Глава 10. Жертва

Как назло, перекресток пустой.

Где люди!? Мы же в центре города!

Машины безразлично проезжают мимо. Никому нет дела до того, что одинокую молодую девушку средь бела дня схватили три отморозка.

— Пойдем-ка в укромное местечко, цыпочка, — Гера куда-то меня тянет.

Я понимаю: нельзя бездействовать. Иначе эти уроды сотворят со мной что-нибудь.

— Помогите! — кричу, что есть сил и пытаюсь вырваться, пока Гера тащит меня по пустому тротуару. — Помогите! Кто-нибудь! На помощь!

— Закрой рот! — цедит и зажимает мне губы огромной грязной вонючей ладонью.

Каким-то чудом мне удается укусить его за руку.

— Ай, сука!

— Помогите! — снова воплю. — Помогите!

В борьбе за свою жизнь и свободу я задираю голову наверх и замечаю, как на балконы жилых домов вышли люди. Они… снимают нас на телефоны.

— Полицию! Вызовите полицию! — кричу им.

Гера и его дружки продолжают тащить меня. Наконец-то из-за угла выходят люди, компания из нескольких человек. Затем появляется кто-то на тротуаре через дорогу. Машины тем временем продолжают ездить туда-сюда, но то ли не смотрят на тротуар, то ли им безразлично, что происходит.

— Отпустите девушку! — кричит женщина через дорогу.

Меня начинают тащить быстрее. Я веду борьбу не на жизнь, а на смерть. Вырываюсь, царапаюсь, кусаюсь, кричу. Но несколько пар крепких мужских рук сильнее. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными дозами. Сердце бьется так, что рискует сломать мне ребра и разорвать грудь.

— Отпустите! — воплю, срывая голосовые связки. — Отпустите меня!!!!!!

Горло дерет, словно туда стекловаты насыпали. Легкие горят огнем, я начинаю задыхаться. Я вешу на волоске от смерти, но не останавливаюсь и продолжаю борьбу. Из последних сил продолжаю.

Компания подростков, идущая навстречу, приближается. Вот только вместо того, чтобы вмешаться и заступиться за меня, они, как и люди на балконах, достают телефоны и начинают снимать, при этом хохоча и сопровождая едкими комментариями:

— О-о-о-о, да это поединок Черной вдовы и Халка!

— Кто-нибудь! Помогите! — воплю.

Слезы страха и отчаяния струятся по лицу, но я не чувствую их. Под съемку бездушных видеокамер зевак я веду борьбу. Грубую и ожесточенную.

— Какие-то проблемы, молодые люди? — сквозь мой крик прорезается спокойный расслабленный вопрос.

Отморозки останавливаются и перестают тащить меня. К нам вплотную подошел мужчина.

— Слышь, иди куда шел, — бычит на него один из дружков Геры.

— А я к вам шел, — отвечает нарочито спокойно.

— Помогите! Помогите! — обращаюсь к нему. Ну хоть один небезразличный человек!

— Отпустите девушку, — спокойно говорит.

— На проблемы нарываешься?

Один отморозок делает к мужчине решительный шаг и замахивается ударить. Незнакомец хватает его за руку и заламывает ее назад. Отморозок кричит, мужчина бьет его коленом в живот, затем тянет руку сильнее, и хулиган, перевернувшись в воздухе, жестко падает на асфальт.

— А-а-а-а-ай, блядь, сука! — корчится от боли.

— Девушку, отпусти, сказал, — приказывает моему похитителю.

Гера замешкался. По его захвату на моем теле чувствую: испугался.

— Слышь, Гер, — встревоженно произносит второй его друг, — давай, может, валить отсюда?

Гера не двигается, продолжая меня удерживать. Что-то слишком долго соображает. Тогда мужчина делает к нам еще шаг и резко бьет Геру локтем в шею. Одно короткое техничное движение — и Гера выпускает меня из захвата, а после валится на землю без сознания.

Третий отморозок оказывается самым сообразительным. Он разворачивается и убегает прочь.

— Девушка, вы в порядке?

Меня не держат ноги. Колени подкашиваются, и я падаю, но мужчина успевает схватить меня. Я дрожу от страха и ужаса, зубы отбивают чечетку, слезы продолжают бежать по лицу.

— Вызовите кто-нибудь полицию, а? — обращается мужчина к окружившим нас зевакам с телефонами в руках.

Слово «полиция» имеет волшебное действие на отморозков. Первый, который валялся, скрючившись, кряхтя, поднимается на ноги и торопится уйти прочь. Последний — Гера — тоже открывает глаза и поднимается. Что он делает дальше, я не вижу, потому что падаю лбом в плечо моего спасителя. Он куда-то быстро несет меня, а я и не спрашиваю, куда. Все еще дрожу и истерично рыдаю как осиновый лист в его сильных руках. От мужчины пахнет чем-то теплым, пряным и немного острым. А еще от него пахнет силой и безопасностью.

Я вцепилась в его плечи мертвой хваткой. Наверное, мои ногти прорезались сквозь ткань его футболки и впились в кожу. Я прижимаюсь к незнакомцу. А он продолжает быстро нести меня на руках, как пушинку. Я больше не смотрю на прохожих, не знаю, снимает ли нас еще кто-то на телефоны. Это все вдруг стало таким неважным…

Постепенно мои всхлипы становятся тише. Я медленно успокаиваюсь. А когда спаситель заносит меня в помещение, похожее на частную клинику, окончательно прихожу в себя.

— На девушку было совершено нападение! — громко говорит в холле. — Можно нам врача?

— Да-да, конечно. — Вокруг засуетились люди в белых халатах.

Мы смотрим друг на друга. Наши взгляды встречаются. И они словно переплетаются воедино. Клянусь, я чувствую, как эти две нити соединяются и образуют собой одно неразрывное целое.

Тепло карих глаз мужчины проникает в меня и окутывает изнутри. Сердце начинает волноваться. Но не таким волнением, которое я испытала десять минут назад в руках отморозков, а иным. Будоражащим. Распаляющим. Опьяняющим.

Он красивый, вдруг думаю, и щеки вспыхивают от этой мысли.

— Ты заслужила Оскар, — шепчет мне одними губами.

Я прикрываю веки и несколько раз трясу головой, чтобы вернуться в реальность. Образ жертвы нападения медленно распадается, словно песочный замок, и я снова становлюсь собой.

Сцена снята, пора выходить из роли.