ГЛАВА 16. ИМЯ, КОТОРОЕ ОН ЗНАЛ

ДИН

Дин узнал фамилию ее отца на ужине, куда Лиза вообще не должна была ехать.

Встреча с инвесторами Aster затянулась, Нора попросила Лизу присоединиться к позднему коктейлю, и через сорок минут они стояли в зале старого клуба, где половина присутствующих знала Дина по сделкам, а вторая половина — по газетам.

Лиза держалась так, будто бывала здесь десятки раз.

Дин раньше замечал это, но списывал на ее умение наблюдать. Она не терялась рядом с людьми, которые привыкли, что к ним обращаются по фамилии. Знала, когда перебить, а когда промолчать. Один раз мягко поправила старшего партнера фонда в вопросе французского вина, и тот не обиделся, а рассмеялся.

— Где ты всему этому научилась? — спросил Дин, когда они остались у окна.

— В ресторане Сэма. Там очень суровая школа.

— Лгунья.

Она улыбнулась.

И именно в этот момент к ним подошла Элеонора Блейк, глава семейного фонда, которую Дин знал лет десять.

Женщина посмотрела на Лизу, остановилась и вдруг перестала улыбаться.

— Елизавета?

Лиза побледнела едва заметно.

— Добрый вечер, миссис Блейк.

— Господи. Ты так похожа на мать.

Дин почувствовал, как Лиза напряглась рядом.

— Вы знакомы? — спросил он.

Элеонора перевела на него удивленный взгляд.

— Ты не знаешь?

Лиза сказала тихо:

— Не здесь.

Но было поздно.

— Александр Воронцов знает, что ты снова появляешься на таких мероприятиях?

Имя ударило Дина не громко. Просто встало на место слишком многих деталей.

Воронцов.

Vorontsov Capital. Фонд, который держал доли в половине гостиничного рынка Восточной Европы и финансировал проекты, за которые даже Дин не всегда брался. Человек с репутацией безупречного переговорщика и отвратительного противника.

Дин посмотрел на Лизу.

Она была очень спокойной.

Слишком спокойной.

— Простите, — сказала она Элеоноре. — Мне нужно отойти.

Он не пошел за ней сразу. Дал пять минут. Потом нашел на пустой лестнице между этажами.

— Лиза.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Она подняла глаза, будто не ожидала согласия.

Дин прислонился к перилам рядом, оставив между ними расстояние.

— Сэм знает?

Ошибка.

Он понял это сразу.

Ее лицо закрылось.

— Вот что тебя волнует?

— Меня волнует, что человек, с которым я вижусь почти каждый день, оказался дочерью одного из самых влиятельных предпринимателей на континенте, а мой брат, судя по твоему лицу, знал.

— И?

— И я пытаюсь понять, почему ты не сказала мне.

— Потому что это ничего не меняет.

— Для тебя, может быть.

— А для тебя?

Дин хотел ответить быстро. Не смог.

Не деньги. Они его не интересовали. Не связи. Если бы Лиза завтра оказалась дочерью почтальона, он чувствовал бы то же самое.

Но Сэм знал.

Сэм был допущен туда, куда Дина не пустили.

И эта мысль оказалась неожиданно болезненной.

— Для меня меняется только одно, — сказал он наконец. — Я понимаю, насколько мало ты мне доверяешь.

Лиза отвернулась.

Он увидел, что попал куда-то глубже, чем хотел.

— Я не требую объяснений сегодня.

— Очень великодушно.

— Не делай так.

— Как?

— Не превращай меня в него, пока я даже не знаю, что он сделал.

Она замерла.

Дин понял, что угадал хотя бы часть.

И впервые ему стало не любопытно.

Стало страшно за нее.

— Он тебя обидел? — спросил он.

Лиза закрыла глаза.

— Не так, как ты думаешь.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Тогда расскажешь, когда сможешь.

Она посмотрела на него долго.

— И ты не будешь искать сам?

— Нет.

Это обещание далось тяжелее, чем должно было.

Но Дин уже начинал понимать: рядом с Лизой мужество иногда заключалось не в том, чтобы решить проблему. А в том, чтобы не отнять у нее право рассказать самой.