Глава 34. Настоящая ночь

Элла

Наверняка уже загорелся зеленый, а мы продолжаем целоваться. Наедине. Без посторонних глаз.

По-настоящему.

Мое сердце больно бьется о ребра. Севастьян не целует, а пьет меня. По венам разливается жгучее желание, голова идет кругом. Наши языки переплетаются, наши руки и пальцы блуждают по лицам и волосам друг друга. Я глажу Севу по щекам, вдыхаю его запах.

За прошедшие три месяца с нашей свадьбы все стало слишком сложно. Нас тянет друг к другу. Я больше не могу сопротивляться своим чувствам. Я понимаю: то, что я испытываю к своему фиктивному мужу, — настоящее. И он тоже что-то чувствует ко мне. Я вижу, как он на меня смотрит. Я вижу, как он ревнует меня. Я ощущаю его тягу ко мне в каждом нашем прикосновении, в каждом взгляде, в каждом поцелуе.

То, как он целует меня сейчас на светофоре, в своей машине, где нас никто не видит, — настоящее. Наша страсть настоящая.

Громкий клаксон сзади.

Он отрезвляет. Мы отстраняемся друг от друга, тяжело дышим, словно вынырнули со дна моря. Снова звук клаксона.

— Эй, ты там пьяный, что ли? Зеленый, блядь, горит! — кричат нам с улицы.

— Надо ехать, — говорю.

Сева поворачивается к лобовому и трогается с места. По дороге пристегивает обратно ремень. Севастьян едет быстро, очень быстро для сильно заснеженных дорог. Он торопится домой, и я рада этому. Потому что я тоже поскорее хочу домой. Хочу остаться с Севастьяном, и чтобы нас ничего не отвлекало.

Мы молча заходим в дом, молча снимаем верхнюю одежду, не зажигая света. В нашем нарочитом спокойствии остро чувствуется нетерпение. А темнота помещения накаляет обстановку между нами еще больше.

Идем к лестнице. Сева опускает ладонь мне на поясницу: поддерживает меня в темноте, чтобы не упала. Его горячая рука греет меня сквозь платье. Кожу покалывает электрическими разрядами.

— Твой подарок у меня в комнате, — говорю, когда доходим до второго этажа.

— А твой у меня. Поднимайся ко мне.

— Хорошо.

Сева идет по лестнице выше. Я забегаю в свою спальню, закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Перевожу дыхание. Громкое биение моего сердца раздается на всю комнату. Я провожу пальцами по губам. На них остался вкус Севастьяна. Я хочу целовать его еще. Я хочу целовать его без посторонних глаз. И я знаю, что Севастьян тоже этого хочет.

С ума сойти. У меня земля под ногами плывет.

Включаю свет и направляюсь к комоду. Из первого ящика достаю подарок для Севастьяна. Я не знала, что ему дарить, долго думала. Что можно подарить человеку, у которого все есть? Мне хотелось вручить Севе что-нибудь полезное и в то же время оригинальное. А еще чтобы напоминало ему обо мне.

Беру маленькую коробочку в подарочной бумаге и поднимаюсь на третий этаж к Севе. К слову, я никогда не была в его комнате. Из-под двери виднеется тусклая полоска света. Я пару раз стучу, Севастьян сразу открывает. Он снял пиджак и галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

Я оглядываю его спальню. Здесь царит полумрак, комната освещается только парой торшеров на стене. В интерьере преобладают темные мужские цвета: синий, коричневый, серый. Большая кровать у стены, по бокам от нее тумбочки.

«Он спал на ней с Мариной», возникает в голове ядовитая ревнивая мысль, и я тут же стараюсь прогнать ее.

Сева берет со стола подарок для меня. Это высокая прямоугольная коробка в красной бумаге с бантиком из зеленой ленты.

— С Новым годом, Элла, — вручает мне. Я беру подарок, он оказывается достаточно тяжелым. — Желаю тебе успехов в этом году, а еще исполнения всех твоих желаний. Пусть этот год станет для тебя самым счастливым.

— И тебя с Новым годом, Севастьян, — передаю ему свою маленькую коробочку. — Я желаю тебе победы в этом году. Я уверена, что ты ее получишь.

Сева открывает свой подарок. Вытаскивает из бумаги небольшую прямоугольную коробочку и поднимает бархатную крышку.

— Вау, какие красивые!

Он достает золотые запонки и подносит ладонь ближе к глазам, чтобы рассмотреть гравировку. Там его инициалы — СТ. Севастьян Терлецкий.

— Спасибо, Элла. Очень красивый и полезный подарок.

Сева улыбается. Я чувствую: ему понравилось. Я рада.

— Теперь ты открывай свой.

Севастьян кладет запонки обратно в коробочку и относит ее на стол. Я разрываю красную бумагу и достаю оттуда белую коробку. Еще раз взвешиваю ее на ладони. Что же там может быть такого тяжелого? По весу как бутылка шампанского.

Я открываю коробку и заглядываю внутрь. Там что-то золотого цвета. Засовываю руку, достаю…

И теряю дар речи.

Это Оскар. В смысле статуэтка Оскар. Самая престижная в мире кинопремия. Поднимаю на Севастьяна ошарашенный взгляд.

Я знаю, что ненастоящие пластмассовые Оскары продаются на рынках и маркетплейсах. Но этот Оскар как настоящий. Как будто из настоящего золота.

— За лучшую женскую роль, — поясняет Севастьян.

— Боже мой, Сева, он как настоящий.

— Он и есть настоящий.

— В смысле?

— Ну, конечно, не тот настоящий Оскар, который вручает киноакадемия США. Но тоже из настоящего золота, произведенный на заказ специально для тебя.

— Он из настоящего золота!? — восклицаю.

— Да.

Господи Боже мой, сколько же он стоил?

Я держу в руках свой первый в жизни Оскар. И давайте будем реалистами: свой единственный в жизни Оскар. В Голливуде меня никто не ждет, здесь бы у себя пробиться. На глаза наворачиваются слезы.

— Спасибо, — шепчу дрогнувшим голосом.

— Ты очень талантлива, Элла.

— Правда?

— Да. Я уверен: у тебя все получится в кино.

Я очень на это надеюсь. Я мечтаю об этом. Благодаря деньгам Севастьяна, которые он платит мне за наш фиктивный брак, я смогу оплатить обучение в театральном вузе. Тогда-то режиссеры увидят во мне больше, чем массовку.

По моей щеке скатывается слеза. Сева вытирает ее большим пальцем. Я поднимаю на него глаза, наши взгляды встречаются. Севастьян перемещает руку мне на затылок и притягивает к себе. В одной руке я держу статуэтку, а второй обнимаю его за шею. Наши губы встречаются в долгожданном поцелуе.

Мы оба отдаем себе отчет в том, что делаем. Мы целуем друг друга со всем ненасытным желанием, которое испытываем. Сева прижимает меня к себе обеими руками. Наши сердца бьются в унисон. Я чувствую возбуждение Севастьяна и возбуждаюсь в ответ. Я трусь о его тело своим. Я дрожу. По-настоящему дрожу.

Севастьян подхватывает меня на руки и несет на кровать. Вес его тела придавливает меня к постели. Я отпускаю статуэтку и наконец-то обнимаю своего мужа обеими руками.

Мужа!

Боже мой, мы сейчас как настоящие муж и жена. Он страстно целует меня, он ведет рукой вверх по моей ноге, он ныряет ею под платье. Мне не страшно. Наоборот, я хочу этого. Севастьян отпускает мои губы, принимается целовать шею, ключицы, грудную клетку. Я издаю тихий стон и выгибаюсь ему навстречу.

Одежда мешает, я жду, когда Севастьян начнет раздевать меня. Он опускает бретельки платья, затем нащупывает молнию на спине и тянет ее вниз. Мы отрываемся друг от друга, я сажусь на постели. Севастьян снимает с меня платье, я расстегиваю пуговицы на его рубашке. Мы не произносим ни слова, потому что они не нужны нам. Мы читаем мысли друг друга. Мы хотим одного и того же.

Красивое платье соскальзывает вниз, я снимаю с себя колготки и остаюсь в нижнем белье. Севастьян рассматривает меня, пока я разделываюсь с последней пуговицей его рубашки. Она отправляется к платью. Он ложится на локти и продолжает смотреть на меня в белье. Я расстегиваю его ремень и ширинку. Тяну вниз брюки. Дальше Севастьян сам раздевается. На нем остаются только боксеры.

Сева валит меня на кровать. Спускает на плечи лямки красного лифчика, затем запускает руки мне за спину и расстегивает его. Моя обнаженная грудь с возбужденными сосками предстает его взору. Сева ложится на меня сверху, проводит языком по правому соску. Берет его губами, ласкает. По телу разливаются теплые вибрации. Мне приятно. Возбуждение между ног усиливается. Затем Севастьян ласкает вторую грудь. Я прижимаю его, глажу по спине и затылку.

Мне нравится чувствовать на себе вес его тела, нравится чувствовать на себе его руки и губы. Севастьян — такой мужчина, о котором я мечтала. У меня был в голове некий образ идеального мужчины моей мечты, и Севастьян попал в него на сто процентов. Он красивый, сильный, сексуальный, деловой, могущественный, умный, интересный, целеустремленный. Знает, чего хочет от жизни, и уверенно идет к этому.

Мне никогда не нравились мои прыщавые ровесники, проживающие с родителями и приглашающие меня в кино на мамины деньги. В школе я была самой красивой и популярной девочкой, мальчики увивались за мной, но никто из них не был мне интересен.

Севастьян направляется поцелуями к низу моего живота. Он хватает зубами тонкую ткань трусиков и тянет ее вниз. Я помогаю снять их с меня. Севастьян раздвигает мои ноги. Впервые я чувствую волнение. Он проводит рукой у меня между ног. Я охаю. Тело покрывается маленькими мурашками. Я зажмуриваю глаза и чувствую, как клитора касается что-то горячее и влажное. Когда я понимаю, что это язык и губы Севастьяна, меня пронизывает молнией еще большего возбуждения.

— Какая же ты вкусная.

Лицо обжигает краской. Но вместе с тем возбуждение нарастает в геометрической прогрессии. Я начинаю слегка двигать бедрами навстречу Севе. По телу проходятся сладкие волны удовольствия. Севастьян определенно знает, что нужно делать, чтобы женщина стонала, не сдерживаясь. И я стону. Сначала тихо, но по мере роста удовольствия стоны становятся громче. Мы одни во всем огромном доме, эта ночь принадлежит нам. Мне и моему мужу. От одного только слова «муж» я хочу кончить.

Мой муж, мой муж, мой муж.

Меня пронизывает сладкая судорога. Я сначала сжимаюсь, затем наоборот выгибаюсь. Из горла вырывается не стон, а крик. Это был оргазм. Мой первый настоящий оргазм, полученный с помощью мужчины.

Пока я прихожу в себя и пытаюсь восстановить дыхание, Севастьян отодвигает ящик в тумбочке и достает презерватив. Расфокусированным взглядом наблюдаю за тем, как он его надевает. У Севастьяна внушительного размера член. Мне становится страшно, когда думаю, что скоро он окажется во мне.

Сева снова ложится на меня сверху. Не торопится войти, сначала смотрит мне в глаза. Я беру его лицо в ладони и глажу колючие щеки.

— Наконец-то у нас брачная ночь. Я так хочу тебя, Элла.

Мы соприкасаемся лбами, я целую губы Севастьяна и чувствую на них свой вкус.

— Почему ты дрожишь? — спрашивает меня.

— Мне немного страшно.

— Почему?

Сглатываю. Следовало сказать заранее. Или вообще изначально не врать. Но уж как есть.

— Я девственница.