Глава 21

На нем костюм и галстук.

Таким представительным я видела мужа своей подруги разве что на их с Ингой свадьбе, но сегодня меня уже сложно чем-то удивить. Еще сложнее мне ответить на его улыбку, но я выдавливаю свою, хрипловато говоря:

— Вот это да…

Я выразительно смотрю на его галстук.

Макс кладет руки в карманы строгих брюк.

Представительность сглаживает то, что в его светлых волосах небольшой бардак. Любые формальности претят его жизненным принципам, но он перешагнул это, когда пришло время стать «взрослым». Теперь он сама ответственность, а скоро еще и отцом станет.

Я очень рада его видеть. При виде него мне тепло!

— Я сегодня спикер, — поясняет Макс. — Подвожу промежуточные итоги.

— И как ты их оцениваешь? — продолжаю я хрипеть.

— Хорошо, — улыбается он. — Как у тебя дела?

Мне жизни не хватит, чтобы ему ответить!

— Все отлично…

За проведенные в «Миле» дни я не потрудилась найти его кабинет. Мне должно быть стыдно, но, если бы он только знал, что творится у меня в душе, простил бы.

— Осваиваешься?

Я смеюсь, и только мне одной известно, как близок этот смех к истерическому!

— Да… — выдавливаю в ответ.

Во время учебы я была знакома с ним заочно. Макс пытался ухаживать за Ингой, это все, что я о нем знала. «Тот придурок "неординарная личность"», — так его называла Инга, ведь именно так он ей представился.

Потом я на год выбыла из университета, а когда вернулась, Макс его уже окончил.

Ему знакома моя история, но мы никогда об этом не говорили.

Он понятия не имеет, какие в действительности нас с Золотовым связывают отношения.

Я уверена, что вся ответственность за мое появление в «Миле» лежит на Инге. Макс мало в чем может ей отказать.

— Тебя же не обижают? — Он изображает хитрый взгляд, но я знаю, что его забота — настоящая.

И я хочу ему ответить. Выдать очередную ложь, но сначала никак не выходит ее сочинить, а потом я шестым чувством определяю появление поблизости Золотова.

Он выходит из конференц-зала и осматривается.

Движения его головы резкие, как и движения тела. Я моментально напрягаюсь. Струна внутри натягивается. Пока мой босс ищет меня глазами, я смотрю на него исподлобья, и Макс оборачивается, проследив за моим взглядом.

Леон разворачивается на месте и идет к нам. Целенаправленно. Перетекая быстрым острым взглядом с меня на Макса, преодолевает разделяющее нас расстояние энергичным шагом.

Я выпрямляюсь, оттолкнувшись от стены.

Макс разворачивается и тоже выпрямляется. Достает руки из карманов. Так, чтобы как раз вовремя подхватить ладонь Золотова, которую тот ему протягивает.

— Привет, — говорит Леон Максу.

— Приве-е-ет, — Макс трясет его руку. — Давно тебя не видел…

— Соскучился? — Золотов смотрит на меня.

Макс со смешком отвечает:

— Конечно. Так, как ты, нам никто задачи не нарезает.

— Я ищу вдохновение.

Я не могу не заметить, что в словах Макса, в его поведении — одно сплошное уважение. Уважение к мужчине, который вторгся в наш диалог без разрешения.

Его пальцы обхватывают мою руку чуть повыше локтя, заставляя от неожиданности вздрогнуть.

Это впервые, когда Леон меня касается.

Эффект сильнее, чем от всех его друзей вместе взятых. Тепло его кожи на моей — как кипяток!

Я вскидываю глаза.

Золотов подталкивает меня вперед, говоря Максу:

— У нас совещание. Извини.

— Угу, — сторонится Макс.

Я не успеваю на него обернуться.

Хватка на моем локте становится крепче, и я смотрю на ноги, чтобы в них не запутаться.

Леон ведет меня по коридору. Стук моих каблуков частит. Стук сердца — тоже. Это возвращает на Землю из той вселенной, где я каждой клеткой впитываю тепло его тела, словно наркоманка. Тепло от незначительного крошечного контакта, и это вызывает стыд!

Я возвращаюсь в реальность, которую Леон мне продемонстрировал. Наглядно. Нагляднее некуда.

Он тащит меня в сторону, к дверям пожарного выхода. Толкает дверь рукой, и мы выходим на лестницу, где звуки наших шагов превращаются в эхо.

Хоть здесь не тесно, мне не хватает пространства.

Я отскакиваю к стене, вырвав руку.

Смотрю на своего босса, ожидая, пока он скажет то, что хотел. Ему определенно есть что сказать, раз мы здесь.

Леон кладет руки на бедра, взвешивая то, какой неравнодушной к происходящему я выгляжу.

Взбесившийся пульс к щекам подогнал краску, дышу я тоже неровно!

Мой день уж точно прежним не будет. Думаю, на это он и рассчитывал. Это подтверждает хотя бы то, что, врезавшись в мое лицо взглядом, Золотов спрашивает:

— Расскажи, как ты оцениваешь свою стрессоустойчивость?

— Ты не читал мою анкету? — юродствую я. — Стрессоустойчивость у меня запредельная!

— Непохоже, — указывает он на меня подбородком.

— Ты меня раскусил, — выпаливаю я в сердцах. — Она у меня дерьмовая!

— Тогда я покажу тебе, где выход. И про твое условие мы забудем.

— Уйти я всегда успею.

Я вижу, что мой ответ его злит, но это не помогает остыть.

— У тебя проблемы с самосохранением? — почти рычит Леон.

— Пусть мои проблемы тебя не волнуют!

Сделав ко мне шаг, Леон выбрасывает вперед руку и на этот раз смыкает пальцы на моей шее.

Перед глазами моментально вспыхивает туман, дыхание останавливается.

Леон толкает меня к стене. Я касаюсь ее затылком и хватаюсь за мужское запястье в машинальной попытке защититься.

— Я и сам не знаю, на кой хер твоими проблемами озаботился! — выпаливает он мне в лицо.

Моими проблемами? То есть это была забота?! Обо мне?!

Я не в состоянии это обдумать. У меня под ложечкой сосет.

Я сглатываю слюну, выдыхая:

— Скажи, когда узнаешь…

Я упираюсь ладонью в его живот. Мышцы под моими пальцами вздрагивают. Он перехватывает мое запястье. Отводит мою руку. Тоже машинально.

Я чувствую себя беспомощной.

Наверное, мои зрачки заполнили радужку, ведь я все еще в тумане.

Боже, его тело — как камень…

Одного касания было достаточно, чтобы это понять. И чтобы захотеть… еще…

Весь мой запал превращается в слабость под коленями.

Со вдохом ко мне возвращается зрение, и я смотрю в глаза напротив, став совершенно немой.

Леон опускает глаза на мои приоткрытые губы. Втягивает носом воздух.

Его пальцы давят, но я не понимаю, страшно мне или нет. У меня есть гребаная волшебная кнопка?! Наверное, ведь я возбуждаюсь!

Смотрю на его губы, хрипло требуя:

— Отпусти…

Он разжимает пальцы, и я вдыхаю по-настоящему.

Леон отходит и упирается руками в перила лестничной площадки. Смотрит вниз, опустив лицо, а я пытаюсь почувствовать под ногами пол.

— У тебя есть пара дней, чтобы решить, усложнять себе жизнь или нет, — произносит Золотов хрипловато.

— Твои друзья такие злопамятные? — я еле ворочаю языком.

Вскинув голову, он со смешком говорит:

— Я не знаю. Хочешь сама проверить?

Молча я приседаю на корточки, чтобы поднять сумку, которую уронила.

Я могу сбежать. Это я умею. Бежать, прятаться…

Я смотрю перед собой, сидя на корточках и продолжая молчать.

В два шага Леон подходит к двери и, прежде чем выйти в коридор, заканчивает мой рабочий день:

— Ты свободна.

Дверь хлопает, и еще пару секунд я не двигаюсь, а потом встаю и начинаю бежать вниз по ступенькам. Мне дико хочется движения!