Глава 8

Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна,

И нам не до сна.

И от любви схожу я с ума,

Чумачечая весна, чумачечая.

©Настя Каменских и Потап “Чумачечая весна”

Марина, 5 лет назад

– Мне не верится, что это мой последний день, а завтра мы возвращаемся уже домой, – жалуется по видеосвязи моя закадычная подруга Женька.

– Хорошего помаленьку, – ухмыляюсь.

– Ага, но в моей копилке останется столько воспоминаний, и куча фотокарточек из этого путешествия. Представляешь, мы с Веселовым объездили все побережье! Мы и в Сиде, и в Анталии были, и в других прибрежных поселках. В Алании клевые пляжи, там такой песочек.

– Из всего этого я поняла лишь то, что с Женечкой вы очень хорошо проводите время вместе.

– Ой, а знаешь… Я действительно ощущаю себя такой счастливой. Я не хочу торопиться и нырять в омут с головой. Но мне очень хорошо, – мечтательно произносит подруга.

– Я так рада это слышать, Жень, правда. Я уже очень сильно жду тебя домой. Мы с тобой засядем на всю ночь, и ты мне все-все расскажешь. А я расскажу тебе тоже кое-что в свою очередь, – решаю поделится.

– Хорошо! Мне тоже очень интересно узнать, как ты там без меня. Но я мне пора уже бежать. Последний вечер. Нужно собраться на последнюю экскурсию. Люблю тебя, Мариш!

– И я тебя, чао!

Мои сладкие голубки спелись. Я действительно рада за ребят. Они подходят друг другу. И эта поездка расставила все на свои места. Даже не столько расставила, сколько дала им возможность побыть вдвоём и раскрыть те чувства, что они прятали, сами об этом не подозревая.

И мы тут тоже с Темой время не теряли. Забавно, ещё пару недель назад я и слышать не хотела о бабнике Клинском, а что сейчас? Строчу сообщение блондину:

«Клинский, я не поняла, ты вообще меня сегодня собираешься звать на свидание?!»

Ну а что? Я просто не хочу проводить вечер дома, когда весна уже вовсю хозяйничает. Хочется гулять по вечерним проспектам, паркам и просто наслаждаться моментом.

Трель сообщения прерывает полёт моих мыслей и улыбаясь читаю строки:

«Через час выходи»

Коротко и по существу. Молодец, Артёмка. В последние дни мы почти не разлей вода, нам нравится проводить время вместе: шутить, гулять, общаться. После той поездки на фестиваль у нас не было таких откровенных поцелуев, наверное, там сама атмосфера свободы подтолкнула нас к падению. После, мы не сговаривались, осторожничали в отношении друг друга. В стенах Универа мы все также в открытую флиртовали, а после гуляли, вдвоём целомудренно держась за руки. Иногда вместе музицировали или смотрели фильмы у меня дома. Мои родители взяли отпуск и укатили на весь месяц на дачу. Но дальше невинных быстрых поцелуев в губы, нежных объятий и переплетения рук мы не зашли. Кажется, мы боялись спугнуть то, хрупкое, что зарождалось между нами.

Артём смог удивить своим отношением ко мне, и я, как и любая девушка, любящая красивые поступки и слова, немного поплыла. Клинский мне уже дважды дарил цветы, и букет белых пионов до сих пор наполняют мою комнату приятным цветочным ароматом.

Кто бы мог подумать, где Клинский и где романтика? А оказывается рядышком.

Весь час трачу на сборы. Выбираю короткое черное платье на тонких бретелях, босоножки на моей любимой шпильке, волосы подкручиваю плойкой, рисую на лице мой любимый смоки айс.

Перед самым выходом выглядываю из окна и вижу знакомый автомобиль, припаркованный напротив моих окон.

Интересно, когда приедет Веселов, что Артём будет делать без автомобиля?

В коридоре накидываю на плечи удлиненный пиджак цвета maroon*, хватаю сумочку и спешу на свое уже шестое официальное свидание. То, что оно будет особенным у меня какое-то шестое чувство. Шестое чувство, шестое свидание. Совпадение? Не думаю.

– Вау! – Клинский при видя меня тушит сигарету об урну и делает ко мне шаг навстречу.

Между нами меньше метра, Артём с приоткрытым ртом оглядывает меня с ног до головы. Мне нравится его взгляд, но еще больше мне нравится подтрунивать над парнем.

– Сейчас комар залетит, Тёмочка, – и уже тяну руку, чтобы приподнять подбородок блондина, но Артём перехватывает мое запястье и дергает на себя так резко и быстро, что я впечатываюсь в его тело.

– Если ты сейчас поцелуешь меня, тем самым закрыв мне рот, то ничего туда не залетит.

И я могу поклясться, что вокруг нас смолкли все звуки. Есть только он, я и мое решение: целовать Клинского или нет. Но я же Марина Никольская. Со мной никогда не может быть все просто.

Я прикусываю нижнюю губу и подвигаюсь все ближе к парню, который наклоняется ко мне за заветным поцелуем. И когда мои губы уже достигают его, я резко поворачиваю его голову набок и лижу его щеку, как можно сильнее.

– Эй, ты чего?

Я начинаю смеяться, вот прямо пополам складываюсь. Не знаю, почему это так смешно выглядит.

– Ну извини, мне показалось это прикольным.

Усмехнувшись, Артём, просит влажную салфетку, и мы садимся в машину.

– Так сексуально меня не целовал ещё никто, – говорит Тёма и поворотом ключа заводит двигатель.

Мы трогаемся с места и выезжаем с моего родного двора.

– Чем сегодня займёмся?

Артём кидает на меня быстрый взгляд и тут же возвращается к дороге.

– Если честно, то я хотел, чтобы сегодня ты сама решила, что мы будем делать. Как тебе такая идея?

И я думаю, что же нам можно сегодня сделать. У Артёма такие оригинальные идеи, как например наше поглощение пельмешек. Но идея озаряет меня тут же.

– Поехали петь и танцевать!

– Куда? В «Тортиллу»?

– Какой ты у меня смекалистый, Артёмчик, – улыбаюсь я ему.

– Только чур никакой Аллегровой!

–Младший лейтенант, мальчик молодой… – начала сразу высокой ноты.

– Никольская! – стреляет в меня взглядом.

– Ладно-ладно, Клинский, больше не буду.

А сама уже обдумываю репертуар Аллы Борисовны, Ваенги и Маши Распутиной. Тёма бросает еще один быстрый взгляд на меня, а я делаю самое невинное лицо, на какое только способна.

Не поверил.

Ну и правильно.

__________

Цвет maroon*  – оттенок бордового цвета, яркий пример «цвет красного вина»

Артём. 5 лет назад

“Тортилла” представляет двухэтажное увеселительное заведение, где на первом этаже ресторан-караоке, а на втором ночной клуб.  Это место популярно как среди молодежи, так и кому за тридцать, поэтому здесь можно легко встретить парней в рваных джинсах, так и деловых мужиков в тройках. То же самое касается и женского пола.

Как только я оплачиваю вход, и на наших запястьях оказываются цветные браслеты, Маринка тянет меня в зал караоке.

Время еще детское, в зале есть свободные столики, и молоденькая администраторша провожает нас к одному из таких. Мы здесь уже тусовались несколько раз с одногруппниками. Ну, что поделать, если студенты музыкальных отделений любят время от времени погорланить в таких местах.

Оглядываю зал, ничего не изменилось с прошлого моего визита. Около десяти столов по кругу и над каждым большая плазма, посреди зала танцпол, есть небольшая сцена.

Какая-то девушка исполняет песню Мадонны «Music”, кстати, неплохо. Мариша быстро листает папку с меню, а затем берет планшет и начинает вбивать в поиск какую-то песню.

– Ты мне подпоешь же? – кидает на меня озорной взгляд брюнетка.

– Только если это не репертуар дам из восьмидесятых.

– Из девяностых, значит, можно? – продолжает улыбаться.

– Только из нулевых, – дарю ответную ухмылку.

– Ох, Тёма-Тёма, ты сам на это дал добро.

А что? Даже интересно, что именно задумала Никольская. Знаю, она меня удивит.

После того, как выбор сделан, Марина откидывается на спинку дивана и закидывает одну ногу на другую, а я наблюдаю за девушкой голодным взглядом. В джинсах стало резко тесно. А Никольская подливает масло в огонь, облизывает губы, но делает вид, что не смотрит на меня, а внимательно слушает поющую девчонку.  Но я-то знаю, что боковым взглядом она ловит мое разглядывание.

Песня заканчивается и диджей приносит нам два микрофона. Я без понятия, какую выбрала песню брюнетка, но я готов ей подыграть, точнее подпеть, какую бы ерундовую песню она ни выбрала.

Первые аккорды, и мои брови взлетают в удивлении.

– Удивила, – озвучиваю мысль.

Марина пожимает плечами, и мы вместе вступаем, наши голоса не сливаются, они просто звучат рядом, словно две линии проведенные рядом – мужское и женское.

И то, что было, набело откроется потом.

Мой рок-н-ролл – это не цель, и даже не средство

Не новое, а заново, один и об одном

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Прольются все слова как дождь,

И там, где ты меня не ждешь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу.

На наших лицах без ответа

Лишь только отблески рассвета того,

Где ты меня не ждешь.

На проигрыше я встаю с дивана и протягиваю свою ладонь Марине, и Никольская легко вкладывает в нее свою ладонь. Мы проходим в центр танцпола, и я притягиваю девушку в свои объятия. Одной рукой поглаживаю девичью спину, а второй держу микрофон. Марина запускает свои пальчики в мой загривок, и тихонько царапает своими ноготками, это приятно, я на миг прикрываю глаза представляя, что мы здесь одни. Только я и она.

К сожалению, мы не одни, но это не мешает нам разговаривать по средствам музыки и стихов одной из самых романтичных дуэтных песен последних десятилетий.

А дальше – это главное – похоже на тебя

В долгом пути я заплету волосы лентой

И не способный на покой я знак подам тебе рукой

Прощаясь с тобой, как будто с легендой.

Прольются все слова как дождь,

И там, где ты меня не ждешь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу.

На наших лицах без ответа

Лишь только отблески рассвета того,

Где ты меня не ждешь.

И то, что было, набело откроется потом.

Мой рок-н-ролл – это не цель, и даже не средство

Не новое, а заново, один и об одном

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Дорога – мой дом, и для любви это не место.

Как только песня заканчивается, и в нашу честь звучат аплодисменты присутствующих гостей, мы продолжаем стоять в объятиях друг друга и просто смотреть в глаза.

Марина основательно поселилась в моем сердце, перевезла туда свои вещи и распласталась на удобном диване. Улыбается мне и говорит, мол, никуда ты от меня уже не денешься.

Не денусь, Мариш, я уже твой. Даже если ты этого ещё не знаешь.

А дальше мои перепонки почти взрываются, так как Маринка начинает визжать, прям в микрофон, так громко и звонко, что я вздрагиваю и хочу прикрыть уши руками. А Маринка уже смеется и начинает петь вторую выбранную песню.

Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна,

И нам не до сна.

И от любви схожу я с ума,

Чумачечая весна, чумачечая.

Слов этой песни я не знаю, поэтому сразу ищу взглядом экран, найдя начинаю читать репчик Потапа.

Я иду по улице словно чумачечий,

От солнца, шоб не жмуриться, я натянул очечи.

А в стеклах отражаются девочки-конфетки,

За наглость не сочтите, угостите сигареткой.

Маринка улыбается и показывает мне язык и ее игривое настроение мгновенно передается мне. Наверное, так и есть, эта весна всем нам голову снесла.

Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна,

И нам не до сна.

И от любви схожу я с ума,

Чумачечая весна, чумачечая.

Чумачечая весна пришла и крышу нам с тобой снесла.

Чумачечая весна пришла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла.

После было еще куча песен, и да, Маринка оторвалась по полной, в ее репертуаре была Аллегрова и даже Алла Борисовна. Но в исполнении Никольской старые песни приобретают новое звучание. Наш вечер в караоке однозначно вышел отличным.

Несколько бокалов шампанского раскрепостили Никольскую, и наконец-то завершив наш караочный вечер мы поднимаемся на второй этаж Тортиллы, где клубные биты и неоновые вспышки заряжают разгоряченные молодые тела.  Нам хватает всего пару треков, чтобы понять, что мы больше не можем сдерживаться. По крайне мере, мое терпение трещит по швам после того, как мы двигались похлеще чем в “Грязных танцах”.

Никогда не был поклонником таких танцев, но опять Маринка и я, как чертов Патрик Суэйзи качаюсь на волнах сливаясь с телом брюнетки. Мои руки почти под платьем Никольской, и для меня это выстреливает отрезвляющим фактором. Не здесь. Не хочу, чтобы кто-то глазел на шикарную попку моей Марины.

Тяну Никольскую на выход, и Маринка легко мне подчиняется.

– Что все? – прижимается к моей спине девушка.

Останавливаюсь и оборачиваюсь к Марине.

– Не все, поехали прокатимся.

Маринка прикусывает губу, и чтобы удержаться и не утащить в ближайший туалет, отворачиваясь и тяну ее за собой на улицу.

В машине немного остываю, но шаловливая ручка Никольской, что поглаживает мое бедро не облегчает мне задачи.  Выруливаю в неосвещенные дворы и паркуюсь в самом конце одного из дворов, где от пешеходной дороги нас разделяют кусты белой сирени, и теплый, почти летний ветерок разносит аромат цветущих цветов на всю округу.

– Марин, – не успеваю закончить фразу, так как Никольская сжимает мой стояк через джинсы, и из моего горла вырывается рык, – ты…

Но договорить не успеваю снова, так как Маринка прижимает мою ладонь к своей груди, а ее губы уже целуют мои. Мне вторых приглашений не нужно. Левой рукой щелкаю кнопкой и мое кресло резко отъезжает назад, высвобождая пространство, и для Маринки это служит сигналом. Она ловко закидывает свою ножку на меня, словно жокей, который готовится к скачке. Она на мне. Сколько же я времени мечтал об этом? И вот это произошло.

Наше тяжелое дыхание звучит оглушающе в тишине автомобиля. Не думаю, что хочу заходить так далеко в тачке Веселова. Но Маринка снова тянется к моим губам и уже не уверен, что смогу сдержаться.

Наши языки сплетаются точно в таких же диких движениях, вроде тех грязных танцев, что мы устроили в клубе.

– Марин… – только и успеваю вставить я.

– Тёма, хватит болтать.

– Мы не будем трахаться в тачке, – вкладываю всю серьезность, что ещё осталась, в свой тон.

– Хорошо, – но шальные и еще не отрезвевшие глаза Марины говорят об обратном.

Она готова отдаться мне здесь и сейчас. Она трется промежностью о мой стояк так сильно, что уже боюсь кончить себе в штаны.

Стягиваю пиджак с Марины, а она, облизывая губы и тяжело дыша стягивает бретельки по плечам, припускает верх платья, и я завороженно наблюдаю за ее раздеванием. Мои ладони сразу накрывают обнаженную грудь. Красота и только моя.  Наклоняюсь и обвожу языком правый сосок, на что Маринка выгибается дугой и почти ложится на руль.

– Как хорошо, – постанывает Никольская, продолжая извиваться своей задницей на моих коленях.

– Какая же ты клевая.

Притягиваю ее обратно в свои объятия, врываясь языком в рот Маринки, одной рукой сжимаю упругую грудь, а второй ныряю под платье, и минуя преграду в виде трусиков, проникаю внутрь. Никольская стонет в мой рот. Я глотаю ее стоны.

Маринка близко, чувствую, как она сжимает мой палец.

– Давай, малышка, – подгоняю и добавляю второй палец.

Только бы самому от потрясающего вида не кончить, вот позорище то будет.

– Клинский! Да! – кричит, а потом обмякает и прижимается к моей шее губами. – Черт. Это было… – тяжело дышит.

– Улетно. Ага, – медленно покидаю тело Марины.

– Это точно, – Марина заглядывает в мои глаза, – с тобой я улетела. А ведь это даже не секс.

Знаю, о чем думает. Об этом думаю и я, но не хочу этого в машине, посреди чужого двора и запаха сирени.

– Да, и это даже не секс, – ухмыляюсь самой довольной улыбкой.