Глава 14

УЛЬЯНА

– Господи, да когда уже эта черная полоса закончится?! – восклицаю в сердцах, выскакивая на крыльцо больницы, и в дверях едва не сношу кого-то с ног.

Из-за застилающих глаза слез человека разглядеть сразу не могу. Лишь по габаритам и парфюму догадываюсь, что это мужчина. И слава богу, что он выдерживает мой наскок и не падает, а остается на ногах.

Только еще кого-то покалечить для полного фиаско мне не хватало. Хорошим же я буду врачом.

Хотя буду ли?

После сегодняшнего не думаю, что Царевич Елисей допустит меня до аттестации. Я ж такой крик подняла на все отделение, что несколько медсестер сбежались. А потом еще и пощечину ему влепила.

А всё потому, что этот мерзавец завалил меня на кушетку для осмотра пациентов, и стал брюки сдирать и по телу шарить. Господи, если бы не ремень…

Ну вот за что мне такое?

А ведь начиналось всё вполне адекватно. Елисей Евгеньевич попросил меня задержаться и принять еще одного пациента. Естественно, под его наблюдением. И естественно, я не отказалась.

Как можно, когда экзамен на носу?

Но стоило малышу с отцом выйти за дверь, а мне наклониться, чтобы выкинуть одноразовую пеленку, Бурмистров будто с катушек слетел… навалился сверху…

– Простите меня, пожалуйста! Я не хотела, – усилием воли заставляю себя вернуться в настоящее и винюсь перед незнакомцем, не поднимая головы.

Мое лицо заревано, нос покраснел, а волосы выбились из косы и растрепались, поэтому прячу свой не совсем потребный вид, чтобы не пугать людей, пришедших в медучреждение за помощью.

Вытягиваю локоть из захвата и отступаю вбок, чтобы отойти с прохода, но мужчина двигается вместе со мной и меня не отпускает.

– Ульян, ты меня не узнала?

Мужской голос с трудом пробивается сквозь собственные звенящие в голове безрадостные мысли.

Вскидываю голову вверх и не могу скрыть удивления.

– Егор? А ты тут как… откуда? – и за спину ему заглядываю. – У тебя дети есть?

– Нет, – качает он головой, дергая уголки губ вверх, но его глаза точно не улыбаются. Они внимательно рассматривают меня. – Я не женат, никогда не был. И детей у меня тоже нет.

– А…

– Я тебя искал, – поясняет он, правильно считывая моё замешательство.

– Прости, – прохожусь ладонями по лицу.

Пытаюсь стереть влажные дорожки и убрать налипшие на щеки прядки. На эмоциях и в страхе я рванула из больницы, не сменив ни рабочий костюм, ни обувь. Про зеркало даже не подумала, как и про сумку забыла.

Представляю, насколько убого выгляжу. Но всё это перекрывает понимание, что я спаслась. Вот что главное. Остальное вторично.

– А зачем искал?

– У тебя что-то случилось?

Вопросы с Савранским озвучиваем одновременно. Но оба замираем и поворачиваем голову ко входу, не успев дать ответы, потому что дверь резко распахивается, и на крыльцо выскакивает Бурмистров.

Рожа красная. И отпечаток моей ладони виден.

– Ульяна… Сергеевна, – он делает шаг ко мне. – Уделите-ка мне парочку минут.

Забыв, как дышать, теперь сама хватаю Егора за руку и вжимаюсь в него, неосознанно или осознанно (не анализирую) ища защиты.

– Я з-занята!

Мой голос дрожит, как и я сама. А все увещевания, что я сильная, я справлюсь, я – будущий врач, идут по боку. В эту секунду воспоминания, как с меня пытались стащить штаны, чтобы изнасиловать, слишком свежи.

– Ульяш, это он тебя обидел? – всё правильно понимает Савранский.

И надо бы предупредить, что я сама со всем разберусь. Потому что Егор уедет, а проблемы и Царевич останутся, но получается выдать совершенно иное:

– Эт-то мой куратор.

– И давно дядя-куратор пользуется своим служебным положением, чтобы обижать беззащитных девочек?

Савранский задвигает меня за спину и делает шаг вперед. А я только сейчас понимаю, что он не один. На крыльцо беззвучно поднимаются еще двое.

Охрана.

– А в-вы кто вообще такой?

Заикание Царевича Елисея производит на меня неизгладимое впечатление. Вот тебе и всесильный гад.

А против силы сам слабак.

– Будущий муж Ульяны, – без заминки отвечает ему Егор. – И тот, кто очень не любит, когда его невеста плачет.

Хорошо, что стою за широкой мужской спиной. Никто не видит и не слышит, как падает на бетонный пол моя челюсть.

Это шутка такая, да?