22

Папа уехал на работу, а я места себе не находила. Чтобы как-то скоротать время и успокоиться, села и написала Зое письмо. Спрашивала, как она и как я могу теперь передать ей часики. Потом отправилась в Химки на почту. Отправила письмо, но назад домой не спешила. Решила прогуляться, зайти в универсам, словом, отвлечься. Но сама как-то незаметно добрела до дома Андрея.

Память у меня не очень, но его адрес я постаралась запомнить – Первомайская, семьдесят три, квартира сорок.

Ничего такого я не планировала. Просто хотела посмотреть, где он живет. Я шла вдоль пятиэтажки, задрав голову вверх и высчитывая, какие примерно его окна. И вдруг он возник прямо передо мной.

– Привет!

Я от неожиданности ойкнула и так смутилась, будто он застал меня врасплох на чем-то постыдном. Покраснела до ушей и давай сочинять какую-то небылицу про то, что у меня здесь поблизости живет кто-то знакомый, лишь бы Андрей не подумал, что я тут его высматриваю. Но, наверное, он все понял, потому что врать я не умею. Зоя всегда говорила, что у меня на лице в такие моменты большими буквами написано: Я ВРУ.

Но на мой путанный рассказ он только улыбнулся и сказал:

– Ясно. А я в магаз ходил. Пойдем ко мне?

– К тебе? – повторила я, еще больше смутившись. На самом деле мне очень хотелось побывать у него. Посмотреть, как он живет, чем увлекается, ну и всё такое. Но выказать свой интерес я стыдилась.

– Не бойся, – не дожидаясь моего согласия, он взял меня за руку. – Обижать тебя не буду. Только чаем напою.

Он потряс пакетом с пряниками.

Я послушно пошла за ним.

Мы поднялись на четвертый этаж. Андрей шел по лестнице впереди, но иногда останавливался и разворачивался ко мне. И мы оказывались друг другу очень близко, почти впритык. А он к тому же так смотрел при этом! У меня тут же начинало колотиться сердце.

А дома у него мне понравилось. Вроде обычно, но как-то уютно и чисто. Даже в его комнате. Ни соринки, ни пылинки, даже на книжных полках. Учебники и тетради лежали на столе аккуратными стопочками. Все ручки и карандаши, причем остро отточенные, стояли в стакане. Одежда – в шкафу на плечиках. Кровать застелена ровно-ровно, как по линеечке, мне даже чуть стыдно стало. Я порой утром вообще не успеваю и ухожу в школу, оставляя постель разобранной. А когда и застилаю, то далеко не так идеально.

У двери был обустроен спортивный уголок. Перекладина, эспандер, какая-то штуковина на стене в виде мужского силуэта, обитая черным дерматином.

– Это макивара. Удары отрабатывать, – пояснил Андрей, опередив мой вопрос.

– Как боксерская груша?

– Ну, наподобие.

Пока я всё у него тут разглядывала, он следил за мной неотрывным взглядом. И это тоже сильно волновало, я даже разрумянилась. Но старалась не показывать виду и казаться спокойной.

На другой стене над письменным столом висели в рамках фотографии его маленького, одного и с родителями. Еще были снимки, где он уже постарше, в белом кимоно на татами и на пьедестале – на первом месте, между прочим. А с книжной полки свисали гроздью медали.

– Так ты спортсмен?! Каратист? – вырвалось у меня восторженное. – Побеждал в соревнованиях?

– Это раньше. Сейчас так, форму поддерживаю, просто для себя…

– А почему бросил?

Он пожал плечами и сразу погрустнел.

– Вот почему ты так легко и просто уделал Кемаловых. Как в кино! А я тогда так поразилась! А это твой тренер?

Я коснулась пальцами фотографии, где стоял темноволосый мужчина, тоже в кимоно, обнимая за плечи Андрея.

– Это мой отец. Ну и тренер, да.

Андрей задержал на нем взгляд и словно мыслями перенесся куда-то далеко отсюда, а мне стало неловко. Как будто я без спроса вторглась в его личное пространство.

– А какую музыку ты слушаешь? – сменила я тему. Магнитофон у него был, стоял на одной из полок стеллажа. Но ни одной кассеты я не нашла.

– Цоя, Нау, ДДТ, Пикник… да разное, что придется… – пожал он плечами. – Ладно, пойду я чайник поставлю.

Пока Андрей возился на кухне, я получше разглядела фотографии на стене. И пришла к выводу, что внешне он очень похож на своего папу. Я бы с удовольствием вообще заглянула в их семейный альбом, но постеснялась.

Чай мы пили в гостиной за журнальным столиком. Андрей, оказывается, решил меня еще и накормить. Положил мне целую тарелку гречневой каши и сосиску отварил. Я из вежливости поковырялась немножко и отставила в сторону. Не люблю гречку. Сам же он уплетал за обе щеки, доказывая, что гречка – это вкусно. И тогда мы с ним, как в рассказе Носова, друг другу стали перечислять, кто что любит из еды, а чего терпеть не может. Когда у нас совпадало, оба очень радовались.

А потом мы с Андреем смотрели новую серию «Элен и ребят». Точнее, я смотрела на экран, а он – на меня. Я видела боковым зрением. Всю серию глаз с меня не сводил, а я делала вид, что не замечаю этого. И от этого горело лицо, а в груди как будто разливалось приятное щекочущее тепло.

Уходить мне не хотелось, но папа мог вернуться пораньше, не застать меня и забить тревогу. Я же его не предупредила.

Андрей вызвался проводить меня до дома.

– А что с твоей сестрой? – спросил он, когда мы вышли из подъезда.

– Папа сказал, что с Зоей всё нормально, – помявшись, ответила я. Слишком горькой была правда. И не хотелось мне, чтобы Андрей плохо подумал о папе.

– Не переживай, они еще помирятся. Хотя жаль, конечно, что столько времени потеряют.

– Да, – вздохнула я, снова загрустив.

Я не знала, зачем Зое так срочно понадобились деньги. В своих письмах она мало что мне рассказывала, о горестях – уж точно нет. Наверное, не хотела волновать. Но если уж она задумала продать часы, то, видно, дела совсем плохи. И на сердце у меня было тревожно.

Мы проходили мимо «Прометея», когда оттуда вышла целая компания парней и девушек. Среди них было и несколько человек из нашего класса – Монакова, Певнева, Пантелеев и Цыбин. Остальные – из 11 «Б» и «В».

Мы с Андреем сделали вид, что не замечаем их, и просто прошли себе дальше мимо них.

– Это же ваша Алиса Верник? – спросил кто-то из парней. – А с ней кто? Тот самый детдомовский?

– Ага, прикинь. Таскается с ним. И не боится же засифачиться.

– Да она уже сто раз засифачилась, – фыркнула Анька Монакова. – С ней и так уже почти никто у нас не общается. Даже ее подружайка Лерка Русакова.

Они и дальше нас обсуждали в таком же духе. Я почувствовала, что Андрей напрягся, подобрался весь. Еще немного – наверняка развернулся бы и пошел к ним. И тогда драки не миновать.

– Не обращай внимания, – сказала я ему, – и не связывайся с ними, пожалуйста. Я тебя прошу! Собака лает – ветер уносит.

Он скосил на меня глаза.

– Ну раз ты просишь – как я могу отказать? – улыбнулся он.