Глава 41. Пытка

Фарад Лесферро

Бездна! Интересно, я всё же ругнулся вслух? Почему эта мучительница тихонько хихикает, наблюдая, как я ёрзаю по простыням, подобно несдержанному юнцу. Вот как она это делает?! Никогда подобного не испытывал.

И снова тонкие пальчики сменили ритмичные сильные нажимы и поглаживания на едва ощутимые касания, выгибая меня дугой на кровати.

Протяжный стон сорвался с моих губ, несмотря на прикушенную простыню.

— И правда очень чувствительный. И как ты, такой неженка, умудряешься с другими драконами драться? Если бы своими глазами не видела, решила бы, что ты понапрасну хвастаешь, — глумилась надо мной наглая девчонка, продолжая превращать моё тело в размякший воск.

— Отомщу, — успел простонать я, но в этот момент её коварные пальчики опустились ниже талии, сжимая мои оголённые ею ягодицы. Череда едва ощутимых касаний сменилась царапающими, почти болезненными нажимами, и я снова выгнулся, мечтая только о том, чтобы удержаться и не опозориться. Нет у меня там эрогенной зоны! Я это точно знаю. НЕТ! Только почему кожа покрывается мурашками, а тело непроизвольно выгибается вслед за ускользающими руками, снова сменившими ритм и силу нажима?

— Какой нетерпеливый, — продолжала издеваться наша коварная супруга, а её ручки скользнули по позвоночнику вверх до самой шеи, пока тонкие пальчики не зарылись в мои волосы, легонько царапая кожу, отчего новая порция мурашек предательски расползлась по телу, заставляя меня стонать ещё громче.

— Ну всё! Ты доигралась, — сказал я, резко меняясь с девушкой местами. Она только недоумённо моргнула, не успев понять, как она так быстро оказалась лежащей на кровати и придавленной моим телом. — Нетерпеливый, говоришь? Неженка? — с угрозой спросил я, лаская губами нежное местечко под маленьким аккуратным ушком.

В этот раз я не стал возиться с пуговками, резким рывком распахнув её рубашку. С дробным звуком мелкие кусочки перламутра разлетелись по комнате, но меня интересовала лишь грудь, скрытая от меня теперь только тонким кружевом бюстгальтера. Проклятый провокатор Эбигейл! О чём он, интересно, думал, когда создавал для моей жены такое бельё?

Безжалостно сдёрнул и его, почти наслаждаясь треском тонкой ткани.

— Что ты… — удивлённо начала Алиса, но я в этот момент жадно припал к оголившейся девичьей груди, заставляя её резко вздохнуть и выгнуться навстречу моим губам.

Вот так. Стони, моя маленькая мучительница. Почувствуй тот огонь, что безжалостно терзает меня изнутри практически с первого дня после твоего фееричного появления в храме.

Эластичный пояс брюк позволил легко расправиться с оставшейся на жене одеждой, открывая моему взору светлые бёдра и тонкую полоску мягких волос, скрывавших от меня нежную розовую жемчужину её клитора. При воспоминании о том, как наслаждался её вкусом, даря нескромные ласки, едва не лишился остатков терпения, но нет. Так легко ты не отделаешься, моя сладкая провокаторша.

Нырнул пальцами в мягкие завитки, с удовлетворением отмечая, какая она мокрая, горячая, готовая для меня.

— Фар! — вскрикнула Алиса, несильно дёргая меня за волосы, чтобы отвести мои губы от своей груди, ставшей слишком чувствительной от моих ласк.

Бёдра девушки мелко вздрагивали и двигались навстречу моему пальцу, медленно скользившему вокруг напряжённой горошинки клитора.

— Какая нетерпеливая. Неженка, — вернул я ей недавний упрёк, сильнее нажимая на чувствительный комочек.

— Прошу! — вскрикнула она, резко выгибаясь вверх в инстинктивной жажде быть наполненной.

— Мы только начали, — пригрозил я, надеясь, что сам не сойду с ума от распиравшего меня возбуждения, граничащего с острой болью.

— Я убью тебя, если ты не прекратишь это издевательство, — простонала она, вздрагивая от каждого движения моего пальца, мягко кружившего вокруг входа в её лоно.

— Ты сама этого захотела, — предупредил я, буквально сдирая с себя остатки одежды.

Касание наших обнажённых тел обожгло своей остротой, подгоняя, провоцируя. Её протяжный стон, выгнутая дугой спина, пальцы, впивающиеся в плечи в попытке притянуть ближе, — всё это било по нервам тяжёлым знойным возбуждением. Горячий узкий плен её лона затягивал меня как в омут — до потемнения в глазах, с головой, не давая вдохнуть от яркости наслаждения.

Бездна! Почему так… сильно? Как будто в первый раз или вообще никогда раньше.

— Моё пламя, моя жена, — лихорадочно шептал я, вбиваясь в непостижимо сладкое лоно. Всё было так правильно, так идеально, что хотелось кричать, чтобы не сгореть от этих ощущений.

«Только бы не кончить. Не раньше неё», — эта мысль была последней в океане сжигающего меня наслаждения.

Не просто удовольствие тела — единение душ. Если бы я был в состоянии мыслить и анализировать, то испугался бы остроты раздиравших меня чувств, но страха не было. Только полуприкрытые глаза жены, подёрнутые дымкой страсти, её губа, закушенная жемчужными зубками в попытке сдержать собственный крик, и стоны, слившиеся в непрерывную мелодию страсти. И вот пушистые веки взлетели, открывая бирюзовый шторм.

— Фар! — вскрикнула Алиса, резко выгибаясь подо мной, а потом забилась в собственном оргазме, утягивая меня за собой в водоворот ярчайшего экстаза.

Мы шумно дышали, с трудом возвращаясь в реальный мир.

— Ты всё ещё считаешь, что тебе нужен эльф? — спросил я, покрывая лицо Алисы нежными поцелуями.

Хотелось сказать о том, как много для меня значило то, что мы только что разделили, как я рад обрести свою жену, свой трепетный огонёк, но готова ли она это услышать? Не думаю. Алиса снова о чём-то размышляла, а наши шутливые пикировки сбивали градус серьёзности. Не знаю, как правильно выразить всё, что ощущал.

— Конечно. Ты был… не так уж и убедителен, — с ехидной улыбкой ответила Алиса, отвлекаясь от каких-то своих переживаний.

— Значит, придётся ещё постараться, — сказал я, делая новое движение внутри моей сладкой жены. Я так сильно её хотел, что даже ошеломительный оргазм, разделенный нами только что, не лишил меня силы и жажды обладать этой маленькой, но такой желанной женщиной.

— Фар! — удивлённо воскликнула Алиса, широко распахивая глаза.

— Не переживай, в этот раз я буду более убедительным, — пообещал я, медленно скользя внутри неё в извечном танце единения.