Когда я ушёл из неё, думая, что навсегда.

Перед самым домом сбавляю скорость и еду как можно аккуратней по извилистым улочкам. Перед подъездом, где живёт Марина сейчас, не горит свет. Паркуюсь и выхожу из автомобиля. Смотрю на сам дом и понимаю, что ни одно окно не излучает свет. Похоже авария. Обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. От щелчка Маринка распахивает глаза.

– Как? Мы что, уже дома? Я что, уснула?

И натягивает туфли на ноги. Я подаю ей руку, как истинный джентльмен.

– Да, ты устала, а я не стал тебе мешать. Но у меня для тебя новость. Смотри, – и показываю пальцем на ее дом.

Марина кривит лицо.

– Вот черт! Этого мне не хватало. Придётся идти пешком на седьмой этаж. Ладно, спасибо Артём, что подбросил.

– Э, стоп! Спасибо, конечно, это хорошо, но одну я тебя в темный подъезд не пущу. А вдруг там какой маньяк сидит и ждёт, когда же к нему в зубы попадётся такая сладкая птичка. Пошли!

В подъезде и в правду хоть глаз выколи, тусклый свет, проникающий через мелкие окна погоды, не делают. Поэтому я поднимаюсь первым, а Марина следует за мной. Ее ладонь в моей, и она просто ледяная.

– Замёрзла?

– Есть немного, – шепотом отвечает девушка.

– А чего шепчем? – тоже понижаю голос.

– Ну а вдруг маньяк… – хихикает Никольская.

– Марин, лучше посвети фонариком… мы на каком уже этаже?

Марина включает на мобильнике фонарик и направляет свет на стену перед нами.

Шестой.

Марина хочет видимо меня обогнать, и почти на ровном месте запинается и начинает падать вперёд. Успеваю обхватить за талию и дернуть на себя. От резкого рывка Марина теряет равновесие и её телефон летит на напольную плитку.

– Ох, – выдыхает девушка, и следующая реакция на звон разбитого стёкла, – черт!

И мы снова в кромешной темноте между шестым и седьмым этажами, стоим так плотно, что я прекрасно слышу учащённое дыхание Марины, да и мое точно такое же.

– Ты как?

– Ноги-руки целы, чего не скажешь про мой телефон, – отвечает и разворачивается ко мне лицом.

Между нами миллиметры. Хочу снова почувствовать вкус её губ. Тянусь к лицу Никольской, но Маринка резко приседает и начинает искать свой сотовый. Момент потерян.

– Теперь ты посвети.

Мы легко находим разбитый телефон, и Марина расстроена этим обстоятельством. У двери она очень долго пытается открыть дверь.

– Черт! Черт! Черт! – в конце концов начинает топать ножками и кидает ключи обратно в сумку.

– Что случилось, Марин? Помочь открыть?

– Артур закрыл на верхний замок, а у меня ключ сломался на днях, и мы не успели сделать копию.

– Так, ясно. А когда он приедет?

– В том то и дело, что не знаю. Он с отцом уехал по делам. Так что может и завтра.

– В квартиру родителей отвезти, может? – делаю предположение.

– Нет, мы сдали квартиру, ведь родители сейчас постоянно живут за городом.

– А ты?

– А что я? Я живу с Артуром уже год как.

Не нравятся мне эти разговоры про этого ушлепка. Мало того, что не позаботился о ключах для своей девушки, так ещё укатил и дверь закрыл на этот самый злосчастный замок.

– И не позвонить Арчи, – размышляет Марина, пытаясь привезти телефон в чувства.

– Дай сюда, – забираю и включаю хоум, но как я и предполагал, он умер жертвой подъездной темноты и неуклюжести её хозяйки, – сдох. Завтра куплю новый.

– Ты ничего не попутал, Тёмочка? Мне от тебя ничего не нужно.

– Не хочу сейчас спорить, пошли отсюда, если только не хочешь спать в темном подъезде на сырых ступенях.

Начинаю путь обратно вниз. И знаю ведь, что не останется она тут одна.

– Вот точно нет!

– Тогда поехали!

– Куда?

– Ко мне.

Никольская замирает на месте и мне приходится остановиться и обернуться к брюнетке.

– Артём… я не могу к тебе…

– У тебя есть другие варианты к кому ехать в два часа ночи?

– Жени.

– Не гони, Марин. Ребята спят давно. Мы с тобой взрослые люди и вполне можем поспать в одной квартире.

Марина обдумывает мое предложение, но в итоге утвердительно кивает.

– Мы взрослые.

– Взрослые-взрослые, Мариш.

Но у меня в квартире брюнетка принимает сердитую стойку: руки в боки, ноги на ширине плеч, ноздри раздуваются, только дым не идёт. Улыбаюсь представшей картине. Злая Маринка выглядит возбуждающе.

– Ты чего ржешь, конь?! Ты почему меня не предупредил, что кровать у тебя всего одна?

– Ну, Марин, мы же взрослые, – не могу перестать смеяться.

– Ах, взрослые, значит! Я покажу тебе какие мы взрослые! – хватает подушки с изголовья и начинает выкладывать их посередине, словно баррикаду.

Наблюдаю за действиями девушки с улыбкой. Разве способны какие-то подушки остановить мужчину и женщину, если их охватит любовная лихорадка? Не думаю. Но если Никольской так спокойнее, то пусть будет так.

Мы оба по очереди принимаем душ, и вот моя милая Мариша в моей серой футболке и в моей постели. Скоро так будет всегда.

– И на мою половину не смей лезть, понял? – и показывает мне кулак.

– Да понял, понял. Смотри ты ко мне не залезь. Ночи то прохладные делаются. И да, Марин?

– Ну чего, Клинский? Я правда устала и хочу поскорее заснуть.

– Прости меня.

– Не надо, Артём. Все в прошлом. Не мути старую воду.

Я поворачиваю голову и смотрю на профиль девушки. Она лежит на спине и ее глаза уже закрыты.

– А если я хочу нырнуть в ту же воду?

Марина молчит. Я жду её ответ, но дыхание девушки выравнивается, и я понимаю, что она уже уснула.

Я обязательно нырну в эту же воду и поймаю свою золотую рыбку.